Статьи и речи

К тому же можно ли сказать, что во всех религиях и во всех религиозных верованиях мы встречаемся с этим сверхъестественным? Никоим образом. Прежде всего, критерию “наличие веры в сверхъестественное”, как отмечет Е. А. Торчинов, не удовлетворяют феномены духовной культуры, обычно относимые к примитивным или ранним формам религии. Наиболее характерный пример – магия. “Религии Китая, — пишет Торчинов, — обнаруживают еще меньше склонности к вере в сверхъестественное; не совсем даже понятно, как можно было бы перевести само слово “сверхъестественное” на древнекитайский язык. Вполне показательно, что идеалом даосской религии является не что иное, как естественность, естественное”.

Хорошо известно, что существуют учения, единогласно относимые к религиям, в которых подобная вера отсутствует. Иногда их называют даже"атеистическими"(т. е."безбожными") религиями, что, впрочем, вряд ли удачно, ибо в современных языках слово"атеизм"означает безрелигиозность, а не безбожие, почему религии такого типа лучше называть нетеистическими, какими являются буддизм, джайнизм и даосизм. Поэтому наличие веры в Бога или богов также не может считаться сущностным признаком религии. Религии многообразны, и мы не можем подходить к ним, исходя из такого европоцентристского критерия, как наличие веры в Бога.

Другим распространенным критерием для определения религиозного характера того или иного представления, верования или доктрины является проверка на наличие в нем оппозиции (или дихотомии) “сакральное – профанное”, считающейся фундаментальной для религии. Эта идея восходит к трудам М. Вебера, Э. Дюркгейма и Рудольфа Отто (см. его книгу Das Heilige), однако широкое распространение в религиеведении она получила благодаря работам М. Элиаде. На первый взгляд этот критерий имеет ряд преимуществ по сравнению с рассматривавшимся выше. Действительно, сакральным (священным) отнюдь не обязательно должно быть нечто сверхъестественное, потустороннее, надприродное – gans andere по терминологии Р. Отто. Сакральностью может быть наделено любое существо, любая часть природы или же природа в целом.

Можно утверждать, что источником религиозных чувств является мистический опыт и состояние уверенности (терминология У. Джеймса), причем мистический опыт и опыт измененных состояний сознания и служит источником религиозного чувства не только для испытавшего их человека, но и для его окружения или последователей, создавая необходимую харизму. Действительно, основателями и крупнейшими реформаторами практически всех известных религий были люди, неоднократно испытывавшие религиозный транс и обладавшие большим мистическим опытом.

Однако и это определение недостаточно. Согласно Э. Фромму (“Иметь или быть”, с.236) “под религией понимается любая система взглядов и действий, которой придерживается какая‑то группа людей и которая дает индивиду систему ориентации объект поклонения”. В этом определении на себя обращают внимание три ключевых слова: группа, индивид, поклонение. Первое: группа. Необходима среда, в которой религия зарождается и существует именно как социальный феномен. Именно поэтому религиоведение немыслимо без социологии религии и без изучения церковной организации или общины, ее функционирования в обществе, ее роли в истории и т. д. У этой общины есть, как правило, свои этические, политические и другие установки, свои способы доведения этих установок до своих адептов, в конце концов, своя технология, которой пользуется иерархия в целях управления верующими и т. д.

Однако вторым ключевым термином в определении религии у Фромма является слово “индивид”: религия невозможна без личных исканий индивида, без его личного порыва и его личного отношения, без личной практики. В этом смысле замечательно определение Бога, которое дает Б. Спиноза (на него редко обращают внимание, потому что сохранилось оно не в корпусе сочинений великого голландца, но только в цитате у Вольтера из неизданного и да нас полностью не дошедшего письма Спинозы): “A l’egard de l’amour de Dieu… cette idee… me fait connaitre que Dieu est intime a mon etre qu’il me donne l’existence et toutes mes proprietes; mais qu’il me les donne liberalement, sans reproche, sans interet, sans m’assujettir a autre chose qu’a ma propre nature. Elle bannit la crainte, l’inquietude, la defiance, et tous les defauts d’un amour vulgaire ou interesse. Elle me fait sentir que c’est un bien que je ne puis perdre, et que je possede d’autant mieux que je le connais et que je l’aime” (“Что касается любви к Богу… эта идея… дает мне понять, что Бог глубоко присущ моему существу, а также, что Он дает мне существование и все мои свойства; однако дает Он мне их щедро, без страха и упрека и без того, чтобы подчинять меня чему‑либо иному, кроме моей природы. Идея эта изгоняет опасения, беспокойство, неверие и все погрешности пошлой или корыстной любви.

Она дает мне почувствовать, что это — благо, которое я не должен утратить и коим я владею тем более, чем более я его познаю и люблю” [перевод С. Я. Шейнман–Топштейн].

В достаточно коротком тексте Спиноза 12 раз употребляет местоимение “я, меня”, тем самым указывая на то, что по его мнению понять, принять и полюбить Бога можно только из своего личного опыта, вглядываясь в глубины своего “я”, своей, как любит говорить Спиноза, природы. Более того, Бог, как и Его святая воля, может быть понят только через мои с Ним отношения, через мою с Ним борьбу или встречу. И, наоборот, абстрагируясь от своего “я”, превращаясь в стороннего наблюдателя, можно прекрасно созерцать мир вокруг себя, но не Бога, Бога в этом случае почувствовать или увидеть невозможно.

Последним ключевым термином в определении религии у Фромма является слово “поклонение”. “Господу Богу твоему поклоняйся и Тому Единому служи”, — говорит Иисус, отвечая Искусителю. И вообще отношение к Богу в Библии выражается именно словом “поклонение”. Venite adoremus… Как, например, в пс. 94 “venite, prostrati adoriamo” — “приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего” или в 4Ц, 17: 36 “но Господа, который вывел вас из земли Египетской силою великою и мышцею простертою, Его чтите и Ему поклоняйтесь”.

Proskynesis или ПРОСКИНЕЗА (это слово, кстати говоря, употребляется в возгласе, которым завершается великая ектенья в начале литургии: “яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение”) — обычай простираться на полу всем телом перед владыкой. АДОРАЦИЯ (лат. adoratio — поклонение, от ad os (oris) - “к устам”: “целование” идолов у язычников заключалось в поднесении руки ко рту). Слово это употребляется в Великом славословии, которым завершается православная утреня и начинается латинская месса: Gloria in excelsis Deo et in terra pax hominibus bonae voluntatis. Laudamus Te, benedicimus Te, adoramus Te.

Что же касается самой сути поклонения, то о ней прекрасно говорит в своих стихах выдающийся поэт–суфий Ибн ал–Кайим:

А поклонение Милостивому заключается

В высшей степени любви к Нему

Наряду со смирением поклоняющегося,

И это — два полюса,

Вокруг которых вращается небосвод поклонения,

И не будет он вращаться он до тех пор,

Пока эти два полюса не появятся!

В исламе поклонение (араб. ‘ибада) — термин, служивший в арабо–мусульманской мысли наиболее общим обозначением отношения человека к первоначалу мироздания. Человек с этой точки зрения рассматривается как “раб” (‘абд). Согласно исламскому вероучению поклонение предполагает в качестве непременного условия осознанность действия и твердое и искреннее намерение его совершить. Положение человека как “поклоняющегося раба” прямо связано с его положением как “наместника” (халифа) Бога на земле, полновластно распоряжающегося за того ее богатствами. Основным и одновременно наиболее совершенным видом поклонения считается молитва (салат).

Фромм говорит о том, что религии подразделяются на авторитарные и гуманистические (см. “Иметь или быть?”, сс. 246 – 247). Он ссылается на Оксфордский словарь английского языка, который определяет религию как “признание человеком некой невидимой высшей силы, осуществляющей контроль над его судьбой и имеющей право требовать подчинения, почтения и поклонения” “Авторитарной, — говорит Фромм, — религию делает идея, согласно которой эта высшая сила, помимо власти над человеком, имеет право требовать от него “подчинения, почтения и поклонения””. Выделяя слова “имеет право требовать”, Фромм подчеркивает, что в авторитарных религиях причина поклонения “коренится не в нравственных качествах Божества, не в любви или справедливости, а в том факте, что эта высшая сила осуществляет контроль, то есть имеет власть над человеком. Основное настроение авторитарной религии – печаль и чувство вины. Гуманистическая религия, наоборот, сосредоточена на человеке и его возможностях. В гуманистической религии огромное место занимает “религиозное переживание… единства со Всем сущим, основанное на родственном отношении к миру, осознанном при помощи мысли и любви”. К гуманистическим религиям Фромм относит ранний буддизм, даосизм, религию Исайи, Иисуса, Спинозы, христианский мистицизм. Хотя понятно, что в рамках одной религии обычно сосуществуют авторитарные и гуманистические элементы.