Страница 24 из 64
Так можно провести немало времени и выносить в недрах сознания некий шедевр. Или наоборот -попасть в заколдованный круг из секретарш, ментов и анекдотов. Не верю, что большие мастера не прикладывают ухо к груди площадей, «пароходных контор» и кухонь в отдельных квартирах. Прикладывают они ухо, ждут, ищут, за что зацепиться. И если неестественно долго молчат, может, ничего стоящего поймать не удается?
Так о чем же мы все-таки говорим и какие мысли вместе с морозным паром из наших уст поднимаются в небо?
Каждый ли из нас готов обстоятельно вести разговор на серьезные темы? Самый простой вопрос: что ты понял в жизни? Даже если тебе восемнадцать, в этом возрасте ты уже успел испытать достаточно боли и радости. Ты мог испытать любовь в родительском доме, дружбу, предательство. Мог сам быть предателем или нарушителем дружбы. Ты уже тосковал, ты уже пел и плакал. Ты чего-то ждешь от будущего и сам себе кажешься человеком довольно умудренным. Так расскажи об этом. А нет - напиши. Лет через десять прочтешь, и будет над чем улыбнуться по-доброму, будет возможность себя с собой сравнить.
Но ты скажешь: «Никто не выслушает меня. Кому я нужен со своими рассказами?»
Правильно. Такими мы и являемся. Мы не любим слушать других и сами с трудом подбираем слова для выражения внутреннего опыта. Но именно это и надо заметить, узнать, ибо это - опасный диагноз. Получается, что каждый человек интересен и потенциально богат внутренним содержанием. Но нет культурной среды, стимулирующей освоение собственного внутреннего мира. Поэтому хорошие люди, удаленные от смыслового ядра, вращаются по смысловой периферии жизни, говоря о ненужном, думая ненужное, потребляя ненужный культурный эрзац.
Каждый вечер города превращаются в море огоньков. Одни огоньки движутся - это фары едущих автомобилей. Некоторые пляшут, мигают, тухнут и загораются. Это - наружная реклама. Большинство огоньков бездвижны. Это окна квартир. Об этих огоньках пел поэт: «Город стреляет в ночь дробью огней».
Там, где горят огоньки, скорее всего слышны разговоры. Там человек говорит с человеком, или телевизор (компьютер) - с человеком. О чем эти разговоры?
Господи, Ты все знаешь и всех слышишь. Страшно подумать, сколько всего Тебе приходится выслушать ежедневно! Скажи нам, шепни нам, сколько в этом бескрайнем море ежедневно произносимых речей, слов действительно ценных и важных.
Сколько их? Шепни, намекни. Может, мы поумнеем.
1210 Торжество Православия
Имя первого Воскресенья Великого поста так красиво звучит, что и не сведущий в истории праздника человек ощущает прикосновение к великому смыслу. Вот у Платонова в «Чевенгуре» два чудака ищут самую настоящую партию, чтобы туда записаться и быть полезными для истории и приближения земного блаженства.
«Нигде ему точно не сказали про тот день, когда наступит земное блаженство. Одни отвечали, что счастье - это сложное изделие, и не в нем цель человека, а в исполнении исторических законов. А другие говорили, что счастье состоит в сплошной борьбе, которая будет длиться вечно.
-Вот это так! - резонно удивился Захар Павлович. - Значит, работай без жалованья. Тогда это не партия, а эксплуатация. Идем, Саш, с этого места. У религии и то было торжество православия “.
«Торжество православия», которое «было у религии» ощутимое даже для самых простых душ различие между принятием мира Божьего, предложенным религией, и коренным переустройством мира, предложенным новым мировоззрением. Новое мировоззрение тогда предлагало борьбу, такую же «сплошную» и бесконечную, как и ньютоновское пространство. Нынешнее новое мировоззрение предлагает накопительство товаров, услуг и впечатлений, столь же бессмысленное и бесконечное, как и классовая «сплошная борьба». А религия предлагает для созерцания уже покоренные сияющие вершины. У веры есть достигнутые цели, есть одержанные победы, которыми могут наслаждаться все, живущие одной верой.
Внутри понятия «Торжество Православия» существует множество понятий, необходимых для уяснения. Бегло пройдем по ним или просто их поименуем.
Бог стал человеком, Невидимый изобразился. Потерял смысл ветхозаветный запрет на священные изображения. Раз Слово стал Плотью, а Плоть видима, то возможна икона, как выражение веры в Воплощение.
Внутренний благодатный опыт есть не у всех. «Не во всех вера». Для ума, озаренного частично, возникает соблазн: «Не идол ли икона?» Соблазн перерастает в полемику, полемика - в войну.
Иконоборцы и православные собирают свои Соборы, взаимно друг друга анафематствуя, богословски обосновывают свое отношение к писанному образу. Часто льется кровь, тюрьмы полны исповедников.
Богословие иконоборцев еретично, оно не от Духа, но от плохо понятой буквы Ветхих Писаний.
Идут десятилетия, скапливаясь в столетия, а война не утихает. Наконец созывается Седьмой Вселенский, на котором иконопочитание торжествует. Вместе с иконой торжествует Церковь во всеоружии истины. Праздник становится символом и занимает свое место в иерархии непогрешительных смыслов.
Все это нужно знать. Но даже если этого не знать, или сделать вид, что не знаешь, у выражения «Торжество Православия» достаточно внутренней красоты, чтобы ею наслаждались и простецы, и книжники.
С точки зрения количественной Православие в мире не торжествует. Оно не самое многочисленное исповедание в христианском мире. Значит не в количестве торжество. И грехов с ошибками у нас хватает. Значит не в нашей личной святости торжество. Многое не сделано, многое не понято, кое-где еще конь не валялся. При желании можно и похвалиться, но лучше сдержаться. Человеческая похвала лукава и сиюминутна, самохвальство вовсе порочно. Нужно сначала заслужить, а потом дождаться настоящей, от Бога, то есть, похвалы. Но Торжество-то празднуется сейчас, прежде окончательной награды! Почему?
Оно празднуется потому, что в нем не только триумф победы над ложью, но и ободрение всем исповедующим православную веру. В этом празднике - трезвая оценка тяжелого исторического пути Церкви. Церкви всегда было тяжело, но Церковь жива! Зная, что она вытерпела, слова о том, что она жива, есть доказательство того, что она непобедима! Церковь неуничтожима ради Истины, исповедуемой Церковью, ради Христа, создавшего и возглавившего Ее. Если к Церкви подмешивается ложь, и золото учение смешивается с соломой человеческих добавок, то Бог проводит Церковь через огонь. Там в огне сгорают трава, сено и солома, а остаются золото, серебро, драгоценные камни. Как только поймешь это, тотчас же приобщишься к Торжеству Православия.
У этого достойного словосочетания может быть бесчисленное количество маленьких, но драгоценных воплощений. Критики много. Ропота много. Но есть ведь и благодарные тихие речи. Есть скромный подсчет больших и маленьких добрых дел, которые совершались и совершаются верующими людьми во имя Бога и Его же силою.
«У нас в селе долго не было храма, а теперь уже пятый год, как построили и освятили. С каждым годом все больше прихожан» - это Торжество Православия.
«В больницах города волонтеры православного молодежного движения за год убедили триста женщин отказаться от аборта» - это Торжество Православия.
«С тех пор, как в нашем исправительном учреждении открылся храм и заключенные стали активно его посещать, процент возвращения освобожденных обратно за решетку очень заметно упал» - и это Торжество Православия.
На тайский язык перевели Закон Божий, а в Пакистане появился первый в истории этой страны православный священник. Разве это не вселенское измерение и проявление того же празднования?
Пишутся книги, снимаются фильмы, венчаются пары, рождаются дети, которых на пороге жизни встречает Крещение Церковь Христова. Разве это не Торжество Православия?
При всех проблемах, при всей расслабленности и запутанности современного человека, многие люди жаждут монашества, принимают постриг, ищут и находят обители, в которых желают окончить дни. Разве само существование монашества не как бегства от мира, а как принесения себя в жертву Христу не есть то же самое Торжество Православия? Любой творческий труд во славу Воплотившегося Господа, любое терпеливое страдание и стояние за Истину есть Торжество Православия.