Страница 18 из 23
Он не принуждает, а предлагает: желающий идет и спасается. Ко Мне никто, говорит, не придет, если не привлечет его Отец. Видите, какая есть премудрая, невидимая, однако ж тем не менее решительная и ужасающая разборчивость у Спасителя, желающего, впрочем, всем спастися. А всему причиною собственное наше рассуждение. Много полагаемся на свой разум и не хотим иначе жить, как он укажет, а того и не замечаем, как он сам управляется страстями и худо настроенною волею.
В самообольщении думаем, будто живем по началам разума, во свете, а в самом деле по внушению страстей, во мраке. Когда Спаситель заповедал самоотвержение, то разумел под ним между прочим и отречение от своего разума; потому что он может быть обольщен сам, и нас может обольстить. Потому как спасительно внушение: не испытуй, а исполняй без размышления.
Испытание — первый шаг к падению, и мало таких, которые после сего первого не делали и второго, далее третьего и так до бездны пагубы. Наши все рассуждения должны ограничиваться одним: так повелел Спаситель. Велел Спаситель отказывать себе во всех удовольствиях, и будем отказывать; и всякому, кто бы желал узнать от нас, почему мы так делаем, будем отвечать: так велел Спаситель.
Но коль скоро станем испытывать, почему это, нельзя ли иначе, не другое ли что разумел Спаситель, когда говорил так: не избежать нам вначале некоторого расслабления воли внутреннего, а потом и самого падения. Впрочем, хотя бы кто и собственным стал исследовать разумом, и тот нашел бы, что здесь, на земле, не следует человеку поблажать себе, знать и заботиться о приятностях и утешениях, а напротив — любить более неприятности и озлобления и, если они не приходят отвне, самому налагать их на себя произвольно.
Когда был в раю человек, там позволено ему было вкушать все блага; но когда pa й взят на небо, а человек остался на земле, что сказал ему Господь? "Проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего: в поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от нее же взят ec и" (Быт. 3, 17, 19). Отнято благословение и от дел, и от жилища человека: какие же тут утешения?
Несущему наказание прилично ли предаваться радостям? Не скорее ли скорбями, соответственно намерению Правосудного, можно преложить Его правду на милость? Изгнанник, когда забывает о своем Отечестве, тем самым не больше ли всего доказывает, что он точно не стоил его? Что ж другое сказать о радующихся и утешающихся на земле? Они забыли, кто они, не чувствуют тяготы изгнания, не замечают своего унижения, разлюбили свое Отечество подобно тому, как и недобрый сын, вне крова отчего, успевает иногда приложить сердце к иным вещам, к иным лицам, и совершенно забыть о доме и отце. Но зато такая ему и похвала.
"Как же, — скажет кто, — Спаситель избавил нас от греха, проклятия и смерти и возвратил нам первое блаженство? Потому не местом ли ликований стало теперь место нашего изгнания?" Нет сомнения; брат, что Спаситель точно стяжал сии права для рода человеческого: но Он содержит их и хранит в Себе. Для того, чтобы удостоиться их, надобно, с одной стороны, нам приближаться к Спасителю, с другой — как бы низойти Ему Самому к нам.
Но в том и другом случае подвиги, озлобления, скорби совершенно необходимы. Приближающийся к Спасителю должен очистить себя от всякого греха: ибо иначе, кое общения свету ко тьме. Ищущий спасения и есть ревнующий о самоисправлении. Но самоисправление, на какой бы степени ни была наша испорченность, всегда мучительно. Грех вошел в самое сердце наше, откуда разветвился в разнообразных наклонностях, привычках, страстях, и проникнул таким образом во все существо наше; мало того, он распространился вне и связал нас с чувственными вещами узами столь же крепкими, как крепки узы бытия.
Не видите ли, что очистить себя значит то же, что исторгнуть из своего существа другое некоторое греховное тело: а это возможно ли без болезненных учений? Как ни осторожно будешь исторгать грех, не можешь не причинить скорби, подобно тому как нельзя не причинить боли, когда вынимаешь занозу из живого тела. Можно теперь решительно сказать: не хотим скорбей и лишений, потому что не хотим и еще не начинали исправлять сердца, — иначе давно уже опытом бы дознались, как необходимо нам жестокое житие...
Спасающийся должен облещись в заслуги Спасителя, чтобы в них, как в некоей солнцеобразной одежде, с одной стороны, укрыться от стрел проклятья, с другой — легче воспарить на небо и там безопаснее пройти сквозь врата рая, заграждаемые огненным мечом. Но заслуги Спасителя суть крестные смерть и страдание. Ими разрушено средостение, разделявшее человека с Богом, и отверзт вход всем благословениям небесным на род человеческий. Он основание нашего спасения.
Потому облещись в заслуги Спасителя, значит — облещись в Его страдания; но как это возможно без собственных страданий? "Иже Христовы суть, — т. е. те, кои усвоили себе все Христово, — плоть распята со страстъми и похотъми" (Галат. 5, 24), терпят такие страдания, какие терпит распинаемый. Вот почему первым условием спасения почитается приобщение Христовым страстям (1 Петр. 4, 13, 14)
, приобщение не мыслею, но делом; вот почему Сам Господь бьет всякого сына, его же приемлет; чтоб скорбями уподобить его Себе, и тем отверсть в него вход сокрытым в Себе благам! И премудрость, устрояющая спасение каждого человека, "стропотно ходит с ним в первых, боязнь же и страх наведет нам, и помучит его в наказании своем, дондеже веру иметь души его, и искусить его во оправдание их своих: и паки возвратится прямо к нему, и возвеселит его: и откроет ему тайны свои" (Сирах. 4, 18-21).
Вот такой ряд испытаний сокрушительных проходит спасаемый под управлением премудрости Божией. Потому пересмотрите всех, которые премудростию Божиею были спасены. В каких утехах они провождали все время пришествия своего на земле? Вознеситесь на небо в селения спасенных! Есть ли там хоть один, сколько-нибудь поблажавший себе или жалевший себя?
Там только те, коих Слово Божие сравнивает то с победителями, то с купцами и земледельцами, то с гонцами. А кому не известно, в каком стесненном и скорбном состоянии воины находятся во время войны, даже счастливой? Как обременительны заботы торгующих? В каком напряжении и в каких усилиях бывают гонцы? Приятны ли, наконец, зной дня и холод ночи у сеющих и жнущих?
Много на небе уготовано обителей; но все они — обители страдавших и скорбевших. Вот какие надписи делает им Апостол: после тех, кои "избиени быша... претрени быша, искушений быша, убийством меча умроша", следуют у него по порядку обители тех, кои "пройдоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблены: ихже не бе достоин весь мир, в пустынях скитающиеся и в горах, и в вертепах и пропостех земных" (Евр. 11, 35, 37, 38).
Ни одной для вкушавшего радости или утешения! Не потому ли. даже, что всякое утешение, получаемое здесь, отнимает у нас право на получение наград там? Помните, что Авраам, в притче о богатом и Лазаре, сказал богачу, когда он в аде, сый в муках, просил себе малейшей отрады, капли воды на язык: "Чадо, помяни, яко восприял ecu благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая: ныне же зде утешается, ты же страждеши...
" Может быть, тот богатый и не был злой человек, может быть, иногда делал добро; но потому, что за всякое добро он получал уже соответствующее утешение на земле, то на небе не нашлось ни одного дела, не награжденного. Велико ли то, если хорошее мнение о себе услышит кто от другого; но и такому говорит Спаситель: "Ты уже получил, мзду свою...
" Апостол говорит в одном месте о спасающихся, что по мере скорбей увеличивается их утешение: нельзя ли теперь сказать и наоборот: по мере утешений здесь, все больше собирается мучений там, на главу утешающегося. Вот каких льстивых и злобных друзей принимаем мы к сердцу! "Темьже убо и мы толики имущие облежаще нас облак свидетелей", — а между ними и Преподобного Отца нашего Варлаама, "гордость всяку отложше", гордость, которая больше всего откланяет нас от самолишений и самоозлоблений, отложше "и удобь обстоятельный грех", особенно саможаление, которое не позволяет нам поднять на себя рук, "терпение да течем на предлежащий нам подвиг", будем изобретательны на подвиги, чтобы скорбеть и в скорбях терпеть ради спасения: "Взирающе на начальника веры, и совершителя Иисуса, Иже, вместо предлежащие Ему радости, претерпе крест, о срамоте не радив, одесную же престола Божия ce д e ".