Страница 10 из 36
Наша медицина вышла из недр Церкви, из монастырей. Второе – нужно выяснить, какие методы целительства и лечения допустимы, а какие нет. Например, мы, православные священнослужители, совершенно четко представляем, что многие современные виды психотерапии – недопустимы. К ним относятся: гипноз, ребефинг, холотропное дыхание, оккультные методы, экстрасенсорика и т.д.
– А почему они, с Вашей точки зрения, недопустимы? – Потому что они приводят к развитию у человека так называемых "измененных состояний сознания" – а это далеко не безопасные для духовного состояния вещи. Мне могут возразить, что ведь это иногда помогает: например, кодирование наркоманов... Совершенно верно! Наркотики тоже иногда помогают человеку отрешиться от тяжелых реалий жизни, когда кажется, что все проблемы после инъекции решены.
Вот таким же наркотиком для души являются и эти недопустимые, с нашей точки зрения, методы психотерапии. Ну и, наконец, нужно решить некоторые сложные этические проблемы современной медицины. В частности, насколько приемлемы генная инженерия, методы экстракорпорального оплодотворения, практика трансплантации и другое. Вопросов здесь много – ответы не все найдены...
– Откровенно говоря, достаточно странным выглядит появление православного храма и православного священника в таком, казалось бы, одиозном учреждении, как Институт трансплантации. – Да, многие удивляются. Но, дорогие мои! Это же больные люди, которые в первую очередь нуждаются в духовной помощи. И если мы, православные, бросим наших братьев и сестер в беде – то грош нам цена, мы не православные!
Конечно, я не хирург, я не специалист в области трансплантологии, но, как священнослужитель, я обязан думать в первую очередь о больных людях и духовно им помогать. – Тем не менее само понятие пересадки чужих органов многих шокирует. И вообще допустимы ли подобные операции? – Нам еще предстоит определиться в этическом плане в отношении вопроса трансплантологии.
Трансплантология ведь давно уже широко и активно вошла в нашу жизнь. Миллионы людей спасены благодаря трансплантации – а именно благодаря переливанию крови. Кроме того, давно и широко применяется пересадка роговицы, благодаря чему тысячи людей получили зрение. Относительно широко используется пересадка почек, что спасает жизнь многим и многим. Не так давно к нам в храм пришел человек, который живет уже пять лет благодаря пересаженной почке.
Когда он заболел и узнал, что жизнь ему может спасти только пересадка почки, тут он обернулся лицом к Богу. Он стал молиться: Господи, если угодно Тебе, то пусть будет так, как будет. Также и другая больная: перед операцией она впервые в жизни исповедовалась, незадолго до операции причастилась. А после – когда смогла уже ходить, она пришла в храм со слезами благодарности. Вот вам, пожалуйста, пример.
Значит, нередко Господь посылает страдания людям для исправления их жизни. И даже такие тяжелые, как пересадку органов. – Это два случая, когда операция окончилась благополучно. Но большее число операций по пересадке органов в нашей стране, по-видимому, имеют печальный исход? – Я бы так не сказал. Большее число все-таки оканчивается благополучно.
Другое дело, влияет ли это как-то на сознание людей, приводит ли это к Богу или нет. А вот здесь уже наша задача, священнослужителей, – помочь людям. Ведь, что греха таить, священники пока еще не имеют возможности активного общения с больными. Ведь редко где в больницах имеется храм. И особенно важно и ценно, что человек может перед лицом тяжкого недуга и, может быть, перед лицом предстоящей смерти прийти к Богу с раскаянным сердцем.
Я вспоминаю еще случай: одна женщина, тяжело больная, попросила меня прийти к ней. Я пришел – она со слезами на глазах принесла покаяние впервые в жизни, причастилась, на другой день умерла. Вы представляете, Господь допустил ей умереть раскаянной и после Причастия – какое это благо для человека, для души его! – Возможно, это самое главное. И если человек обращается перед смертью, перед грядущей операцией к Богу, то в этом случае важен даже не исход, а прощение Богом?
– Безусловно, каким бы ни был исход, главное, надо помнить, что мы созданы Господом Богом и для Бога. И жизнь без Бога – это ничто, это есть смерть, смерть души. – Но одно дело, когда умирают люди пожилые, совсем иное, когда умирают молодые. Нет ли здесь несправедливости? У многих бывали моменты ропота на Бога: почему любимый человек должен умереть?!
– Вопрос очень серьезный и важный, но мне кажется, в этом проявляется как раз высшая справедливость и любовь и милость Божия. Если умирает молодой человек или даже ребенок, не успевший много нагрешить, не сделавший много тяжелых, может быть, роковых, поступков в своей жизни, он уходит из этой жизни чистым, малогрешным или даже, как ребенок, безгрешным. Значит, Господь принял чистую душу.
Кроме того, мы, христиане, знаем, что есть такое понятие, как Промысл Божий и, может быть, Господь сохранил этого юношу или младенца от тяжелых грехов, которые бы привели его к духовной смерти. Мы можем только догадываться, только говорить о Промысле Божием, а сама тайна Промысла сокрыта от нас. – Для юного человека, младенца здесь действительно Промысл Божий и, может быть, смертью спасается его душа.
Но опять же, если чисто по-человечески представить горе матери, потерявшей свое чадо... Или когда в юном возрасте погибают единственный сын или дочь – мне кажется, матери на земле больше делать нечего и, в общем-то, незачем больше жить. – Это неправильная точка зрения и далеко не христианская. Скорее, даже антихристианская. Мы живем в мире, где царствует грех и зло.
Еще апостол Иоанн Богослов две тысячи лет назад сказал, что "мир во зле лежит" (1Ин.5,19). А за два тысячелетия как разрослось это зло! Живя в этом греховном мире, мы вынуждены страдать. И через грехопадение наших прародителей в нашу жизнь вошли болезни, страдания, смерть. Так что смерть давно царствует в нашей жизни. От нее никуда не уйти, но наша задача – не склоняться перед смертью, перед страданием – а потеря любимого человека, тем более ребенка, для матери величайшее страдание – надо отыскать в себе силы жить для Бога, для людей, не замыкаться в своем личном горе.
Я знаю немало случаев, когда матери, потерявшие своего единственного ребенка, находили потом счастье в Боге и в служении другим людям. И афганская война показала немало таких примеров... – Да, я тоже таких знал. Но знал и таких, которые сходили с ума... – Дело в том, что это сумасшествие, если можно так выразиться, во многом определяется нашим отношением к жизни, к Богу.
Мы сконцентрированы на самих себе, мы во многом эгоисты. И этот эгоизм приводит к развитию в нас большой гордыни, которая по цепочке различных грехов часто приводит к унынию, к депрессивному психозу, тяжелым страданиям, вплоть до отчаяния и самоубийства. – Но разве можно так говорить в данной ситуации: горе матери связывать с гордыней, правомерно ли? – Правомерно.
Потому что в горе человек видит только себя, свое "Я". А родительская любовь чаще всего направлена на самих себя. И в нашей любви к близким нам людям мы любим прежде всего себя. Мы желаем иметь этих близких для себя. А ведь жизнь не такова, и в Библии сказано, что отлепится человек от матери и отца и прилепится к жене своей. Так или иначе, человек уходит от родительского попечения и от родителей и создает свою семью, обретает любимую супругу, любимых детей, заводит домашний очаг.
А родители наши не хотят с этим мириться. – Так как же Христос спас людей от смерти, если человек все равно умирает? – Мы можем различить две смерти: физическую и духовную. Смерти физической подвержены все люди. Ее не может избежать никто. Но мы знаем, что физическая смерть довольно условна, временна. Настанет день, когда душа наша после смерти и всеобщего Воскресения соединится со своим телом.
Пребывание души вне тела – это лишь временное пребывание. В Своем Воскресении Христос победил смерть. Есть смерть физическая, есть смерть духовная. Это страшнее. Это значит, что мы не будем жить вместе с Богом. Самое страшное – быть в Аду, то есть вне Бога. Мучения души, находящейся без Бога, не сравнить ни с какими муками, которые переносит человек, скажем, в огненном пламени.