Страница 75 из 95
— Ходить в благостыне, правде и истине. Ибо так естественно ходят те, в коих обитает и действует Дух; а эти-то и суть чада света, рожденные от Бога, Который свет есть. Почему указать плоды Духа есть то же, что указать, как ходят чада света. Чада света суть рожденные от Духа и исполненные Духом. Где Дух, там жизнь в благостыне, правде и истине.
Следовательно, кто чадо света, тот так, а не иначе ходит. Святой Златоуст говорит: «Объясняет здесь, что значит — ходить яко чада света, и говорит: во всякой благостыни — против гневливых и жестоких, — и правде — против любостяжательных,— и истине — против ложного удовольствия». Таким образом, по святому Златоусту, которому последуют Экумений и Феофилакт, благостыня, правда и истина, водворяясь в нас благодатию Святого Духа, изгоняют все страсти, или и водворяются под условием изгнания страстей, о которых доселе писал Апостол.
Водворившись же, начинают и действовать вместо их: ибо они суть деятельные силы, а не покоящиеся свойства. Если же там, где прогнаны страсти, водворяются благостыня, правда и истина, то очевидно, что ими определяется состояние бесстрастия и чистоты. Что значат именно благостыня, правда и истина, может иной и иначе объяснить, нежели наши толковники, но того нельзя перетолковывать, что они внедряются вместо страстей и что сами обнимают всю светлую, богоподобную жизнь.
Что значит каждая из сих коренных добродетелей, — понятно из самого их названия. Благостыня обнимает всю любовь; правда — всякую правду, не допускающую ничего неправедного не только в деле и слове, но и в мысли. Любовь и правда — яснейшие представители богоподобия, ибо Бог любы есть и самая правда. — Что означает истина? — Поелику жить право и любовно нельзя без ведения истины, то можно разуметь под сим и ведение истины.
Сие ведение — благодатное — освещает все пути жизни, указывая, что и как в каком случае делать должно, чтобы действовать благоугодно Богу. Но ничего нет неуместного — принять вместе с святым Златоустом, что здесь указывается на вкушение истинного блага в Господе в противоположность обманчивым чувственным удовольствиям. Приобщающиеся ко Господу вкушают, яко благ Господь, и удостоверяются, что в сем только вкушении и есть их истинное благо.
Это удостоверение, при постоянном вкушении благ от Господа, и служит истинною и прочною поддержкою жизни духовной, не дающею замечать лишений, сопряженных с тою жизнию. Как потоком течет в сердце сладкое истинное благо от жизни по Богу, когда кто вкушает, сколько благ Господь. Пускаясь в подробности, что есть благостыня, правда и истина, можно построить целую систему христианского нравоучения и представить полный светлый образ жизни сынов света.
Желающий может поруководствоваться при сем тем, что в пространном катехизисе и в православном исповедании говорится в объяснение блаженств: блаженни алчущии и жаждущии правды, — блаженни милосгпивии, — и блаженни чистии сердцем. — Но святой Апостол хотел, кажется, обнять все сие и одним словом, говоря: Стих 10. Искушающе, что есть благоугодно Богови.
Чада света ходят в благостыне, правде и истине,— искушая, тщательно доискиваясь и удостоверяясь, что именно в круге дел, подлежащих тем добродетелям как началам, благоугодно Богу,— и тому единственно следуя, а не тому, что хотелось бы их воле, вкусам и смышлениям. Ибо в области добра всякое добро только в своем месте, в свое время, в своей мере и в своем приложении есть истинное добро.
Что вообще благоугодно Богу, то не трудно знать: в слове Божием все то подробно определено. Сказанное там верующий искренно принимает в совесть, которая, под действием благодати, с того времени становится просвещенным свыше руководителем в жизни и указателем воли Божией. Но и она общее тотчас указывает, а как определить подробности предлежащего доброго дела не всегда ясно указывает.
Ибо бывают обстоятельства многочисленные и многосплетенные. Бог хочет, чтоб и здесь поступлено было по Его воле, а соприкосновенности дела не дают ясно видеть сию волю. Сыны света ревностию ревнуют попасть непременно на след воли Божией, как бы ни были запутаны случайности дела. И доискиваются того, и приступают к делу не иначе, как по удостоверении, что воля Божия есть, чтобы в предлежащем случае было поступлено именно так и так.
Феодорит пишет: «Одарены вы разумом и прияли благодать Всесвягого Духа. Посему удобно можете распознавать благоугодное Богу». — Всегда ли попадают они на след воли Божией, — кто это скажет? Но то несомненно, что они доискиваются сего и действуют всегда по ясному сознанию благоугодности дела Богу. Но жизнь течет все в одном и том же духе, растет и опытность.
Если в искусствах человеческих доходят до того, что всякого мастерского дела части умеют слаживать хорошо, в совершенстве, можно ли, чтобы Духом Божиим научаемые не доходили наконец до такого искусства в жизни, что бывают в состоянии точно определять — что, когда и в какой мере благоугодно Богу? В лицах, Духом Божиим водимых, обновляется наконец дух правый во утробах их.
Сей правый дух и диктует всегда, что право пред Богом, и имеющий его непосредственно видит и сознает сие правое. — Это есть достоинство совершенных, в которых погашены страсти, обычно сбивающие нас с пути правого. Но для лиц, начавших только жизнь Богоугодную, или даже и в средину ее доспевших, кроме указаний совести, требуется совет опытных. Под их руководством созреет и свой дух правый, и руководимый сам поступит в руководители.
Так я жизнь христианская истинная, друг-другоприимательна, как благодать и догмат. Светоносностъ совершенных христиан для других, не причастных света жизни их 5, 11-14 Стих 11. И не приобщайтеся к делом неплодным пилы, паче же и обличайте. Изобразил Апостол светлую жизнь бесстрастных, достигших совершенства, и указал норму их деятельности в делании всегда благоугодного Богу.
Теперь поставляет пред лице тех, кои живут нерадиво, беспечно, в Богозабвении, в угоду лишь своим пожеланиям и в суетностях житейских, без мысли о спасении и без заботы о вечной участи, и говорит им: смотрите, не сделайтесь как-либо причастными делам такого рода. Не говорит: не делайте подобных дел, ибо для победивших страсти это излишне, когда они ненавидят всякий грех и все нечистое и Богу не угодное.
Но говорит: не приобщайтеся, ибо можно, не делая худого сам, стать виновным в худобе другого чрез соучастие в делах его. Как? — Когда каким-либо образом обнаруживается согласие на худые дела других. Случаев к этому много. Последний предел, — если видишь, или слышишь, или знаешь, да молчишь. Его и берет во внимание Апостол и говорит: не молчи, а обличай.
Неужели всякий христианин так должен делать? Вникните в течение речи Апостола; она у него здесь обращается к победившим страсти, к совершенным, умеющим точно определять, что в каком случае благоугодно Богу. Таковые знают — когда как направить обличительную речь, чтоб она шла во благо другим. Обличение — нож; не умеющий действовать им может только наделать ран к горшему злу, а болячки или нароста не отрезать в уврачевание болящего.
С этой стороны смотрит на сей предмет блаженный Иероним: «Обличить других есть дело большой важности. Его достойно может совершать лишь тот, к кому неприложим следующий упрек: лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего (Лк. 6, 42). Так пророки, не запятнанные никакою нечистотою грехов и имея неоскверненную совесть, могли обличать других согрешающих.
Из сего следует, что обличать может тот, кто сам в себе не обличается (совестию)». Это может идти только к совершенным христианам, о коих и речь у Апостола. Но и всякий может — не соглашаться с делающим нехорошо, не одобрять его, даже и в шутку не говорить снисходительно о худом; и одною миною можно много сказать. Общедоступное же обличение других есть обличение светом дел.
Удаляющийся делом показывает, что не одобряет того, от чего удаляется. Отчего жизнь совершенно богобоязненных всегда есть обличение нечестивых и грешных. Надо твердо стоять в христианских правилах жизни и, светя тем в окружающей мрачности дел, обличать их. Фотий у Экумения говорит: «Обличайте, говорит, образом своей жизни. Не говорю: обличайте их, перечисляя их дела, укоряя за них, ибо знаю, что ревнители чистоты считают осквернением одно воспоминание об них. Между тем, как они не меньше (слов)