Страница 16 из 23
Он не был ни священником (заметьте, как сказал один писатель, единственный истинный священник никогда не был священником), ни власть имущим, Он вообще не принадлежал ни к какой категории; Его царственное происхождение - чисто символическое, Он не учился ни в каких академиях, Он жил как самый обычный человек; Он спустился на дно жизни, был оплеван толпой, был осужден гражданским и религиозным судом, Он был в конце концов признан богохульником и мятежником - Он принял на Себя все страдание мира, включился в него. И тем самым два мира, мир Боже-ст-венный и мир страдающего человечества и страдающей твари, соединились - Бог вновь взял мир Себе в удел. И Христос, несущий крест, как бы продолжает нести на Себе всю человеческую эволюцию дальше. Ведь Он вознесся - это значит, что Он проник во все поры мироздания. Ведь очень важные слова в Символе веры, которые мы повторяем: "...и седяща одесную Отца" - мы должны отбросить пластическое представление об этом сидении одесную Отца, - эти слова означают, что Христос пребывает там, где Бог, а Бог пребывает всюду.
Таким образом, Богочеловек становится плотью мира, и плоть мира, мироздание, становится плотью Богочеловека - Он освящает все. Понимаете, человек Иисус, идущий по пустыне, - это не изолированный фантом в космосе, а существо, являющееся частью биосферы, ноосферы, частью природы; связанный с ней, Он ест, пьет - Он весь тут. И таким образом, если Он включен в единство мироздания, через Него Божест-венное включается в Свое творение. И здесь поэтому искупление является тайной, которая продолжает акт творения. Никакой средневековой сатисфакции, никакой юридической подмены, замены, игры и процесса. Нет судебного процесса, а есть процесс исцеления человечества, который связан с общим замыслом миротворения. И если Бог исцеляет материю, закладывая в нее силы эволюции, исцеляет мертвое, давая ему импульс жизни, исцеляет умирающую жизнь, вкладывая в нее человека, несущего такую бессмертную духовную информацию, и, наконец, исцеляет историю мира и человека, входя туда Сам, - вот это и есть тайна искупления человеческого рода и всего мира. Ибо апостол Павел говорит загадочные слова: "вся тварь стенает доныне и мучается, ожидая откровения сынов Божиих", то есть в этом болезненном состоянии несовершенства, незавершенности находится вся природа, которая стонет в ожидании этого дня.
И Христос, хотя и пришел для людей, но раз Он воплотился в этом мире, значит, так или иначе, Его искупление распространится на все мироздание. Это подтверждается словами Священного Писания: не только нового человека увидел ясновидец Иоанн - возрожденного, воскресшего, приобретшего, по замыслу Божию, великие силы, - но также увидел он новое небо и новую землю, ибо старые миновали. Вот в чем смысл. Человек увлекает за собой природу в своей эволюции, Богочеловек увлекает за Собой человечест-во в своем восхождении к Божественному миру, к которому в конце концов все стремится и в чем может осуществить свой смысл. Вот, кратко, что такое на самом деле есть искупление. Но опять-таки - это все слова и символы. Мы не можем передать это с адекватностью и ясностью теоремы - это сюда просто не подходит.
ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ИИСУСА
Вопрос о человеческой индивидуальности Иисуса некоторым людям кажется совершенно неважным, потому что внутренне воспринимая Христа Спасителя, видя Его внутренне, они полагают, что уже совершенно не имеет значения, каков Он был в глазах окружавших Его людей. Но догматически, богословски, глубинно это на самом деле очень важно. Потому что иной подход как бы сползает в сторону монофизитства - древней ереси, которая видела в Христе только Божественное, но не видела в Нем человеческого. И именно Вселенские Соборы настоя-ли на том, что Христос был совершенный Человек. Совершенный не в том смысле, что Он был каким-то совершенным, прекрасным человеком, - это и так очевидно, а в том, что Он был полностью человеком. Во всем, кроме греха, Он был человеком. Если мы это воспринимаем во всей тайне Богочеловечества, которая для нас так важна, то разве может существовать человек без каких-то ярких индивидуальных черт, без каких-то особенностей, которые Его личность обрисовывают?
Разумеется, в прямом смысле слова в Евангелии мы этого не найдем. Потому что Евангелие написано как книга не беллетристическая, не историко-описательная, там нет Его портрета, нет каких-то черт, которые мы привыкли находить в романах или у античных авторов: Он делал то-то, Он выглядел так-то. Поэтому довольно трудно обрисовать Его образ, как нас учили когда-то в школе, скажем, как образ Кутузова в романе "Война и мир".
Образ Христа в Евангелии трудно найти в такой полноте, как писали выдумывавшие, создававшие Его образ люди. Но тем не менее, поскольку нам это важно, мы можем все-таки вычленить в Евангелии такие моменты, которые для нас дороги. Иногда дороги принципиально, потому что Его способ жизни и действия является для нас примером и живым образцом. А с другой стороны, дороги просто сами по себе, как, скажем, Его излюбленные способы выражаться - это вовсе не значит, что мы должны выражаться именно так, но Иисус нам становится ближе, когда мы понимаем, какие у Него были привыч-ные, избираемые Им слова. Для того чтобы не выдумывать, а именно най-ти подлинные черты, конечно, требуется некоторая работа. Но вот вам набросок.
Его легко увидеть по контрасту. Возь-мем пророка - он ходит в какой-то необычайной одежде: Илья-пророк ходит во власянице, Иоанн Креститель в шкуре верблюжьей. Назореи не стригут волос, духовенство носит свою одежду, философы имеют свою форму (в древности у философов была форма - такой плащ короткий, и все знали: вот идет философ). То есть люди как-то выделяются. Примечательно, что у Христа ничего подобного не было.
Дальше. Мы очень редко находим у Него такой исключительно возвышенный пафос, который был у пророков, у поэтов. Он говорил очень простым языком. Хотя сейчас в Евангелии, которое переведено в ХIХ в., это не так заметно, потому что евангельский текст стал для нас священным, но на самом деле в оригинале речь очень проста, ее даже передать трудно.
Что Он любил? Он любил гиперболы. Надо же было придумать про верблюда и игольное ушко; сколько толкователей говорили, что это не верблюд, а канат из верблюжьего волоса, что это были такие узкие ворота, которые назывались игольными ушками, и что в них не может пройти верблюд, - а Он имел в виду обыкновенного здоровенного верблюда и настоящее маленькое игольное ушко. И когда Он говорил, что фарисеи отцеживают комара и проглатывают верблюда, это опять излюбленный Его способ выражаться. И когда Он говорил, что зерно горчичное - самое маленькое из всех зерен, - это тоже гипербола; совершенно не обязательно, чтобы оно было ботанически самое маленькое, но важно, что оно вырастает в такое большое дерево. Вероятно, это не баобаб вырастал, но, вы понимаете, это образ по контрасту.
Некоторые детали, которые при первом чтении должны бросаться в глаза, оказываются опять гиперболами. Женщина, которая замесила тесто, положила туда закваску и взяла определенное количество муки - тем количест-вом муки, которое там указано, можно накормить не семью, а целый полк. А почему? Потому что она берет горсточку этой за-кваски и берет кучу муки. И, конечно, здесь был элемент педагогический - чтобы это запомнилось. Понимаете, это ярко! У Него не было стертых изречений, таких максим - стандартных, среднеарифметических. И "до неба вознесшийся, до ада низвергнешься" - это тоже очень характерное для Него высказывание.
Мы даже образ жизни Его можем почувствовать. "Утром вставши рано, когда еще не восходило солнце, пошел, уединился в молитве" - значит, Он вставал рано. Он любил уединяться; можно найти много мест о том, что Он любил уединяться, но когда за Ним приходили, Он тут же откликался, Он не говорил: о, оставьте! Есть старинное предание об одном подвижнике, который сидел на высоком столпе и там предавался созерцанию; это был великий подвижник, но когда к нему пришли мать, родные, он сказал, что не будет иметь с ними дела, "умрох бо миру", как говорится там. Мы, конечно, уважаем его, но у Христа мы не находим этого, Он сразу спускается. Вот, например, в рассказе Марка Он ушел, уединился, но тут же собрался народ, и Петр к Нему побежал: "Все Тебя ищут". Он ответил: "Я для того и пришел", - и пошел туда. И евангелист Марк говорит, что собрался народ, так что некогда было и поесть. Это значит, что жизнь Его была насыщена все время.