Страница 86 из 124
Но в деле Богопознания участвует не только разум человека. Даром познания и христианского ведения наделено еще сердце, в котором благодатью Божиею отверзаются «очи видети» [85, с. 106]. Пока богословская истина не вошла в сердце, она есть то же, «что пыль на полированной доске: повеет ветер и все снесет» [118, с. 338]. Жизнь и труды подвижников благочестия свидетельствуют, что сердце в познании Бога подобно глазу в познании предметов видимых. Глаз, поврежденный и засоренный, не способен видеть предметы в самом лучшем их освещении. Точно так же неспособно к познанию Бога сердце, омраченное грехом и страстями. «Истина Божия чиста, — говорит святитель Феофан— Она не войдет в злохудожную душу, и когда входит, требует извержения всякой нечистоты» [93, с. 194].
Подобное познается подобным. Бог свят и всесовершен, и познание Его возможно только через достижение святости, через освобождение от страстей и порочных наклонностей. Для истинного богопознания требуется очищение человека от греха и искоренение из сердца страстей и привычек греховных, необходимы внутренняя борьба и духовный подвиг. «Чтобы воцарить в себе истину, надо прогнать ложь и заблуждение. Чтоб образовать себя по добрым расположениям евангельским, надо преодолеть страсти» [Там же]. Но борьба со страстями как выражением привязанности к чувственному миру есть еще и преддверие духовного ведения.
Для истинного Богопознания необходимо еще положительное преуспеяние в добродетели. Чем больше человек очищает свое сердце от греха, чем более старается раскрыть и усовершенствовать свои нравственные силы, особенно стяжать и приумножить в своем сердце любовь, тем более он уподобляется Богу, тем более способен и к познанию Его. Тогда недоступное для его разума делается доступным для его сердца.
Знание воли Божией первоначально усваивается теоретически; «Бог в то время, — говорит епископ Феофан, — держится в уме как идея» [89, с. 30]. Исполнение евангельских заповедей вводит человека в истинное бошпознание и самопознание, которое развивается тем обильнее, чем усерднее и точнее исполняются евангельские заповеди.
Опыт духовной жизни вводит в настоящее боговедение. Христианин должен стараться, «чтобы знание стало делом и получаемые вновь сведения тоже тотчас входили в жизнь» [139, с. 81]. Учение христианское, хотя исходит из теоретических догматов, но все преимущественно направлено к устроению доброй, святой и праведной жизни. Нравственная чистота и добрая жизнь, располагая человека к принятию откровенной истины и делая его способным к ее уразумению, имеют для богопознания великое значение и в том отношении, что открывают доступ в его сердце дарам Духа Святого — «духу познания и уразумения» (Ис. 11,2).
По мере преуспеяния в духовной жизни человек все более просвещается духовным ведением и проникается Богооткровенным учением, ибо духовное знание всегда следует за духовным обновлением. Истина не прививается к душе сама по себе, а насаждается практическим исполнением ее требований и условий. Только через исполнение заповедей Божиих человек начинает усваивать христианство, начинает познавать его силу. С христианством надо освоиться делом и жизнью, ибо, «чем более переходит оно в дело и жизнь, тем глубже и шире постигается» [5, с. 169].
По мере усвоения Богооткровенного учения сознанию открываются все тайны христианского ведения. «Жизнь христианская, — пишет епископ Феофан, — похожа на восход на гору. Восходящий на гору трудится собственно над тем, чтоб взойти; но вместе с тем, как восходит, открывается ему все больше и больше предметов, ибо все шире и шире становится его кругозор. Так и в христианстве: чем больше кто преуспевает в жизни по нему, тем больший и больший круг духовных предметов становится ведомым его уму и сознанию» [12, с. 373].
Для усвоения Богооткровенной истины недостаточно одних естественных усилий человека, здесь необходима Божественная помощь, ибо только Бог отверзает ум к уразумению Писания. Господь является для христианина источником духовной мудрости, которая сообщается людям Духом Святым; Богооткровенные истины, как выражается святитель Феофан, «перстом Божиим пишутся в сердце человека» [96, с. 424].
Человек без содействия Божественной благодати не может принести достойных плодов Господу. «Познать истинную веру, — говорит епископ Феофан, — можно и своим умом, особенно теперь, когда они не только содержатся в слове Божием, но и пространно истолкованы в писаниях отеческих и богословских системах. Но такое познание самодельное есть только внешнее изучение, похожее на изучение и других наук. В нем принимается только голый эскиз истин в совокупности и каждой истины отдельно. И все это понимается умом и хранится в памяти, в голове» [155, с. 268]. Но настоящее познание Господа и Богооткровенных истин «совершается в тайне духа» [118, с. 360).
Для приобретения подлинного богопознания необходима молитва. Именно в молитве происходит постижение или узрение духовных вещей. Исследование и углубление в Богооткровенные истины лишь подготавливают, «а благодать, в час молитвы, совершает ведение, просветляя ум созерцанием и печатлея зримое им в сердце» [74, с. 336]. От благодатного воздействия и озарения богопознание становится более чистым и совершенным. Сильная вера, усердная молитва и искренняя преданность Богу делают душу человека восприимчивой и способной к познанию тайн Божиих.
Сердце, преданное Господу и очищенное для Духа Божия, становится хартией, на которой Он пишет тайны Боговедения.
По учению епископа Феофана, у христианина, приобретшего личный опыт в духовной жизни, «то же происходит, что бывает с тем, кто, прочитав описание, например, Иерусалима и достаточно усвоив себе описанное, видит потом самым делом Иерусалим. То же видит он и на тех же местах, как прежде воображал, но только в другой силе» [155, с. 268].
Верующие призваны быть светом миру «по светлости ведения их, обнимающего все сущее и бывающее, безначальное и бесконечное, время и вечность» [84, с. 237–238].
Христианин, усвояя Божественные истины, постепенно прогоняет ложь и тьму неведения из своего разума, вступает в область света. Как взошедшее солнце освещает все на земле и всю атмосферу делает светлой, так и ведение Божественной истины освещает всю область ума и все сущее делает ясным и светлым. Такой человек приобретает «ум Христов» (1 Кор. 2, 16), который преобразуется из человеческого в «Божественный» [105, с. 209] и, облекаясь в свет, в себе светит и всех вокруг просвещает.
Богопознание, в свою очередь, способствует развитию и духовной жизни. В христианстве путь жизни освещается истинами, которые, будучи приемлемы, «все существо наше устремляют к небу и всему небесному» [46, с. 1030]. Эти Небесные истины «проходят по всему составу духовной жизни и все в ней оживляют собою. От них и зарождается эта жизнь, ими руководится и в них зрит свой конец» [74, с. 56].
Усвоение Богооткровенного учения укрепляет духовную ревность, дает вкусить радость жизни, прогоняет лень и поднимает на делание. Получая уроки духовной мудрости углублением в заповеди Господни, христианин постепенно доходит до ясного ведения порядков жизни в Боге и делается способным и других людей учить истине.
Богооткровенные истины даже избранникам Божиим открываются постепенно, по мере нужды в них и подготовленности к принятию их. «Моисей восходит на самый верх горы, — наставляет святитель Феофан, — и скрывается в облаке, другие стоят на полдороге, а третьи — у подножья. Это образ трех состояний людей, восходящих к постижению и сознанию «непостижимости» христианского вероучения [118, с. 372].
Божественные истины Господь сообщает христианским подвижникам иногда в виде явного откровения, когда Бог или Ангел являются человеку и сообщают Богооткровенное учение.
Часто тайны Божественной премудрости сообщаются святым угодникам в образах, которые «требуют нового откровения в уме» [84, с. 397].
В отдельных случаях Господь мгновенно и полно открывает небесное всем, кого считает того достойным. Тогда Бог, по словам преосвященного Феофана, «разверзает ум и влагает в него сокровища ведения, или берет дух человека и вводит его в непосредственное созерцание открываемых ему вещей. И все это может совершиться мгновенно, и мера открываемого и созерцаемого может быть так велика, что его не вместит никакое человеческое слово» [74, с. 335]. В таком откровении видел райские обители святой апостол Павел, восхищенный до третьего неба, так узрели истину апостолы, когда Господь, явившись по воскресении Своем и дуновением сообщив им Духа, «отверз им ум к уразумению Писаний» (Лк. 24, 45). В одно мгновение ум их узрел все, сокрытое в ветхозаветном Писании и в совершившихся новозаветных событиях.