Страница 40 из 64
Как видим, дух молитвы церковной есть дух Писания, а многие библейские выражения целиком, словно золотыми нитками, вшиты в ткань церковных молитвословий. Пастырь, не читающий Библию, не поймет и всего смысла молитв, которые читает, а пасомые такого пастыря, по необходимости, обречены будут высмотреть все второстепенное, но «слона так и не заметить».
И еще напомним себе о том, что само существование такой литургии, как Преждеосвященных Даров, говорит нам о невозможности долго жить без причастия. Долго не причащаться христианину настолько неестественно, что, не умея дождаться ближайшей субботы или воскресенья, истинные рабы Господни стремились к Чаше в постовые будни даже без Евхаристии. Лишь бы напитаться бессмертной пищей Тела и Крови Сына Божия.
Вот и остается после прочтения последней заамвонной молитвы на Преждеосвященной службе несколько дней пути до той ночи, когда Агнец, за весь мир закланный, преподастся под образом Тельца упитанного для всех, кто не откажется прийти на Божий пир. И тогда словами Златоуста возгласят повсюду пастыри, чтобы «пришли на трапезу все: постившиеся и не постившиеся, работавшие с третьего часа дня или пришедшие за час до полуночи».
Потому что благ Владыка - «и дело приемлет, и намерение целует»
1273 Воскрешение Лазаря
Христос достаточно показал Свою власть над смертью, воскресив дочь Иаира и сына Наинской вдовы. Однако те оживленные были только что умершими. Не успела остыть еще отроковица, которой было сказано: «Талифа куми». И юноша, выносимый вон из города, отдал душу недавно, поскольку в тот же день хоронят на Востоке.
Лазарь же был четверодневен. То есть никаких, даже самых изощренных, сомнений в подлинности его смерти ни у кого не было. И там, где еще мог сомневаться ум, всякое сомнение отгонялось обонянием. «Господи, уже смердит», - говорила одна из сестер Христу. В этом жутком запахе смерти спрятана немалая доля страха смерти вообще. Мысль о том, что любимый тобою человек разлагается, что телесный его состав охвачен гниением, может быть нестерпимой. Отсюда, быть может, и слезы Самого Богочеловека над закрытым гробом Лазаря. Отсюда и любовь православных христиан к святым мощам, которые фактом своего многолетнего благоухания побеждают не что иное, но саму смрадную гниль, и делают очевидной победу над самим грехом, эту гниль родившим.
То, что Христос воскресил очевидно умершего человека, уже ставшего добычей тления, не могло утаиться и требовало решительных выводов. У Иезекииля Господь говорит: «И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших» (Иез. 37: 13). Либо нужно было признать, что Иисус - Господь и начали сбываться самые великие пророчества, либо...
У неверующих выбор невелик. Собственно, коридор сужается до одних единственных дверей, на которых написано: «Убить Иисуса, а вместе с Ним и Лазаря как очевидное доказательство произошедшего чуда». Так и решили, о чем Христос знал, и, восходя в Иерусалим, говорил ученикам об ожидающем Его отвержении, оплевании, распятии, воскресении. Знал и тем не менее шел, по написанному, все умножая и умножая Свою славу, а вместе с ней умножая и умножая злобу врагов.
Но мы можем остановиться перед вопросом: «А почему Иисус, будучи сильнее смерти, не смирил ее до конца одним лишь внешним воздействием?» Многие люди задают этот вопрос себе, небу или в невысказанном виде носят его в сердце. «Нельзя ли просто упразднить смерть и уничтожить диавола?» - так звучит этот вопрос. И оказывается, что нельзя.
То «знамение Ионы пророка» (Мф. 12: 39), которое одно только и дастся роду лукавому и прелюбодейному, не означает ли, что Сыну Божию предстояло неизбежное схождение в само чрево адово, а не просто внешняя победа нам ним? Означает именно это. Будучи сильным, как Пастырь, Он, вместе с тем, и слаб слабостью невинного ягненка. Он и Авель, приносящий жертву, и Ягненок, в жертву приносимый, и Бог, эту жертву принимающий.
Господь благоволил войти в область смерти, поддаться ей, чтобы таким образом наполнить ее Собою. Жгучее желание смерти - жить автономным бытием, таким способом жизни, которая с Богом ничего общего не имеет. Не иметь причастия Богу и ненавидеть благодать - это сущность духовной смерти. Поэтому Господу предстояло перехитрить хитрейшего змея (см.: Быт. 3: 1) и, подчинившись слабости, дать аду Себя проглотить. Змей же - начальник смерти и хозяин тьмы -привык глотать всех оказавшихся с ним рядом. Пасть его широка, и чрево его не знает сытости. Отпуская от себя на время людей, воскрешаемых Иисусом, диавол терпел непривычные потери и распалялся злобой. Не умея отдавать, а умея лишь забирать навеки, он ждал удобного времени, чтобы проглотить и Самого обидчика, Чей голос вызывал из гробов мертвых.
Не умолчим и о том, что воскрешенные Христом люди не были введены Христом еще в полноту жизни, но были лишь живым знамением силы Христовой. А так, в жилах их продолжала течь отравленная смертью кровь, и смерть, как общий долг, оставалась за ними. Окончательным воскресением и изменением они изменятся вместе со всеми в день Второго пришествия. Потому, воскрешая Лазаря и иных, Христос действует вдвойне премудро: и являет невиданную Свою власть, и не уничтожает смерть одним лишь внешним действием. Он действует и раздражает Своих врагов - диавола и вождей народа, как некогда Моисей - фараона, чем делает Свою смерть неизбежной, а вместе с ней делает неизбежной и Свою победу над смертью вообще.
Он будет осужден, и в день осуждения многим будет казаться слабым и беспомощным. Таким же Он покажется и в день Искупительного страдания. Тогда Ему со смехом припомнят все: и воскрешение Лазаря, и обещание в три дня восстановить храм. «Других спасал, а Себя не может спасти», -скажут ему не раз и не два. И только когда смерть проглотит Его, диавол, сей левиафан, почувствует, что «веревкою схватили за язык его и кольцо вдели в ноздри его» (см.: Иов 40: 20-21).
Не снаружи, но изнутри Господь пленил плен и расторг ненасытную адскую утробу. С тех пор и смертная тьма озарилась Божиим светом, и верующий человек видит в этом событии исполнение Давидового пророчества: «Если я и пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною» (Пс. 22: 4).
А что же Лазарь? Замотанный по рукам и ногам, как бабочка в коконе, он выходит в ответ на призыв Спасителя. Он похож на овцу, выхваченную Давидом из львиной пасти (см.: 1 Цар. 17: 35), и, как и спасенная овца, он изранен. В его глаза страшно смотреть, потому что испытанное им еще никем не испытано. Он есть живое пророчество о будущем всеобщем воскресении, и он же - исполнение сказанного: «Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин. 5: 25).
Позади Лазаря - черный зев могилы, а перед ним - Сказавший: «Лазарь, гряди вон!»
1275 Подражая Богородице
В факте почитания должен быть скрыт факт научения и стремления к подражанию. Зачем, скажите, почитать, к примеру, воинов минувших столетий, если не из желания подражать их храбрости и жертвенному порыву?
Само стремление быть творцом неких добродетелей превращает людей в невольных почитателей тех, кто преуспел в делах, нами пока лишь только желаемых. Умрет желание совершенствоваться -умрет неизбежно и почитание тех, кто достиг совершенства. Так трусливый народ отречется от храбрости предков и будет чтить лишь тех, кто шьет удобные пиджаки.
Почитание Богоматери - о каком подражании хочет нам сказать? О самом разнообразном. И о тихой жизни, наполненной изнутри великими событиями. И о девстве, хранимом достойно. И о Материнстве, в высшей степени жертвенном. Ее хождение за Сыном учит нас «слагать все глаголы Его в сердце своем» (Лук. 2:51) Ее стояние под Крестом выше человеческих слов и по степени перенесенной боли, и по степени отдачи себя в руки Божии.
Но это все - потом. А вначале было Благовещение.
Известно, что Ангел вступил в беседу с Марией по повелению Бога, и было это наяву. Значит,
Мария была духом выше праведного Иосифа, с которым Ангел общался часто.
Ангел велел Иосифу принять Марию-обручницу без смущения, затем - бежать в Египет, затем -возвратиться в землю Израиля. Но все явления и беседы были только во сне, когда ощущения тела замирают, а душа входит в сродную ей область более, нежели при бодрствовании.
Мария же и, бодрствуя, жила более духом, чем плотью, потому и не надо было Ей засыпать, чтобы услышать голос небесного гостя.
Явился Ангел за шесть месяцев до того и Захарии - отцу Предтечи. Старец, всю жизнь прослуживший в Храме, «смутился и страх напал на него» (Лук. 1:12). Мария же смутилась, но без страха. Молча встретила Она пришедшего и размышляла в Себе о том, что бы значило это посещение.