Страница 10 из 27
Когда слух о таких чудесах распространился по всей стране и все уверовали, что они производятся силою веры во Христа: тогда все пожелали быть общниками сей веры, свидетельствуемой такими чудесами; повсюду распространялась проповедь, было в действии таинство (крещения и усиливалось стремление к добродетели; повсюду учреждалось священство)
, дабы чрез то увеличивалась и возрастала вера. Посему посылается к нему посольство из одного соседнего города, чтоб он пришел к ним и находящуюся у них церковь утвердил священством. Имя сему городу Комана; все жители этого города как милости просили, чтобы сей великий муж удостоил посетить их. И так он пришел к ним и в течение нескольких дней своего пребывания у них словами своими и делами воспламеняет в них еще больше желание таинства.
Когда же пришло время выполнить цель посольства и назначить кого-либо из них в епископы устроенной у них церкви: тогда умы всех главных лиц в городе обращены были на тех, которые, по-видимому, превосходили прочих красноречием, знатностью рода и прочими внешними достоинствами. Они думали, что, так как и великий Григорий обладал всем этим, то и имеющей получить оную благодать не должен быть лишен этих преимуществ.
Когда же мнения их сильно разделялись и одни предпочитали того, другие,—другого, великий ожидал себе на предстоящее дело какого-либо указания свыше. И как упоминается о Самуиле, что он, избирая на царство не увлекался красотою и величием тела, но искал царской души, хотя бы она обрелась и в презренном теле: так и сей не обращая внимания на мнения о каждом из избираемых лиц, на то одно смотрел, не проявлял ли кто и прежде сего избрания, строгостью жизни и добродетели, в своей нравственности священства.
Когда те представляли избранных ими с похвалами, превознося каждый своего, он приказал обратить внимание и на тех, которые по внешнему образу жизни беднее других: ибо и между таковыми может найтись человек, который по богатству душевному выше обладающих внешними достоинствами жизни. Один из принимавших главное участие в избрании почел за оскорбление и обиду то мнение великого, что если никто из прочих, отличающихся красноречием, достоинством и в пользу которых свидетельствует внешняя жизнь, не будет допущен к святительству, то быть может найдутся и из простого народа некоторые более достойные для такой благодати; вместе с тем подошедши к нему с насмешкою сказал: «если ты велишь, чтобы такие и столь известные, из всего города избранные люди, были обойдены, а чтобы в предстоятели священства был избран кто-либо из черни: то тебе остается призвать к святительству угольщика Александра; если угодно, мы целым городом перейдем на его сторону и единогласно изберем его.
» Он говорил это в укор суждению Григория, и чтобы сим насмешливым выбором высказать порицание его строгости в отношении к лучшим людям. У великого же от сих слов является в душе мысль, что не без воли Божией Александр пришел на память избирателям и о нем заговорили. «Кто это такой Александр, спросил он, о котором вы упомянули?» Потому когда один из присутствующих со смехом вывел на средину упомянутого, одетого в худое рубище и то не на всем теле, и вместе всею внешностью,—руками, лицом и всем телом, запачканным от делания углей, указывающего на свое ремесло, то в таком виде стоящий на средине Александр был предметом смеха для прочих.
Но для прозорливого оного ока настоящее зрелище было предметом великого изумления: муж в крайней бедности и в презренном виде обращает внимание только на себя и как бы радуется этой наружности, которая для неопытных глаз служила предметом смеха. Дело было вот в чем: не по нужде и бедности сей муж избрал такой образ жизни, но был некоторого рода философом, как показала последующая его жизнь, и был выше прочих, так что сподобился даже мученичества, окончив жизнь свою огнем; но вознамерился, или лучше старался скрыть это, потому что низко ценил то благополучие, о котором заботятся многие и за ничто считал сию жизнь, стремясь к высшей и истинной жизни.
И чтобы лучше успеть в стремлении к добродетели, он старался искусно скрыть свои достоинства под самым низким родом занятий, прикрываясь ими как бы какою безобразною личиною. Кроме того, находясь в цветущей юности, считал опасным для достижения целомудрия, обнаруживать красоту своего тела, и как бы гордиться счастливым даром природы; ибо знал что этот дар бывает для многих поводом к тяжким падениям.
И так, для того, чтобы с ним не случилось чего-либо им не желаемого, ни самому не послужить для чужих очей предметом страсти, он как бы некоторую безобразную личину, добровольно берет на себя ремесло угольщика. При таком роде занятия тело упражнялось в трудах для добродетели, красота покрывалась угольною нечистотою и вместе с тем добываемые сими трудами деньги употреблялись в пособие к исполнению заповедей.
Григорий, после того как, выведши его из собрания, тщательно расспросил его обо всем до него касающемся, поручает его прибывшим с ним, приказав исполнить, что было нужно; а сам возвратившись опять в собрание, из настоящего случая берет предмет для поучения народа, предлагая ему беседу о священстве и изображая в ней добродетельную жизнь. Такого рода беседу продолжал он, удерживая собрание до тех пор, пока служащее ему, исполнив его повеление, возвратились с Александром, уже омытым от нечистоты сажи в бане и одетым в (собственные)
одежды великого; ибо это им приказано было сделать. Когда же все обратили взоры на Александра и дивились такому явлению: «нет ничего необыкновенного», сказал им учитель, «в том, что зрение обмануло вас, когда вы одному чувству дозволили судить о красоте; чувство, заграждая (нам) вход в глубину разумения, есть неверное средство для суждения об истине вещей; да притом же и самому врагу благочестия,—демону, было в вполне приятно, чтоб избранный сосуд пребывал в бездействии, скрываясь в неизвестности, и чтобы не выставлялся на вид муж, имеющий быть истребителем его владычества.
» Сказав это, посвящает Богу сего мужа, законным образом низведши на него благодать священства. Когда все обратились взорами к новопоставленному святителю и просили сказать некоторое слово к церкви, то Александр тотчас же, при самом вступлении в сей сан доказал, что суд об нем великого Григория не ложен: ибо слово его было исполнено ума, хотя и мало украшалось цветами красноречия.
По этому поводу один дерзкий юноша из Аттики, проживавший у них, посмеялся над недостатками его речи, (сказав) что она не украшена аттическим искусством, но был, говорят, вразумлен божественным видением; он увидел стадо голубей, сияющих некою неописанной красотою, и услышал как кто-то говорил, что это те самые голуби Александра, над которыми он посмеялся. Какому из сих чудес более удивляться?
Тому ли, что сей муж не посмотрел, как судили о достоинствах другие и не увлекся свидетельством людей знатных? Или более удивляться сокровенному в углях сокровищу, правильное суждение о котором (Григория) тотчас засвидетельствовано Богом чрез последовавшее ритору видение? Мне кажется, что то и другое чудо само по себе такого рода, что может соперничествовать одно с другим, а пред всеми прежде упомянутыми чудесами оба едва ли не преимуществуют.
Ибо противоречить желанию сильных было яснейшим признаком духа твердого и возвышенного, который одинаково смотрит на все явления в мире, к величию ли и славе относятся они, или к унижению и презрению; но так как он отдавал предпочтение одной добродетели и одну порочную жизнь считал презренною, то в ничто вменял все, что в жизни считается достойным какого-нибудь уважения пли презрения.
Так действительно он и поступил тогда; ибо, стараясь найти человека Богу угодного и достойного, он не думал почитать достоверными доказательством сего ни богатства, ни достоинства, ни мирской знатности, так как ни того, ни другого слово Божие не включает в число благ. И так не то одно достойно похвалы и удивления, что он не согласился с желаниями начальников, но и то, что он превзошел сам себя в том, что последовало далее: если б он только отстранил недостойный выбор, но не представил бы, что еще требовалось затем, то конечно воспрепятствовал бы злу, но добра еще не совершил.
Но он, кроме того, что не дал согласия на худое, нашел даже лучшее; таким образом тем и другим действием совершил благое дело, — и не дав доступа злу, и приведя в действие добро; так что в том и другом отношении Григорий великий явился благодетелем городу,—предохранив их от погрешности неведения и обнаружив сокровенное у них благо. Поелику же при содействий святого Духа все совершилось успешно по желанно сего великого мужа; то не будет не благовременно, всем рассказать здесь и об одном обстоятельстве, случившемся с ним на пути, дабы во всем видна была соприсущая сему мужу благодать.