Страница 59 из 93
Безусловно, член Церкви достоин причащения Телу и Крови Христовой, но член ли он Церкви? Не вывел ли он сам себя за её границы, лишив свою духовную жизнь живого покаяния и горячего желания уподобиться во всём Христу? Ведь именно жажда Спасителя делает христианина спасаемым. Следовательно, именно в этой области (а не формально-канонической) надлежит пролегать реальной границе Церкви Христовой. Итак, по учению Православной Церкви, приходящий к исповеди признаёт себя грехами своими как бы отлучённым от Церкви, находящимся вне её спасительной святости и благодати. Кающийся видит себя как бы выбитым волнами греховного житейского моря за борт ковчега спасения – Церкви (1Пет. 3,20-21), заблудившим сыном Отца Небесного и т.п. Приходя же с покаянием, являет своё искреннее желание вернуться в “дом отчий” (см. притчу о блудном сыне Лк. 15,11-32). Тогда пресвитер молится над главою кающегося “Примири и соедини его Святей Твоей Церкви о Христе Иисусе Господе нашем...” - и этою молитвою присоединяет его к Церкви. “Если есть "соединение", значит, было и "разъединение"? Церковь именно так и мыслит грехи своих членов. В каждом акте греха верующий в этом грехе разъединяется с Церковью. Поскольку человек согрешил - постольку он не составляет её тела”527.
И так как грехи выдворяют из Церкви, а правом принимать в Церковь наделены пресвитеры, то и исповедуют “прощая и разрешая” - пресвитеры, в то время как духовное окормление может совершать любой член Церкви Божией.
Поэтому так часто в Православной Церкви сравнивается таинство исповеди с таинством святого крещения. “Покаяние есть возобновление крещения” - начинает своё слово о покаянии преп. Иоанн Лествичник528. Оно “есть второе крещение в слёзной купели” - говорит святитель Феофан Затворник529. Таким образом, крещение есть вхождение в Церковь, а исповедь – возвращение в неё. В этом смысле исповедь, как и крещение таинство екклезиологическое.
Слова Господа (Ин. 20,23) в основном протестантами толкуются как образ разделения на уверовавших и не уверовавших относительно проповеди апостолов. “Но с таким толкованием нельзя согласиться. Нужно слишком много фантазии для того, чтобы в предоставлении апостолам права “вязать и решить” видеть поручение возвещать Евангелие. Такое поручение Христос выражал прямо (ср. Мф. 28,19-20)”530. Посему не стоит нарочито смешивать дарование апостолам особого дара Святого Духа с наставлением апостола Иакова: признавайтесь друг перед другом в проступках и молитесь друг за друга (Иак. 5,16).
“Спаситель, устанавливая таинство покаяния, предоставляет его совершителям право не только разрешать от грехов, но и вязать грехи. Если бы Иисус Христос предоставил совершителям покаяния власть только решить грехи и не более, - то ясно, что такое действие могло быть практикуемо при одном искреннем желании того со стороны кающегося. Но раз Спаситель даёт власть не только прощать грехи, но и удерживать их, то спрашивается каким образом возможен здесь правильный порядок действий решителя без ясного представления им того, что он разрешает или связывает...? Ясно, по всему этому, что применение на практике власти решения грехов, по идее Спасителя, неизбежно предполагает открытие таких грехов со стороны кающегося”531.
Следовательно, рождается такая же естественная необходимость употреблять какие-то внешние слова или действия и со стороны пресвитера, для того, чтобы указать кающемуся на его решение связать или разрешить от грехов.
Глядя на то, во что превратилась исповедь, и соответственно, значение вышеозначенных слов Христа в католицизме, у протестантов естественно рождается антитезис: “Никакой абсолютной власти прощать абсолютно все грехи в буквальном смысле не давал Христос Своим апостолам”532.
Православные вполне согласны с этим протестом. Грехи, при нашем раскаянии, прощает Сам Господь, без посредников. Бог не нуждается в заместителях. Вопрос в ином: чуждается ли Он человеческого свидетельства об этом раскаянии? Не говорит ли опыт воплощения Евангелия о необходимости установления каких-либо форм покаяния? А если они неизбежны, то могут ли они быть воцерковлены?
Протестанты справедливо обращают внимание на то, что "право прощать кающегося всегда являлось только божественным правом самого Господа Бога и никогда, ни в одном случае, никому из людей не передавалось"533. Действительно это так. Не было момента в истории когда Бог делегировал Свою власть человеку так, чтобы тот решал вместо Бога кому простить и на ком оставить его согрешения. Воля Божия всегда остаётся волей Божией, служение же человеков – усвоение даров прощения. Пациан, епископ Испанский (370г) это выразил так: "Ты говоришь: один Бог может отпущать грехи? Справедливо. Но и то, что совершает Он через священников, есть Его же власть"534. Спаситель даровал Церкви служение, не только для созидания внешнего её Тела, но и внутреннего устроения христиан. К сожалению, этот дар оказался не воспринятым огромной плеядой протестантских конфессий.
Позиция протестантов, противопоставляющая священников Христу, в этом вопросе, не имеет никаких оснований. Ведь Господь, как в Ветхом, так и в Новом Завете не чуждается человеческих действий, призывающих Его проявляться в мире. Например, рукоположение или хлебопреломление. Так и грехи прощает только Бог. Сказав ученикам: Как послал Меня Отец, так и я посылаю вас (Ин. 20,21), Он и даровал им это служение Святого Духа. Таким образом, “вязать и решить” – это не прерогатива власти, или присвоение себе Божественных прав, а служение Духа Божьего в среде Его народа. Исповедь служит таинству разрешения грехов и призвана помочь кающейся душе обрести евангельский образ покаяния. Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28,20) - говорит Господь, а значит, и сила Его, оставаясь в Церкви, простирается и на оставление грехов.
Протестанты, считая что “протестантизм восстановил в своей практике общественное (публичное) покаяние, упразднённое церковью в конце III века вместе и в связи с осуждением новатиан и заменённое частной (тайной) исповедью”535 широко практикуют исповедание своих немощей перед людьми. Однако когда речь заходит об исповеди в Православии, они выражают твёрдую уверенность в том, что "устная исповедь никогда не являлась следствием духовной необходимости, способствовавшей спасению души"536. С этим мнением нельзя согласиться. Ибо библейское повествование о том, что многие из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои (Деян. 19,18), говорит как раз об этой духовной необходимости кающихся и о естественности такой потребности как исповедь. Обратим наше внимание на то, что в этом эпизоде волхвы сами пожелали исповедывать дела свои пред апостолами. Значит, это естественная необходимость кающейся души, и при постоянном осознании своей греховности – постоянная необходимость.
Тертуллиан в своё время пасторски увещевал тех, которые из ложного стыда не хотели исповедывать грехов своих. Он говорил, что это неестественно для христианской души, ибо можно укрыться от людей, но не от Бога. Лучше быть разрешённым открыто, нежели осуждённым втайне. Он замечает также, что не исповедующие грехов своих погибнут подобно тому, как погибает больной, из стыда не открывающий болезни своей врачу, могущему исцелить его537.
“Смотри как божественное Писание поучает нас что не должно таить греха внутри. - Говорит Ориген. - Как имеющие не сваренную пищу или обремененный мокротами желудок, когда сблюют получают облегчение. Так и согрешившие, когда скрывают и удерживают в себе грех, чувствуют внутреннюю тягость и почти задыхаются от флегмы или мокроты греховной. Но когда он сам себя обвиняет и исповедуется, то вместе извергает грех и уничтожает причину немощи. Только будь осмотрительнее, кому ты должен исповедать свой грех. Отыщи прежде врача, кому бы открыть причину недуга и который бы умел быть со слабым – слабым, плакать с плачущим, который умел бы сострадать и сочувствовать. И если он скажет что-либо и посоветует, то так делай и исполняй”538.
"Никто из апостолов, – пишет С.В. Санников, – никому ни разу не сказал: "Прощаются тебе грехи твои", хотя они постоянно сталкивались с грешниками"539.
Но, книги Нового Завета не несут направленности “практического руководства для пастырей”. Можно и сегодня, опираясь на стопку православных книг, утверждать, что в Православии нет исповеди, аргументируя это тем, что в них не обнаружено вышеупомянутых слов разрешительной молитвы.
Мне тоже много доводиться проповедовать и "постоянно сталкиваться с грешниками", занимаясь миссионерской деятельностью, но при этом не было такого случая, чтобы я (священник) произносил эти слова пред теми, кому благовествую! C православной точки зрения, природа этого вопроса в том, что протестанты не делают различия между евангелизацией, призывающей заблудших стать христианами, и внутрицерковной жизнью уже ставших христианами, и первым измеряют необходимость последнего. Разрешительная молитва на исповеди в современном её варианте сформулирована достаточно поздно (XVIII век). До этого она звучала иначе, однако, смысл её всегда оставался неизменен. В любом случае апостолы не должны были её произносить.