Страница 2 из 5
Мы даже не разумеем при сем тех последствий, коим подлежит человек умерший в другом мире, куда он преходит от нас, и коих мы, при всей важности их, не можем видеть, а только можем и должны предполагать. Рассмотреть одни те последствия, кои касаются нашего мира и кои потому пред нашими очами и нашим судом.
Эти последствия, говорю, чрезвычайно важны, неотразимы и решительно непреложны!
И, во-первых, в самом существе человека. До смерти - как бы он ни страдал, в каком бы ни находился истощении и безобразии, хотя бы был подобен Иову на гноище, - он все еще человек, существо живое, чувствующее и разумное: приходит смерть - и этот человек, хотя бы за минуту до того был крепок и цветущ здравием, становится бездушным, у которого остается все, что было прежде, но без всякого действия: очи не видят, ухо не слышит, уста сомкнуты, руки и ноги, самое сердце недвижимы. И этот телесный остаток человека вскоре теряет свой вид более и более, и начинает разлагаться на части, после чего от человека остается, и то не навсегда, только несколько голых костей, несколько горстей праха. Можно судить по сему, какая ужасная перемена должна происходить с человеком после его смерти! Тут происходит более, гораздо более того, как если бы человек каким-либо чудом восхищен был с нашей земли и преставлен в какой-либо из небесных шаров; ибо, при всей разности образа существования там от нашего земного, преставленный туда, все еще оставался бы с своей телесностию и сретил бы себя среди вещественных стихий, подобных сколько-нибудь здешним. В смерти, напротив, оставляет человека все телесное: он остается и делается одним духом, не имущим вовсе плоти и крови; вместе с тем должен существенно измениться весь образ бытия человеческого и всех его отношений к подобным себе и ко всему миру.
Доколе человек в теле и жив, дотоле он занимается чувственным и телесным; телесное и видимое доставляет ему способы к поддержанию своего бытия и к занятию самых душевных способностей; с смертию этот союз с видимым и чувственным прекращается навсегда. Без тела человеку нисколько уже не нужно того, над приобретением чего он так должен был прежде трудиться и в чем полагал свое блаженство. С другой стороны, и чем занята была душа его, как бы ни казалось то привычным, любезным, необходимым, все это должно оставить и навсегда, ибо без тела и чувств нет уже средства и возможности заниматься, чем занимался прежде. Таким образом, у сожителя алтаря нет более ни алтаря, ни храма; у любителя наук и знаний нет более ни звезд на небе для наблюдения, ни трав и животных на земле для рассмотрения; у оратая - полей для возделания; у деющего куплю - предметов торговли. Для умершего нужна уже новая пища, новый круг занятий, сообразные его новому образу бытия в другом мире.
Говорить ли после сего, что смерть прекращает навсегда всякую деятельность человека, над чем бы ни застала его в приходе своем к нему.
Вы трудились над каким-либо великим и общеполезным делом, немного времени уже требовалось для окончания его, без вас даже, может быть, никто не в состоянии кончить его: смерти нет дела до сего; она приводит с собою конец самому вашему бытию земному, и недовершенное вами остается для вас таким навсегда. Успели вы распорядиться вашим имуществом и объявить последнюю вашу волю - хорошо, не успели - оно пойдет без вашей воли, куда бы вы вовсе, может быть, не хотели. Вам крайне желалось бы переменить что-либо из ваших прежних действий, например, примириться по-христиански с таким и таким недругом, вознаградить кого-либо из обиженных вами, оставить кому-либо знак своей любви и уважения; если этого не сделано до смерти, то никогда уже не будет сделано. Смерть единожды и навсегда полагает конец нашей земной деятельности, в чем бы она ни состояла и чего бы ни требовала.
Если бы можно было умершим по крайней мере передавать каким-либо образом в наш мир свои желания! Многие, если не все, из сродников и ближних наших почли бы за долг для себя привести их в исполнение; но сие невозможно! Лишившись своего тела, человек вместе с ним теряет все средства к сообщению с сим миром и с оставшимися в нем, кои, с своей стороны, будучи облечены телесностию, не в состоянии проникать в область духов, где находятся умершие. Посему как бы вас ни продолжали любить здесь, как бы ни желали вам всякого блага за гробом, никто не в состоянии знать и исполнить вашу волю, ни вы передать ее им. О вас будут жалеть и плакать, о вас будут молиться и во имя ваше благотворить, к чему так располагает всех чад своих св. Церковь; но сообщения с вами ни у кого не будет. Все намерения, желания, нужды наши погребены будут навсегда с вами, и их никто не узнает на земле, разве Сам Господь благоволит открыть о том кому-либо особенным образом, что, как видим из св. истории, бывает крайне редко.
Помыслите, братие мои, о всем этом и ужаснитесь! Помыслите и извлеките из сего сами правила для своего поведения в жизни. Они кратки и просты, ко столь же полезны и необходимы для каждого.
Если тело наше должно оставить нас в смерти и обратиться в прах, что, может быть, уже весьма близко к нам, то благоразумно ли заботиться непрестанно об одном теле и оставлять без внимания состояние нашей души, с коею мы останемся на всю вечность?
Если мир, нас окружающий и нас всецело занимающий, должен в смерти исчезнуть для нас навсегда, то благоразумно ли ограничивать им всю деятельность нашего духа, привязываться к нему всеми силами сердца и не готовить себя к деятельности высшего рода, которая сретит нас за гробом, запасать благовременно то, что там будет нужно?
Если деятельность наша в сем мире совершенно прекращается с смертию, и как невозможно по смерти не только совершить или докончить что-либо из дел наших, даже знать здесь кому-либо о наших желаниях, то не должно ли стараться каждому делать, что необходимо, заблаговременно, не ожидая часа смертного, который может постигнуть внезапно? Здесь-то можно повторить слова Спасителя: еже твориши, твори скоро: мирися с соперником твоим, то есть с правосудием Божиим и совестию твоею, дондеже ecu на пути. Уготовляй светильник и елей добрых дел, доколе не наступила полночь, не пришел внезапно жених и не затворились пред тобою двери чертога. Аминь.
СЛОВО О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ
Довольно обозревали мы телесную область смерти совне, видели ее обширность и чрезвычайные последствия для человека его смерти; время теперь подойти ближе к нашему одру смертному, посмотреть пристальнее в лицо смерти, дабы узнать, - сколько можно, - что же такое смерть?
Казалось бы, что более надлежало знать людям, как этот предмет, встречая так часто умирающих и умерших?
Подивитесь же, братие мои! Все мудрецы и естествоиспытатели не могут сказать определительно, в чем существо смерти, не могут нередко сказать даже того, последовала ли смерть такого-то человека действительно. Оттуда именно столько предосторожностей, принимаемых самим законом и правительствами, против того, чтобы не был сочтен за умершего кто-либо такой, который еще не умер, и не был бы посему погребен заживо.
Отчего такая неизвестность? Оттого, что есть состояние человека, похожее на смерть, и однако же не составляющее смерти. Таковы именно продолжительные и сильные обмороки. Тут представляются все признаки смерти: не видно бывает не только движения, ни теплоты жизненной, нет самого даже легкого дыхания; человек представляется трупом бездушным, и это продолжается не несколько часов, а целые дни, иногда дают себя ощущать при сем даже признаки тления, - что особенно почитается за решительное доказательство смерти; и однако же человек, почитаемый за умершего, не умер, а жив, может возвратиться еще к жизни и здравию и продолжать бытие свое на земле не за краткое время.
' Такова завеса, простертая рукою самого Промысла Божия над концом жизни человеческой!
Кто может приподнять ее хотя отчасти? - Всего бы ближе ожидать сего от тех, кои прошли уже вратами смерти, от толикого числа усопших братии наших. Но, доколе они были еще пред сими вратами, дотоле, без сомнения, сами не знали, что их сретит там, а когда прошли их, и сии врата затворились за ними, для них нет возможности оглянуться назад и сказать нам, что было с ними, когда они проходили их.