Страница 85 из 124
Бог не может быть видим или осязаем нашими внешними чувствами, как мы видим и осязаем предметы чувственного мира и таким образом познаем их. «В Боге все невидимо, — учит святитель Феофан, — и Божеское естество Его, и Божественные свойства Его как они есть, не для нас только, но и для высших духов» [86, с. 90].
Даже святые угодники Божии, получавшие на земле откровения, не могли иметь совершенного знания о Боге и ожидали Его познания, высшего по сравнению с настоящим, только в вечности. Поскольку Бог непостижим в Своем Существе, Он не может быть определен каким‑либо одним словом или именем.
Но Бог не оставил нас в совершенном неведении о Себе. Все, что полезно и необходимо нам знать о Боге и что мы можем вместить, Он открыл нам в делах Своего творения и промышления, через закон и пророков и через Единородного Своего Сына.
Непостижимый Сам в Себе, в Своей внутренней природе и Существе, Он познаваем для нас той стороной Своего Существа, которую Он Сам открывает в Своих действиях и обнаружениях в мире. «Ведение все Божеское — необъятно. Малейшую из него часть, самонужнейшую, открыл Бог нам о Себе и о делах Своих» [85, с. 71].
На основании внешних, видимых откровений Бога человек может составить некоторое понятие о Боге, вернее, приблизить к своему уразумению непостижимое Существо Божие. По словам преосвященного Феофана, «истина Божия ходит на земле и имеет верные о себе свидетельства. Желающий искренно всегда найдет ее» [89, с. 174].
Главных и существенных способов богопознания два: естественный и сверхъестественный.
Естественный способ богопознания — это познание Бога из всего того, что Бог открывает о Самом Себе, о Своих свойствах и действиях как в видимой и неразумной природе, так и в богоподобной природе самого человека и в его исторических судьбах.
Видимая природа красноречиво проповедует всем людям о всемогуществе, премудрости, благости Творца и Промыслителя всего — Бога. «Бог раскрыл книгу природы, которой нельзя не читать, ибо она всегда пред глазами, и в которой Он преднаписал Себя и явил взору всех» [86, с. 89]. Наблюдая и изучая окружающий мир, его разнообразие, красоту, стройность и целесообразность, человек естественно приходит к познанию Бога, как при изучении какого‑нибудь произведения он познает автора.
Вникая в различные творения, человек видит всюду отпечаток непостижимой премудрости Божией и беспредельную благость Творца. Когда мы размышляем о тварях, откуда они, отчего они так совершенно устроены и почему они явились в таком дивном порядке — мы неизбежно видим Того, Кто невидим Сам по Себе [Там же].
Сама душа человеческая, созданная по образу Божию, одаренная бессмертием и способностью к безграничному совершенствованию, с врожденным стремлением к Божеству, к истине, добру и красоте, еще яснее может свидетельствовать человеку о бытии и совершенствах Творца.
Можно услышать голос Божий и увидеть пути Его в истории царств и народов и в жизни отдельных лиц, ибо история человечества, как и жизнь отдельных лиц, не есть цепь простых случайностей, она есть место действия Промысла Божия, ведущего мир К определенной цели (Деян. 17, 26; Пс. 66, 4–5; Втор. 4, 34–35).
Наблюдая и размышляя о делах творения и промышления Божия, человек может обнаружить в мире следы Божественных совершенств. «Следы бытия Своего, Своих Божественных свойств и присносущной силы Своей, — рассуждает святитель Феофан, — отпечатлел Бог ясно на творении Своем. Не закрывай только очей ума и будешь видеть. Как на снегу оставленный след показывает, кто проходил, человек или зверь, так ясно отпечатлен след Божий на творении, общий ли сделаешь ему обзор, или вникнешь в каждую тварь особо» [86, с. 90].
Хотя Бог открывает Себя в делах Своего творения и промышления и недалеко находится от каждого из нас, однако познание истинного Бога из естественного Откровения возможно не иначе как лишь при таинственном и непостижимом озарении духа человеческого со стороны Духа Божия, Который «дышит, идеже хощет» (Ин. 3,8). Недостаточно одного естественного Откровения, чтобы иметь людям истинное Богопознание. Главная причина этого — в глубоком повреждении природы человека вследствие грехопадения.
Сверхъестественное Откровение Божие, как способ Богопознания, имеет несомненные преимущества перед естественным способом. Оно сообщает необходимую и дострную нам в земной жизни полноту познания о Боге. Эта полнота Богопознания дарована человеку Самим воплотившимся Сыном Божиим. «Спаситель говорит, что Он научен Отцом. Апостолы научены Господом Спасителем, верующие все научены апостолами» [ЮЗ, с. 62].
Знание предметов веры, по учению епископа Феофана «бывает трех родов: рассудочное, или научное, опытное, образующееся под трудами по очищению сердца, и живое, преподаваемое непосредственно встрившим в область света» [96, с. 446].
Человеческому духу врождена идея о Боге как Существе высочайшем и всесовершеннейшем, ибо присуще стремление к Нему, желание осязать и непосредственно чувствовать Его (Деян. 17,2–28). Божественная истина вообще «сродна духу нашему». Но познать эту сокровенную истину «можно только посредством силы Божественного свойства. Сила сия в нас есть дух, и в духе разум» [118, с. 232].
Полнота Божественной истины находится в Боге, Который является источником всякого ведения и мудрости. «Дух Божий, — говорит святитель Феофан, — вводил умы апостолов и пророков в сокровищницу премудрости Божией; они черпали оттуда и возвестили нам, — возвестили премудрость, которую никто из князей века сего — гениев — не ведал и ведать не мог» [105, с. 80].
Бог создал разум человека способным узнать истину, но сам разум человеческий не является ее источником, ибо по своему назначению он есть лишь та сила, которая может воспринять эту истину, и лишь тот сосуд, который может ее вместить.
Христианин должен совершенствоваться в познании Богооткровенных истин и при этом освобождать ум от «своеумия» [118, с. 460]. Если человек пытается познать истину только своим разумом, то неизбежно впадает в ошибки и искажает ее сущность, ибо Богооткровенная истина естественно понимаема и истолковываема быть не может. По словам епископа Феофана, «люди многоспособные, приобретшие много познаний о вещах тварных, изучившие историю, физические науки, математику, медицину, правоведение, филологию, приходят нередко к ложному убеждению, что для них и предметы веры постижимы, и начинают толковать их так, чтоб это было разумно, чтоб вера их была разумная, т. е. ничего неразумеваемого не содержала, и все в ней понимаемо было естественно» [101, с. 469].
Назначение человеческого разума заключается в принятии и усвоении Богооткровенных истин так глубоко, чтобы они были «сорастворены с естеством его, как его природные начала» [127, с. 313]. Сорастворившись с умом Божиим, разум человека постепенно вводится Богом в тайны бытия и явлений.
Христианин получает мудрость от Бога, «ум Христов» (1 Кор. 2, 16), просвещенный благодатью. «Пусть не думают, что в области веры нет философии, — пишет епископ Феофан — Нет, совокупность истин веры есть самая стройная, возвышенная, утешительная и воодушевительная философия, система настоящая, какой не представляет ни одна система философии» [2, с. 132].
Каждый христианин должен стремиться к ясному знанию христианского учения, стать «богословом, многосведущим в вещах Божественных» [93, с. 166]. Для достижения этой цели нужно учиться всю жизнь и считать потерянным тот день, в который не усвоено никаких уроков мудрости. Совершенствуясь и преуспевая в усвоении Богооткровенных истин, человек должен затем блюсти приобретенное сокровище, как зеницу ока.
Разум человека является зрительной силой духовного мира, которую необходимо упражнять, вступая в общение с Богом и миром духовным. По мере преуспеяния христианина в духовной жизни знания, приобретенные умом, начинают переходить в живые убеждения. Без живого общения с Богом, по учению епископа Феофана, «ведение духовное навсегда в духе нашем останется в виде предположительного требования и никогда не взойдет на степень знания ясного, действительного, определенно–убедительного, подобно тому, как слепой с закрытыми глазами, у которых не повреждена однако ж сила зрения, будет только знать, что, верно, есть светящиеся и освещаемые вещи, но знать их определенно не возможет, пока не откроются глаза его. Причина сему — падение в грех и пребывание в сем падении» [118, с. 209–210].