Страница 19 из 23
Господь страдал, когда Ему не за что было страдать: нам ли отказываться от скорби, грешным и нечистейшим. "Помыслите убо таковое пострадавшего от грешник на Себе прекословие, да не стужаете, душами своими ослабляеми. Не у до крове стаете, противу греха подвизающеся". Верно, еще не начинал вооружаться против греха тот, кому неизвестны подвиги и жестокое житие. Аминь. В день памяти Св. Варлаама Хутынского. Глава 18.
С какими мыслями приходить на праздники Святых, и что износить от них? " Чесо изыдосте в пустыню видети? " (Лк. 7, 24) Некогда, братие, на сем месте была пустыня. Но и теперь, когда видите здесь столь светлую обитель, почти в городе многолюднейшем, оно не перестает быть пустынею по своему значению, обязательства и намерению обитающих в нем.
Потому к нам, собирающимся сюда, как во всякое другое время, так и ныне в светлое здешнее торжество, не неприлично обращать вопрос Господа к Иудеям: "Чесо изыдосте в пустыню видети?" Что побудило нас оставить свои дома и занятия и привлекло сюда? Но припомним при сем, что когда Господь предлагал сей вопрос Иудеям, то хотел обличить их, что ходили в пустыню, и однако ж не сделались такими, какими следовало сделаться ходившим в нее, ходили к проповеднику покаяния, и не покаялись, — к учителю веры, и не уверовали.
И у нас здесь есть свой проповедник, хотя вместо вопиющего безмолвный, и мы, пришедши сюда, самым сим приходом уже обязываемся к известным добрым качествам, которые должны потом засвидетельствовать жизнию, чтоб некогда Господь, имеющий судить нас от слов и дел наших, не обличил нас самым нашим исходом в пустыню сию, что исходили, и однако ж не были таковы, каким следовало быть исходившим в нее.
Что привлекло нас сюда, и что должно изнесть нам отсюда, и после внесть в нашу и внутреннюю, и внешнюю жизнь, как закон и непременное правило? "Чесо изыдосте в пустыню видети? Трость ли, ветром колеблему, или человека, в мягки ризы одеяна?" (Лк. 7, 24, 25). Не любопытство ли одно, или ожидание приятных развлечений привели нас сюда — в сие собрание, на сие торжество?
"Кто от человек знает, что в человеке? " (1 Кор. 2, 11) Но Господь, приникающий на землю, испытует сердца и утробы, видит сокровенные помышления наши, и теперь же осуждает или оправдывает нас по ним: и это есть предначатие того суда, которым на всю вечность определится наша участь. Будем же прежде оного суда сами себя судить посредством Слова Божия, судительного помышлениям и мыслям сердечным.
Итак, судите сами: пение приятно, но затем, чтобы назидать; и изображения прекрасны, но затем, чтобы возводить ум от видимого к невидимому; и священнодействие благообразно, но за тем, что оно по образу небесного. Грех забывать, что в Церкви все видимое — для невидимого. Но это еще меньшее зло. Бывает и гораздо хуже. Иное лукавое око будет искать и найдет, может быть, другое что-нибудь, чем занять пустое свое внимание и развлечь доброе внимание других, найдет, чем усладить свои недобрые и неправые чувства.
Но, братие, зачем же превращать истину Божию во лжу? (Рим. 1, 25). Зачем попускать, чтобы благое было нам в смерть? (Рим. 7, 13). Вступивши в храм сей, мы приступили к Сионстей горе, граду вышнему, Иерусалиму небесному и тмам Ангелов (Евр. 12, 22). Умом и сердцем надобно восторгнуться горе, чтобы предстоять Богу духом, принося Ему жертвы духовные, благоприятные по вере Иисус-Христовой.
Выходить же из себя, но не восходить на небо, а прилепляться к вещам прелестным есть жалкое и опасное превращение духовного порядка. Чувства возмущают сердце, развлекают ум, овладевают душею. Как сад, лишенный ограды, попирается всяким мимоходящим; так и душу ту поражает все встречающееся, но не на созидание, а на разорение. Очистим же, братие, себя от помышлений плотских, чтобы служить здесь Богу в духе и истине.
Есть добрые расположения, с какими, приходя сюда, можем привлечь небесное благоволение. И не моря должно нам переплывать за сими добрыми расположениями: они уже готовы открыться в сердцах наших, только обессилены, заглушены и отстранены чувствами недобрыми; мы всегда найдем их и в братиях наших, искренне работающих Господу. Спросим их, и они нам скажут. Что же скажут?
Один скажет: "Я всегда праздновал день сей, род наш и знаемые делают то же; отцы наши всегда благочестно совершали дело сие. Это наш святой обычай, нам преданный и нами хранимый. Как же мог я нарушить его!" Добрый закон, мудрое правило! Приятно подражать ему, сказать вместе с другими: и я готов так же поступать. Такова сила благочестивых обычаев, что они никогда не могут быть чужды наших желаний и нашею соуслаждения.
В них сладостно покоится дух, питается сердце, умиротворяются желания: как не возлюбить их, как не воздать должной чести и покорности! В сознании их власти над нами — твердость нашего благочестия; равно как в уклонении от них — начало и зародыш нашего падения и растления сердечного. Кто потерял к ним уважение, тот уже сам потерялся. Кто желает, чтобы они были отменяемы и изменяемы (подобно лишним правилам приличий)
, тот верно не разумеет, что между всем, изменяющимся во времени, должны неизменно пребывать истинно благочестивые наши обычаи. Другой скажет; "Из-за других занятий и нужд житейских, может быть, оставил бы благое дело сие; но родилось желание и нудило меня непрестанно идти, так что я не мог отказать ему, не мог пересилить его никакими предлогами, и успокоился уже тогда, как пришел в храм сей.
" Так Господь руководит ходящих в незлобии и смиренно предающих Ему сердца свои! Еще при купели крещения Он приставил к нам Ангела Хранителя, который и будет идти с нами чрез весь путь жизни, пока за гробом предаст на суд Господу. Сей-то Ангел Хранитель и возбуждает в нас часто благие намерения и внятно говорит сердцу, что когда должно нам делать.
Внимать сему гласу в простоте сердца есть непременная наша обязанность. Итак, кто, повинуясь сему тайному влечению, теперь пришел сюда, или прежде приходил, и вообще часто действует по нему, тот поступает благочестно. Господь вознаграждает его невозмущаемым миром душевным, и никогда не лишает благопотребных указаний на темном пути жизни, среди самых запутанных обстоятельств.
Кто же противоречит сему гласу, или заглушает его мыслями развратными, тот поступает нечестиво, оскорбляет своего Ангела Хранителя, идет как бы против Бога. За то у него ожесточается сердце, отнимается мир, возмущается внутренний порядок; от сего потом вместе с желанием теряется и возможность принимать особенные небесные указания в жизни. Довольно побуждения быть внимательным к внушениям Ангела своего Хранителя и.
молить Господа, чтоб никогда не лишал нас необходимого его руководства. Иной, наконец, скажет: "Иначе и нельзя. Чем же возгревать и питать в себе дух благочестия, как не служением Богу и Его св. угодникам по духу и уставу св. Церкви? Мы слабы; нам нужна помощь небесная. Господь и обещал даровать ее всякому просящему, и дарует; но дарует как?
Как дождь падает не с чистого неба, а из облаков; так и спасительная сила Божия нисходит в душу чрез особенно установленные посредства — чрез Слово Божие, проповедуемое в Церкви, и таинства, совершаемые служителями Церкви. Вот я и спешу всегда в храм Божий, чтоб душу свою, как жаждущую землю, подставить под изливающиеся здесь потоки небесной благодати.
С тем и ныне пришел сюда, — особенно потому, что в сей день Господь не может не быть щедродательнее ради молитв венчанного угодника Своего." Что прибавить к такому рассуждению? Точно, братие, Господь устроил от Себя хранилища Своей благодатной силы в св. храмах, и указал скорейших ходатаев в св. угодниках. И сколько имеем мы опытов скорости и близости помощи чрез ходатайство Святых Его, — ко всем, кто прибегает к ним в храмах их!
И это не в духовных только, но и в вещественных нуждах. Совершающееся ныне благодарственное молебствие о прекращении холеры не свидетельствует ли, что хранитель наш не дремлет? Где тогда изливали вы болезни и воздыхания сердца своего? И где ниспосылаемо было свыше вам утешение и облегчение скорби? — Здесь — у св. мощей. Будем же притекать сюда и всегда с жаждою нашею, и напоимся.