Страница 15 из 33
Симеон совершенно удалился в 413-411 г., то получится, что наш великий подвижник родился в 393-391 г.г. Без этого важного хронологического указания Vita (о 18-летнем возрасте св. Симеона в момент его разговора с настоятелем) год рождения св. Симеона научно не определим. "Христианское Чтение" 1899, I, 795.
19 Lietzmann, 1,18-19.
20 Ibid., 80,12-13.
21 Об этом можно заключать из неоднократных упоминаний об арабах на протяжении всего сирийского жития.
22 Сирийское житие говорит (Lietzmann, 81,4-5), что это было после смерти родителей, но преимущество здесь должно быть отдано рассказу бл. Феодорита, который нарочито в данном случае подчеркивает, что передает событие со слов самого прп. Симеона.
23 Ibid., 2,15-20.
24 Lietzmann, 2,22-3,3.
25 Ibid., 81,17-83,20.
26 Ibid., 83,21-86,15.
27 Ibid., 87,27-88,20.
28 Его имя всречается в подписях отцев II вселенского собора 381г.
29 Lietzmann, 4,3-4.
30 Ibid., 24,21-28; ср. 91,1-5.
31 По сирийскому житию это пребывание стоит в другой связи.
32 Lietzmann, 205,21-38. По-сирийски значит"холм женщин".
33 В.В. Болотов. Theodoretiana, с. 83; Акад. Ф.И. Успенский. Археологические памятники Сирии. София, 1902. с. 86-97.
34 Данное хронологическое указание было бы очень ценным, если бы с точностью была известна дата написания Hist. relig. бл. Феодорита. Проф. Н.Н. Глубоковский считает таковой 444-445г. ("Бл. Феодорит, еп. Киррский" II, 416), но, по мнению проф. В.В. Болотова, вернее будет дата 440 или 439 г. Впрочем, сторонники более ранней даты появления Hist. relig. выходят из хронологии сирийского жития прп. Симеона Столпника, по которому прибытие святого в Телнешил было в 458 г. по антиохийской эре, т.е. в 409 г.
35 Lietzmann, 6,30.
36 Но неоднократно встречается у других восточных церковных писателей: св. Епифания Кипрского, прп. Нила Синайского, Феодора Чтеца, Евагрия.
37 Конечно, это не был св. Мелетий, еп. антиохийский, скончавшийся на втором вселенском соборе 381 г., председателем которого он был. Это разрушало бы всякую хронологию.
38 Lietzmann, 104,25; 105,2.
39 Ibid., 34,19-20.
40 Ibid., 34,20.
41 Сирийское житие ї 116 (Lietzmann, 172,32) и Евагрий I, 13 (ed. Bidez, p. 22,26).
42 Op. cit., 91, Anm.
43 Lietzmann, 64,14-15.
44 Scriptores Syri, III, IV, 2, versio, p. 112.
45 В вышеназванной его статье в сборнике Philotesia.
46 Lietzmann, 34,21-22; 36,1.
47 s. 39.
48 ss. 88-89.
49 Lietzmann, 165.
50 Ibid., 102,31-103,7.
51 Ibid., 163,26-29.
52 Ibid., 8,22.
53 Ibid., 9,28-10,9.
54 Syrie centrale, I, 148-149.
55 Lietzmann, 130,4.
56 Ibid., 8,20.
57 Ibid., 36,1-2.
58 Ibid., 162,35.
59 Ibid., 8,21; 162,35.
60 Впрочем, надо заметить, что в її 118 и 119 сир. жития по Лондонскому манускрипту указывается цифра не 22, а 20.
61 Lietzmann, 36,5-6.
62 Ibid., 166,36.
63 Ibid., 15,24. Чтение названия города плохо заверено: наряду с Равенной встречается и Аравена, а т.к. обратный путь этого священника лежал через Кир, то Улеман основательно предполагает, что возвращался он не в Италию, а в Армению.
64 Assemani. Acta mart. orient. II, 230. Новых сведений из жизни прп. Симеона сравнительно с сирийским житием эта поэма не дает.
65 Евагрий, цит. соч. 1, 13 (ed. Bidez, p.21-22; рус. пер. с. 32-33).
66 Delehaye, p. 9.
67 Lietzmann, 195.
68 Ibid., 8,11-14.
69 Кондак же преподобного "Вышних ищяй" служит часто в церковных книгах образцом для пения других кондаков, которые и надписываются поэтому: "Подобен: вышних ищяй".
70 Diettrich в TZ. 1909, N 8, s. 238.
71 Lietzmann, 235.
72 Ф.И. Успенский. Археол. пам. Сирии, с. 80-83.
Вся вторая половина "Истории боголюбцев" блаженного Феодорита посвящена сирийским отшельникам первой половины V века. Из других источников могут быть только указаны агиографические памятники на сирийском языке (преимущественно в издании Bedjan' a). Но они опубликованы в сравнительно малом количестве, а некоторые относятся к позднейшему времени и заключают часто в себе много легендарного (как это отчасти заметно в сирийском житии величайшего сирийского подвижника преподобного (Симеона Столпника1). Поэтому приходится ограничиваться преимущественно рассказами блаженного Феодорита. Из многих упоминаемых этим историком сирийских отшельников первой половины V в. прежде всего следует отметить представителей новых видов подвижничества - молчальничества и жизни под открытым небом (воскизм, прикрепленный к одному месту), а затем некоторых подвижников, изобретших очень искусственные способы подвижничества (помещение в колесе: Фалалей).
Молчальники или исихасты впервые появились не среди сирийского отшельничества, а египетского. В "Истории монахов" и в "Лавсаике" Палладия упоминаются подвижники, или ничего не говорившие, или отверзавшие уста в самых исключительных случаях (Нist. mon. 1 6, 2; Laus. 50, 9; Socr. Н. Е. IV, 23). Среди сирийских отшельников такой тяжелый подвиг, как отказ от употребления дара слова, несли Акепсим, уже упоминавшейся нами в предшествующей главе нашего исторического очерка, и Саламан. Акепсим все-таки в исключительных случаях говорил и, например, когда епископ предложил ему священный сан, не отказался от этого, объяснив, что он скоро умрет и что если бы он надеялся прожить дольше, то отказался бы. Но Саламан (Hist.rel с. 19) представляет образец полного совершенного молчальничества. Когда епископ того города, к которому принадлежало родное селение Саламана - Каперсана, пришел к его убежищу, устроенному им на другом восточном (левом) берегу Евфрата, и предложил ему сан священства, он ничего не ответил. Когда поселяне его родного села пожелали взять его к себе и, проломав его хижину (в ней не было ни окон, ни прохода и подвижник только раз в году пролезал из-под стены своего убежища для того, чтобы запастись пищей), быстро перенесли его через реку, то он, как рассказывает блаженный Феодорит, не оказал ни сопротивления, ни согласия.
Когда жители селения на противоположном берегу возвратили подвижника на прежнее место, он продолжал молчать. Таким образом, говорит блаженный Феодорит, подвижник показал себя истинно мертвым для сей жизни. Тот же подвиг, впрочем, только на время (слишком он велик и труден), принял на себя и Лимней, ученик Фалассия, о котором говорит блаженный Феодорит в 22-й главе своей "Истории боголюбцев". Но он, как и Саламан и как многие другие сирийские иноки начала V в., несли еще и подвиг затворничества, заграждая к себе всякий вход. Кроме того, убежище, в котором подвизался Лимней (на горе близ селения Таргала), не имело даже крыши, следовательно, подвижник жил под открытым небом. Заключение в узком и несоразмерном даже с ростом помещении, как мы видели2, практиковалось у подвижников сирийских еще в IV в., но жизнь под открытым небом - новая черта сирийской аскетической практики, наблюдаемая лишь в рассматриваемом периоде. Правда, древние воски также лишали себя всякого пристанища, но они, по крайней мере, передвигались с места на место. Некоторые же подвижники Сирии V в. оставались одновременно и под открытым небом, и без всякого движения. Это воскизм, но прикрепленный к одному месту. Мы видим, таким образом, здесь как бы новую ступень в аскетической практике (усиление ее сравнительно с практикой предшествующего времени).
Типический образец этого нового вида сирийского отшельничества V в. - эрбЯисйпй (subdivales) - представляла жизнь подвижника Иакова, к которому блаженный Феодорит считает возможным приложить эпитет "великий". В сирийских манускриптах он обыкновенно называется "Мар-Якув д-Кафра-Рйхима (Kafra Rehоmв - название деревни, прилегавшей к горе, на которой подвизался названный аскет). Подвизался же он на горе, отстоявшей от Кира на 30 стадий (ок. 4 римских миль или около 5,9 км)3, и подвизался на виду у всех, не имея ни хижины, ни палатки, ни рощи, ни плетня, который заграждал бы, имея кровлей над собой одно небо, оставаясь открытым для всех неблагоприятных действий погоды. В иное время его мочил сильный дождь, в другое холодили снег и мороз, в третье палили и жгли лучи солнца - и все это праведник переносил терпеливо и, сражаясь как бы в чужом теле, ревностью старался победить свою природу"4. "Часто по три дня и по столько же ночей проводил он под снегом, который во время молитвы покрывал его до того, что не видно было ни одного лоскутка одежды его. Часто соседи, разгребая навалившийся снег заступами и лопатами, находили старца, лежащего под снегом, и поднимали его5. И это подвижник предпринял не для того, чтобы облегчить к себе доступ, и, конечно, не из суетной славы, а по своему смирению, желая, чтобы его жизнь была на виду у всех, и причиняя себе через это иногда великие мучения.