Страница 9 из 36
У меня была огромная тяга к медицине, но одновременно меня никогда не покидала мечта стать священником. – Но ведь раньше считалось, что религия – это удел темных людей. – Мне кажется, наоборот. Атеизм или какое-то подобие религии, язычество – это удел темных людей. Потому что ведь еще великий ученый Фрэнсис Бэкон сказал, что малое знание уводит человека от Бога, а большое, наоборот, приводит к Нему. – Однако вначале Вы стали врачом... – Врачом я стал неожиданно для себя. В детстве я мечтал о небе.
Но из-за проблем с математикой не смог поступить в летное училище. И тогда, в 1953 году, в каком-то даже отчаянии я поступил в медицинское училище. Мне было 14 или 15 лет. И вдруг обнаружил, что это и есть мое небо. Я страстно полюбил медицину. После окончания училища я работал медбратом в Институте нейрохирургии. А потом, прослужив в армии, я поступил во 2-й Московский мединститут на педиатрический факультет. Именно там я полюбил детей.
Когда мы начали проходить диамат и истмат, я вдруг почувствовал, что это не философия, это – обман, она не дает настоящего представления о жизни, а, наоборот, уводит человека от нее – это дорога в никуда. Что заставило меня задуматься о жизни и смерти. И неожиданно для себя я стал верующим человеком, на втором курсе. И тогда уже во мне появилась неотвязчивая мысль, что я буду обязательно и врачом, и священником. На 5 курсе узнали, что я – верующий.
Меня решили выгнать из института, несмотря на то, что я был ленинским стипендиатом, единственным на курсе. Сказали: "За аморальное поведение". Я спросил: "В чем же заключается мое аморальное поведение?" – "А Вы, будучи комсомольцем, ходите в церковь и верите в Бога!" Только тогда до меня дошло, что, может быть, действительно это аморально – но не с точки зрения обыденной обывательской морали, а с точки зрения христианской. – А над Вами не смеялись? – Нет, наоборот, за меня вступились.
Это дошло, видимо, до начальства, а потом, как я узнал, и до ЦК, и решили меня не трогать. Сняли только с Ленинской стипендии. У меня не было ни одной четверки за все годы обучения в институте. Но на последнем экзамене по диамату мне поставили четверку и таким образом лишили красного диплома. За меня ходили просить многие преподаватели, студенты, но исполняющий обязанности ректора 2- го мединститута профессор Лидов наотрез отказал в пересдаче.
Впрочем, как я потом убедился, можно прекрасно жить и без красного диплома. После окончания института я остался на кафедре нервных болезней педиатрического факультета. Окончил ординатуру, затем аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию, остался на кафедре преподавателем, ассистентом, затем доцентом... – Что Вы преподавали? – Неврологию на педиатрическом факультете. Я невропатолог.
В 1991 году защитил докторскую диссертацию на тему "Инфекционные нейротоксикозы у детей". И тогда же я принял сан диакона. Меня назначили директором реабилитационного центра для инвалидов, страдающих детским церебральным параличом. Так исполнилось мое желание быть и священнослужителем, и врачом одновременно. В Москве организовал Православный медицинский консультационно-диагностический центр, где мы бесплатно принимали больных.
Занимался организацией медицинского факультета при Российском православном университете. А потом я вышел на Институт трансплантации, узнал, что здесь очень тяжелые больные, которые особенно нуждаются в духовной помощи. Когда мы поговорили с директором и администрацией Института, они пожелали сотрудничать с нашим РПУ. – Ваш путь к монашеству был непростым.
Насколько мне известно, у Вас была семья? – Когда я познакомился со своим духовником, он сразу мне сказал, что мой путь – монашество. Я еще не отдавал себе отчета в том, что это такое и про себя решил: "Нет. Если встретится девушка, которую я полюблю, если я увижу, что она может стать моей женой, – я обязательно женюсь!" И вскоре на моем пути такая девушка появилась.
И когда я окончил институт, я сделал ей предложение. Она была учительницей, глубоко верующей. Так мы поженились. Когда я женился, мне мой духовник сказал, что все равно, я проживу с ней 10 лет, она умрет, у меня останется двое детей и я все равно приму монашество. Так оно и случилось: я прожил с ней ровно 10 лет, она умерла в 77 году. У меня осталось двое детей и старики-родители.
В 93 году – дети уже подросли – 27 декабря я принял иночество в Валаамском монастыре, стал иеродиаконом, потом иеромонахом. Одновременно я занимался организацией больничного храма при Институте трансплантологии. И 15 января 96 года мы освятили этот храм во имя преп. Серафима Саровского. – Отец Анатолий, многие знают Вас как автора книги "Число зверя: записки врача-священника об экстрасенсах и оккультизме". Что Вас побудило ее написать?
– Мои наблюдения над экстрасенсами и людьми, которые обращались к ним за так называемой помощью. А началось все с Кашпировского. В частности, я обратил внимание на тяжелейшие состояния у некоторых детей, которые просматривали его сеансы, вплоть до синдрома декортикации, то есть отключений функций коры мозга, мгновенного развития опухолей головного мозга.
– В книге Вы рассматриваете различные виды оккультизма. Что такое оккультизм в самом общем смысле? – Оккультизм – это скрытые науки, которые развивают в человеке определенные силы, позволяющие ему властвовать над природой и над другими людьми. По существу, это власть, вернее, наука, находящаяся на грани нашего материального и духовно-отрицательного, т.е. бесовского мира.
– Вам угрожали в связи с Вашей борьбой с оккультизмом, с сектантством? – Не впрямую. Когда вышла книга "Число зверя", то в оккультной (так называемой "православной") "христианской целительской академии" имени Федоренко увидели, что эта книга бьет по престижу их "академии", многие слушатели ушли из нее – то есть это нанесло им финансовый ущерб.
Но они подумали, что автор – другой человек, и ему угрожали, так что он вынужден был прибегнуть к защите определенных учреждений. Только потом они узнали, что автором был я, но их пыл уже остыл. А вот в городе Ноябрьске (в Сибири), где мне часто приходится бывать последнее время, сектанты через других людей начали угрожать. Они говорили: "Если этот поп опять сюда приедет, то мы его просто убьем".
И поэтому в последний раз, когда я там был (в этом сентябре), администрация города приставила ко мне охрану. Кроме того, очень возмущались моим поведением оккультисты. После одного из моих выступлений на радио "Радонеж" в прямом эфире меня пообещали убить "астрально". Это было в июле. – Как Вы считаете, нужно ли священнику ознакомление с медициной, в частности психологией и психиатрией? – Обязательно!
Я считаю, основы психиатрии и психологии необходимо знать. В ноябре мы прочитаем при Тобольской семинарии первый цикл курса по основам пастырской психиатрии. – А чем, по-Вашему, это может быть полезно? – К сожалению, почти все наши люди тяжело больны, в большей или меньшей степени. И, в первую очередь, духовно, ибо мы прошли через тяжелый путь семидесятилетней борьбы против Бога и Церкви, – а это даром для человека не проходит.
В последние годы приобрел популярность оккультизм, настоящая духовная зараза. Вот смотрите: только в Москве на каждые 500-550 жителей приходится один колдун, экстрасенс, маг и т.д. И это тоже приводит как к духовному загрязнению, так и к психическим отклонениям. Более четверти детей рождается с пренатальным поражением нервной системы. Многие из этих детей потом становятся психопатами, невропатами, склонными к психическим нарушениям.
И священнику трудно бывает разобраться – где психическое заболевание, где органическое заболевание мозга, а где духовное поражение. Многие, к сожалению, думают, что если ты священник, то тебе дана такая сила благодати, что ты одним своим умом можешь справиться с людскими недугами – но ведь разобраться-то в этих недугах очень сложно. И вот тут уже без знания основ психиатрии, я считаю, в наше время просто не обойтись.
– Насколько разработан сейчас в Православной Церкви вопрос психиатрии? – К сожалению, вопрос психиатрии, я считаю, не только в Церкви, но и в нашей официальной медицине разработан еще очень плохо. И он требует своего духовного осмысления. – Православие и медицина – какие могут здесь быть направления для взаимодействия? – Прежде всего надо уяснить себе, что медицина вышла из религии и нашу отечественную медицину, например, невозможно представить в отрыве от христианства.