Страница 7 из 40
В нем он видел и имел подлинное духовное утешение, да и развиваться оно могло лишь будучи обильно поливаемо скорбями и огорчениями. "От служения слову,- пишет он брату, занимающемуся умною молитвою,- рождается в душе моей какой-то неизреченно радостный голос удостоверения в спасении" [7].И, воистину, слово Игнатия, архимандрита, а потом и епископа, стало бессмертным, питающим поколения людей, ищущих Христа, образующих подлинное стадо Христово, желающее обрести единое на потребу (см.: Лк 10, 42). Примечательно, что слово это не стареет и уже более чем через сто лет со дня кончины блаженного отца и писателя, святителя Игнатия, находит себе неубывающее со временем число последователей и учеников. В нашем кратком очерке, посвященном жизни и деятельности достопоминаемого Святителя, мы, естественно, не можем коснуться всего объема его творений. Наша задача - лишь отчасти остановиться на тех сокровищах Духа и слова, которые в них запечатлены.В первую очередь здесь должны быть упомянуты те труды преосвященного Игнатия, которые излагают основные составляющие жизни монашеской, жизни духовной. Это произведения, находящиеся в первом и втором томах "Аскетических опытов" [8], которые содержат учение о молитве. В этих томах они занимают значительную их часть и могут быть разобраны только в специальном очерке.
К подобным произведениям принадлежит его труд "Приношение современному монашеству" [9]. Должны быть отнесены сюда и статьи Святителя "О евангельских заповедях" [10] и "О евангельских блаженствах" [11], так же как и статьи его "О чтении Евангелия" [12] и "О чтении святых Отцов" [13], равно как и слово "О монашестве..." [14] в первом томе Сочинений, а также крупные произведения второго тома "Аскетических опытов" "Слово о страхе Божием и о любви Божией" [15] и "Слово о спасении и о христианском совершенстве" [16]. Все эти произведения должны составить предмет особого изучения и изложения, предполагающего специальный труд.Из круга духовно-лирических произведений Святителя хочется отметить его слово "Роса" [17], которое имеет непосредственное отношение к Сергиевой пустыни. "По синему, безоблачному небу, в прекрасный летний день, великолепное светило совершало обычный путь свой,- так начинает эту небольшую поэтическую повесть священно-архимандрит Игнатий.- Горели златые кресты соборного пятиглавого храма, воздвигнутого во славу Всесвятыя Богоначальныя Троицы; сребристые купола его отражали ослепительное сияние лучей солнечных. Тень показывала наступление десятого часа, в который обыкновенно начинается Божественная литургия. За оградою того монастыря... лежит обширный луг.
Тогда он был покрыт густою, нежною травою, разнородными дикими цветами, которые цвели и благоухали беспечно на свободе и привольи. В тот день упала на него обильная роса. Бесчисленные ее капли виднелись на каждом цветке, на каждом стебельке и мелком листочке, а в каждой капле изображалось с отчетливостью солнце; каждая капля испускала лучи, подобные лучам солнца. В то время священно-инок, готовившийся к совершению Божественной литургии, вышел с глубокою думою из боковых уединенных ворот монастыря и, сделав несколько шагов, остановился пред лугом обширным. Тихо было у него на сердце; тишине сердца отвечала природа вдохновенною тишиною, тою тишиною, которою бывает полно прекрасное утро июня, которая так благоприятствует созерцанию. Пред глазами его - солнце на лазуревом, чистом небе, и бесчисленные отпечатки солнца в бесчисленных каплях росы на лугу обширном. Мысль его терялась в какой-то бесконечности,- ум был без мысли. Как будто сказал ему кто: "вот! - солнце всецело изображается в каждой смиренной, но чистой капле росы: так и Христос, в каждой христианской православной церкви, всецело присутствует и предлагается на священной трапезе. Он сообщает свет и жизнь причастникам Своим, которые, приобщившись Божественному Свету и Животу, сами делаются светом и жизнию: так капли росы, приняв в себя лучи солнца, начинают сами испускать лучи, подобные лучам солнечным"".
Почти заканчивая слово, священно-архимандрит Игнатий пишет: "Разделяя с ближним пользу и назидание, теперь, после многих лет, изображаю его словом и пером" [18].Это произведение напоминает первые литературные опыты послушника Димитрия в Александро-Свирском монастыре и Площанской пустыни и вместе с тем показывает, как внутренняя жизнь подвижника Христова была всеобъемлюща, как она захватывала его, сообщая озарения в зрении духовных таин от одного внимательного созерцания природы Божией! Чистого созерцания! И это есть одна из особенностей творчества Святителя. Подобны приведенной и его статьи "Кладбище" [19], "Житейское море" [20] и многие другие.Уступают им по числу те произведения Святителя, где он говорит о подлинном "молитвенном действии", о том подлинно духовном состоянии, которое не связано даже с созерцанием природы Божией. Как в своем жизнеописании он любил относить эти состояния на счет некоторых иноков-подвижников, так и в статьях этого характера Святитель делает примечания, чтобы утаить подлинность происшедшего с ним. Мы разумеем его слово "Странник" [21], которое сразу, без всяких предисловий начинается с беседы, с вопрошания Бога душою человека. "Откуда Ты шествуешь? Где Твое обычное селение? Где Ты был доселе? Почто доселе оставлял меня в одиночестве, в сиротстве, в нищете, в смерти ужасной?". Такими вопрошаниями начинается это необычное слово Святителя.
"Ты приходишь!.. Неожиданно являешься в душе, Невидимый и Непостижимый! являешься с несказанною тихостию и тонкостию, вместе с властию и силою Творца, потому что изменяешь всего человека: изменяешь, претворяешь, воссозидаешь, обновляешь и ум, и сердце, и тело!".Так детально, пространно изъясняет подвижник происшедшее с ним великое Благодеяние, и не сокращает, не ограничивает описания невещественных явлений! Статья эта по объему значительно более тех, где берутся образы внешней природы, и от зрения их продолжается богословствование. Статья эта - вся из невещественных, чисто-духовных ощущений и по высоте своей может быть сравнима лишь с аналогичными писаниями преподобного Исаака Сирина. И так же, как последний, по любви к братии, святитель Игнатий не предал молчанию совершившегося с ним чуда, дабы люди знали о свойствах подлинно духовных подкреплений, которые во время и время посылаются подвизающемуся Владыкой всяческих."Как назову Тебя? Как скажу о Тебе братии моей? Как передам им имя Странника, уклонившегося под кров души моей?.." - продолжает вопрошать посещенный Благодатью. "Как же назову витающего у меня, витающего во мне Странника? Как назову чудного Гостя, пришедшего утешить меня в моем изгнании?.." - дальше и дальше вопрошает этот посещенный.
"Он не имеет никакого образа, ни вида, ничего в Нем нет чувственного",- вопиет душа человека.- "Откуда Он пришел, как во мне явился - не знаю. Явившись, Он пребывает невидимым, вполне непостижимым. Очи мои смотрят, и не смотрят,- видят, и не видят; уши слышат, и не слышат; все члены мои упоены,- и я шатаюсь на ногах моих...",- продолжает посещенный и опять вопрошает: "Как же назвать самое действие? - Оно примиряет, соединяет человека с самим собою, а потом с Богом: невозможно не узнать в этом действии веяния благодатного мира Божия..."Наконец, Странник скрывается "так же незаметно, как незаметно приходит и является". Однако "...Он оставляет во всем существе... воню бессмертия, невещественную... воню духовную, живительную, ощущаемую новым ощущением... Оживляемый, питаемый этим благоуханием,- кончает строки своего исповедания святитель Игнатий,- пишу и сказую слово жизни братии моей" [22].Здесь же в Сергиевой пустыни святитель Игнатий писал и свое знаменитое "Слово о смерти" [23]. Если в "Аскетических опытах" он касался различных сторон нравственного богословия, то в "Слове о смерти", идя от опыта внутренней жизни, епископ Игнатий становится изъяснителем богословия догматического.
Разобранный им вопрос о существе сотворенных духов и человеческой души, о чувственном и духовном их видении не теряет своего значения до последних дней и составляет предмет пристального изучения богословов. В данном очерке мы не можем достаточно подробно и вдумчиво анализировать это значительное произведение Святителя. Можно сказать только одно: опирающееся на опыт духовной жизни мнение епископа Игнатия о Боге, душе и сотворенных духах находит свое признание.Неся трудное послушание настоятеля Сергиевой пустыни, имея много отвлечений от присущей ему склонности к жизни внутренней, незримой, архимандрит Игнатий очень серьезно просился на покой и в 1847 году писал об этом весьма подробное прошение начальству. Однако он был принужден остаться на своем посту и продолжать свое служение, по-прежнему испытывая глубокие скорби наряду с утешениями, подаваемыми Богом. В 1856 году архимандрит Игнатий опять имел недлительный отпуск, когда посетил Оптину пустынь, имея серьезное желание поселиться там в скиту.^Цит. по: Марк (Лозинский), иеромонах. Духовная жизнь мирянина и монаха... Приложения. Т. 4. С. 341. Курсивом в цитате выделено подчеркивание святителя Игнатия. ^Там же. Ч. 1. С. 97. ^Игнатий Брянчанинов, епископ. Плач мой // Сочинения... Т. 1. С. 564. ^Там же. С. 565. ^Там же. С. 567. ^Игнатий Брянчанинов, епископ. Письма к разным лицам. Сергиев Посад, 1913. Вып. 1. С. 153. ^Он же.