Страница 3 из 33
Итак, нам сверх чаяния была великая радость, что мы увидали там месопотамских отшельников, святых и поистине людей Божиих...Я слышала, что они не выходят из своих жилищ, кроме дня Пасхи и этого дня... Они совершают великие подвиги... Итак, мы прожили и тут два дня, как ради воспоминания дня мученичества, так и для того, чтобы повидать тех святых мужей, которые соблаговолили принять меня весьма охотно при приветствии и говорить со мною, чего я не заслуживала. Затем на следующий день после воспоминания мученичества их не было видно, так как ночью они отправились в пустыню, каждый в свою келлию, где у кого она была. В самом же городе, кроме немногих клириков и святых отшельников, живущих в городе, я не нашла ни одного христианина, но все язычников"[23] . После этого Сильвия отправилась в Фадану (о которой говорит и Созомен как о местопребывании Аона и его обители), какое свидетельство из Peregrinatio мы уже приводили, и здесь получила благословение от отшельников, которые приходящих к ним радушно принимают в свои келлии. Таким образом, в Харрах и в недалеко отстоявшей от них Фадане отшельники жили по келлиям, но расположенным одна подле другой, причем эти келлии находились в пустыне, а в самом городе Авраама было мало отшельников. Вблизи келлий была церковь, но клириками при ней состояли не отшельники.
Если из Харр, подвигаясь к северо-западу, мы перейдем в окрестности Эдессы, то самое выдающееся имя из числа эдесских подвижников будет, конечно, имя Юлиана Сабы[24] (о преподобном Ефреме Сирине мы не говорим здесь, потому что он в одинаковой мере принадлежал и Нисивину, и Эдессе, а затем речь о нем как представителе монашества сирийского уже была выше: здесь же можно будет сказать лишь о его учениках). "Иулиан, которого окрестные жители из уважения прозвали Саввою (имя, на греческом языке означающее пресвитера или старца), - пoвествует блаженный Феодорит, - утвердил свою подвижническую келлию в древней Парфянской стране, называемой ныне Осроем. Эта страна к западу простирается до берегов Евфрата, к востоку граничит с владениями римскими... Удалившись в глубину пустыни и нашедши здесь нерукотворенную келлию, выделанную нехорошо и некрасиво, но способную дать хоть тесный приют желающим уединения, с радостью поселился на этом месте, считая его лучше великолепных чертогов, блистающих золотом и серебром. Здесь-то проводил он жизнь, однажды в неделю принимая пищу; пищею его был хлеб ячменный, и то отрубяный, а приправою - соль, самым приятным питием - самородный ключ воды; и все это употреблялось не с пресыщением, но в мере, принятой раз навсегда. Утешением же и самым приятным и светлым торжеством служили для него псалмопения Давидовы и непрерывная беседа с Богом[25] .
Многие из живших и вблизи его, и в отдаленности от него, учились у него такому любомудрию... Таким образом, около Иулиана вскоре собралось десять человек, потом это число удвоилось и утроилось и, наконец, достигло до ста. И хотя их было столько, их всех вмещала та же келлия. Питались же и они, подобно своему начальнику, ячменным хлебом, приправленным солью. А в свое время они собирали дикие овощи, складывали их в сосуды и вливали в них нужное количество рассола, - и это держали в запасе на случай нужды для больных"[26] . Что касается внутреннего распорядка обители Юлиана, то из рассказа Феодорита видно, что насельники юлиановского монастыря с начала дня (еще до зари, следовательно, почти ночью) приносили Богу псалмопение в келлии общее, а после зари по два удалялись в пустыню и там один, преклонив колена, приносил Богу подобающее поклонение, а другой, стоя, пел в это время пятнадцать Давидовых псалмов; потом они менялись положениями: первый, стоя, пел псалмы, а второй, припадши к земле, молился. "И это они делали, - замечает Феодорит, - постоянно с утра до сумерок. Пред закатом же солнца, отдохнув немного, одни - отсюда, другие - оттуда, - все со всех сторон сходились в келлию, и вместе воспевали Господу вечернюю песнь"[27] . Важно, конечно, установить хронологию подвигов Юлиана.
Феодорит точных дат не ставит, но у блаженного Феодорита есть в его рассказе об Юлиане одна, если так можно выразиться, xpoнoлогическая обмолвка, для нас драгоценная. Именно, рассказывая о путешествии Юлиана в Антиохию для подавления распространившейся там apиaнской ереси и прекращения ложных о нем слухов, будто и он принадлежит к этой новоявленной вере[28] , блаженный Феодорит, между прочим, сообщает о том, как старец по дороге в Антиохию после двух или трех дней путешествия по пустыне однажды пришел ночью в некоторое селение. Здесь одна богатая женщина, узнавши о прибытии такого святого мужа, пришла получить от него благословение и, павши к ногам его, просила остановиться для отдохновения в ее доме. Старец согласился, несмотря на то, - говорит блаженный Феодорит, - что более сорока лет не имел подобного случая. Если предположить, что путешествие Юлиана в Антиохию было в начале 70-х годов IV столетия, то, следовательно, начало его подвижнической жизни должно падать на первые тридцатые годы IV столетия. Из многочисленных учеников Юлиана блаженный Феодорит называет Иакова Перса, знаменитого и уважаемого не только между своими, но и в училищах любомудрия (т. е. монастырях) в Сирии, и Астеpия, который поступил в ученики к Юлиану еще юношей[29] .
Из подвижников, живших близ Эдессы, следует отметить, кроме того, еще Афраата, о котором блаженный Феодорит говорит в 8-й главе своей "Истории Боголюбцев", и блаженного Авраамия, который (как это, по словам Tillemont'a[30] , внушается весьма близкими отношениями к нему преподобного Ефрема Сирина, оставившего нам "Житие блаженного Авраамия и племянницы его Mapии"[31] ) жил возле Эдессы. Об учениках самого преподобного Ефрема говорит Созомен (III, 16), содержатся о них сведения в "Завещании святого Ефрема"[32] . Вот их имена: Аба, Авраам, Симеон, Мара Ангельский, Зиновий Гезиртский, к ним можно присоединить еще Исаака и Иакова. А двое из учеников "сирийского пророка" прямо осуждаются им за ересь (Павлона или Павлин Арвад или Арват). Последнее обстоятельство знаменательно: оно показывает, что даже обаяние великого учителя не могло предохранить от ложных учений.
От Осроины перейдем к Келе-Сирии. "Cиpия же или так называемая Кела (Углубленная), и страна за нею, кроме Антиохии, хотя медленнее принимали христианство, однако не оставались также без духовных любомудрствователей. И эти мужи были и казались тем мужественнее, чем больше испытывали ненависти и козней от тамошних жителей: они великодушно противодействовали им, не защищаясь и не отмщая за себя, но с готовностью перенося оскорбления и пoбои со стороны язычников. Таковы были, как я слышал, Валентин, которого одни почитают уроженцем Эмессы, а другие - Арефузы, еще соименник его (т.е. другой Валентин) и Феодор, - оба из Титтов, номы апамийской, также Мароза, из Нехилов, Васс, Вассон и Павел, который, происходя из селения Телмисы, во многих местах основал много общежительных монастырей и, как следовало, руководил их к уразумению любомудрия, а наконец, в стране так называемой Югате устроил величайшую и знаменитейшую общину монахов"[33] . Как видим, в этом своем перечислении собственно сирийских иноков, Созомен сознательно, о чем он и заявляет, обходит Антиохию, бывшую центром иноческой жизни в данном округе в лице своих многочисленных обителей, расположенных вблизи нее, откуда, как по радиусам, раскидывались одна за другою обители антиохийского округа.
О последних мы узнаем, главным образом, из "Истории Боголюбцев" блаженного Феодорита, список которого становится особенно полным и приближающимся к всеисчерпывающей полноте, когда речь идет о провинции, к которой принадлежал епископский город Феодорита Кир. Что же касается первых, то изображение жизни антиохийских монастырей дается в творениях знаменитого антиохийца, бывшего некогда насельником этих монастырей, святителя Иоанна Златоуста. Мы сначала скажем об антиохийских обителях на основании творений святителя Иоанна Златоуста, а потом перейдем к обителям, находившимся более или менее близко от Антиохии, но в пределax первой и второй Cиpии, Сирии Евфратской, и Финикии".