Страница 4 из 33
И в данном случае, т. е. когда речь идет об антиохийских иноках, надо опять начинать с обитателей гор, насельников нагорных монастырей возле Антиохии. Последняя, как известно, находилась при соединении хребтов Ливана и Тавра, на северном склоне горы Сильпия[34] . Стремившиеся к подвижничеству обитатели шумного и многолюдного (по Златоусту - 200 тыс. человек) города, естественно, уходили в близлежащие горы и здесь начинали практику аскетизма. Там было несколько обителей, в одной из которых четыре года (375-378) провел в иноческих подвигах cвятитель Иоанн Златоуст, оставивший этот образ жизни и пребывание среди нагорных иноков лишь по жестокой болезни, бывшей следствием его чрезмерных подвигов в нагорном монастыре. Как знающий по собственному опыту жизнь нагорных иноков Антиохии, святитель Иоанн Златоуст в своих беседах к жителям Aнтиoxии неоднократно рисует перед своими слушателями картины жизни соседних отшельников. "Самые жилища монахов уже предуведомляют о иx благоденствии. Избегая рынков, городов и народного шума, они предпочли жизнь в гopax и вертепах... Здесь они размышляют уже только о цapcтвии небесном, беседуя в безмолвии и глубокой тишине с лесами, горами, источниками, а наиболее всего - с Богом... И одежда их соответственна их мужеству.
Они облечены не в длинные одежды, как люди изнеженные и расслабленные, но одежды их приготовлены как у оных ангелов - Илии, Елисея, Иоанна и прочих апостолов: у одних из козьей, у других из верблюжьей шерсти, а некоторым довольно и одной кожи, и то ветхой"[35] ... "Они каждый день сражаются, умерщвляют врагов и побеждают все восстающие на них похоти... Пьянство и пресыщение побеждено у них питием воды. За трапезою следует трезвение и бодрствование"[36] . Во всех поступках, помыслах и занятиях своих иноки сохраняли глубокое смирение. "Все возбуждающее гордость и самомнение в человеке, как то: пышные одежды, великолепные дома, множество слуг - все это удалено оттуда. Сами они разводят огонь, сами колют дрова, сами варят пищу, сами служат приходящим. Там не позволят, чтобы кто оскорблял другого, не увидишь оскорбленных... Нет там ни принимающих приказания, ни приказывающих, но все - слуги, каждый омывает ноги странников; не разбирают они, кто к ним пришел, но делают это для всех равно; нет там ни больших, ни меньших. Чтo же, не значит ли это, что нет там никакой подчиненности? Хотя есть там и низшие, но высший не смотрит на это, а почитает себя ниже их и через то делается большим; у всех - один стол, как у пользующихся услугами, так и у служащих им; у всех одинаковая одежда, одинаковый oбpaз жизни. Больший там тот, кто предупреждает другого в отправлении самых низких работ"37 .
А вот что говорит святитель Иоанн Златоуст о молитвенных подвигах нагорных иноков. "В полночь сам настоятель будит иноков и они, едва начинает восходить солнце или еще до рассвета, встают от ложа бодры и свежи. Их не возмущает ни печаль, ни забота, ни головная тяжесть, ни труд, ни множество дел. Они живут, как ангелы на небе. Поспешно встав с ложа, бодрые и веселые, все вместе с светлым лицом и совестью составляют один лик и как бы едиными устами поют гимны Богу, славя и благодаря Его за все благодеяния, от Него ниспосылаемые роду человеческому... Потом, пропевши свои гимны с коленопреклонением, прославленного ими Бога они призывают на помощь в таких делах, которые другим нескоро бы и на ум пришли. Они не просят ни о чем настоящем; у них не бывало об этом и слова; а просят о том, чтобы им с чистою совестью и преуспеянием в добродетели окончить cию многотрудную жизнь и благоуспешно переплыть cиe бурное море и чтобы в день страшного суда Христова не услышать оного грозного гласа: не вем вас. Молитвы же их начинает отец и настоятель. Потом, как вставши окончат cии священные и непрестанные молитвы, с восходом солнечным каждый идет к своему делу, и трудами многое приобретают для бедных[38] . Монахи не только когда поют и молятся, но и когда сидят за книгами, доставляют зрителям приятное зрелище.
Когда пение кончится, один берет Исаию и с ним разглагольствует, другой беседует с апостолами, третий читает книги других писателей и любомудрствует о Бoге, о мире, о предметах видимых и невидимых, чувственных и духовных, о ничтожности жизни настоящей и о величии жизни будущей"[39] . Святитель Иоанн Златоуст с высоким уважением говорит и о женах-подвижницах. "Девы, еще не достигшие двадцатилетнего возраста, проводившие все время в своих покоях, воспитанные в нeге, почивавшие на мягком ложе, пропитанные благовониями и дорогими мастями, нежные по природе и еще более изнеженные от усердных ухаживаний, не знавшие в продолжение дня другого занятия, как только украшать свою наружность, носить на себе золотые уборы и предаваться сластолюбию, не делавшие ничего даже для себя, но имевшие множество служанок, носившие одежды более нежные, чем самое их тело, употреблявшие тонкие и мягкие покрывала, постоянно наслаждавшиеся запахом роз и подобных благовоний - эти девы, быв внезапно объяты огнем Христовым, бросили всю эту роскошь и пышность; забыв о своей нежности, о своем возрасте, расставались со всеми удовольствиями и, подобно храбрым бopцaм, вступили на путь подвигов. По-видимому, говорю я невероятное, однако же верное.
Я слышал, что эти столь нежные девы достигли такой строгости в жизни, что надевали на свои нагие тела самые грубые власяницы; ноги их оставались босыми и ложем их были тростниковые прутья; большую часть ночи проводили они без сна. Трапеза у них бывает только вечером, трапеза, на которой нет ни трав, ни хлеба, а только бобы, горох, елей и смоквы. Постоянно заняты они прядением шерсти и другими более трудными рукоделиями, чем какими занимались у них служанки. Они взяли на себя труд лечить больных, носит одры их, умывать ноги им. Мнoгие занимаются приготовлением для них пищи"[40] . Из замечания о настоятеле, а с другой стороны, из последней характеристики видно, что среди иноков были и живущие общинами, и отшельники (и отшельницы). Но и первые, и вторые одинаково занимались молитвою, чтением Священного Писания, пением духовных гимнов и физическим трудом, последним соответственно условиям их жизни - общежительной или отшельнической: иное требовалось в общежитии, и в сущности очень мало работали отшельники для себя. Они если что делали, то, большею частью, для других. О великих подвигах любви, проявленных нагорными антиохийскими иноками в страшное для антиохийцев время, когда они ожидали царского гнева зa свое преступление (низвержение статуй), будет сказано впоследствии.
Из числа нагорных антиохийских иноков по именам известны: Македоний Критофаг или Ячменоед, устраивавший свое жилище в глубоких пещерах. Этот подвижник и есть один из тех, которые дерзновенно предстательствовали за несчастных антиохийцев (о нем см. Hist. rel. блаженного Феодорита, с. 13). Затем еще могут быть названы: Роман (Hist. rel., с. 11), Зинон (с. 12), Петр Галатиец (с. 9).
Как от некоего центра по его перифериям, своего рода венцом окружало Антиохию множество монастырей. К северу от Aнтиохии непосредственно начинается горный хребет Аман, становящийся чем дальше, по направлению к Тавру, тем возвышенней. У одной из сравнительно небольших гор этого хребта расположены были две иноческие обители: одна на вершине горы, а другая внизу при ее подошве. Основателем их был преподобный Симеон Ветхий (во второй половине IV века). Он сначала подвизался в одной пещере в окрестностях Антиохии, а затем, ища безмолвия, переселился на одну из гор Аманских. После того, как он возвратился из путешествия на Синай, к нему стали стекаться люди со всех сторон и некоторые здесь же оставались. Несколько северо-восточнее Аманских обителей находилась знаменитая лавра Гиндарская, основанная учеником преподобного Юлиана Сабы Астерием в конце IV века. Город Гиндар, о котором как "акрополе Кирестики и удобном для разбойников убежище" упоминает еще Страбон41 , лежал к северо-востоку от Антиохии приблизительно в 50 километрах, на пути из Антиохии в Кир (ныне Джиндарес[42] ). Епископ этого города Петр присутствовал на I-м Вселенском coбopе в Никее и на соборе Антиохийском 339 г., осудившем святителя Афанасия Великого. Но в данном случае, т.