Страница 7 из 16
Вижу, что Вашему духу тесно. Мне кажется, что оба N одного духа и едва ли не чуждого. Видение и вдохновение — явная прелесть или искушение. Усердно прошу Вас: оставьте человекоугодие, не принимайте их как искренних собеседников.
Зло тайно переливается, враг искусно действует через все. Отказывайте прямо или откажите раза два, объясняя отказ Вашими занятиями. И точно, займитесь вместо беседы с ними молитвою, даже и о них, дабы любовь Ваша к ним, а не враждебная сила, не гнев или что-то другое удаляло их от Вас. И они чада Божий ныне, а что будет после — День Господень покажет.
Ваши мирские расчеты мудрены и потому мало известны мне или совсем от меня скрыты. Вы знаете их лучше и потому лучше устроите то, чтобы не человекоугодничать перед N, то есть не давать им времени для стеснения Вашего духа и для удаления хотя на час от Господа, Который слышит Вашу беседу, видит движение Вашего сердца и оскорбляется каждой двоящейся мыслью.
Враг силен увлечь к чему-нибудь, рассеять, погубить душу, даже под прелестным покрывалом духовнейших мыслей. Он никогда не является в своей черноте, но непременно надевает светлую личину. Мы, неопытные как дети, занимаясь и любуясь блеском, погнавшись за ним, увязаем в хитрых сетях и едва ли сами можем выпутаться. Часто увязаем сперва ногами — какими-нибудь мелочами, а потом всем телом — всей нашей душой и всей мыслью. Господи! Ты Сам сохрани и спаси нас от сих козней! А мы везде и во всякое время им подвержены.
Сестрице Вашей да сопутствует Божие благословение! Господь посылает разные способы для нашего очищения или искушения. Мы не знаем, где что встретим и что будет нам возвещено на пользу души нашей, чего избавимся удалением от известного круга лиц, что приобретем переменой места и проч.
Прошу передать собирающимся в путь мое усердное пожелание тихости и кротости в слове и сердце, безыскусственной — но Христовой! — любви ко всем, благополучного путешествия на пользу души и во славу Божию.
Матушка Ваша с 1 мая будет жить с Вами в одном доме. Вот мое мнение: Господь посылает ее к Вам, чтобы она услышала о врачевании души, чтобы до ее ушей дошло сие свидетельство Господне, которое, может, до сих пор не доходило; дошло бы еще в сей земной жизни.
Видите, как постепенно Господь приводит все к очищению, весь дом Ваш, как целое дерево, перебирает по веточке или, как сад, очищает по одному деревцу. Кто очистится — хорошо, а кто не очистится, тот сам причина своей нечистоты.
Милосердие Божие простирается на всех, любовь Его и попечение не знают преград, слава Ему! Сей труд Ваш — свидетельствовать о Господе Вашей матушке — есть, может быть, последний в Вашем доме.
Пока писал Вам письмо, приходили посетители. Благодарю Господа, что есть люди, которые меня не оставляют. Господи! Не Ты ли им сие внушаешь и подаешь, чтобы научить любви к ближнему, чтобы истинное царство любви распространить везде и над всеми! Приметьте, как Господь все внушает и всем распоряжается.
Бумага кончается, кончаю и письмо. Мне, слава Богу, кажется, лучше: ныне утром почувствовал облегчение; что будет далее? Вручаю себя Господу. Всему Вашему семейству — мир, любовь и преуспеяние в деле Божием над душами! Вам — покой и любовь ко всем, благодать и мир от Господа и тишина духа. Сего желаю и молюсь об этом, преданный Вам.
28 апреля 1819 г., Москва.
27. Об ощущениях благодати
Вчерашнее Ваше письмо объяснило, что Вы и я думали о N. Этого известия довольно для того, чтобы сказать с апостолом: кто приходит к вам и не приносит сего учения (апостольского), того не принимайте в дом и не приветствуйте его (2 Ин. 1,10).
Рассуждение об ощущаемых благодатных действиях, мне кажется, походит на младенческое или отроческое рассматривание неба. Дети смотрят на небо — видят его, говорят о нем, но не знают, что оно такое, и по большей части почитают небом то, что не есть небо.
Конечно, действия благодатные ощутимы. Но их надо — и довольно — знать про себя, благодаря Господа, и не открывать без нужды, разве что отцу духовному. Иначе под видом благодатных действий точно будут ощущаться действия прелести, настолько близкие к благодатным, что мы сами их и отличить не можем от благодатных, а отличают другие, опытные, и то по долгом испытании. Много примеров сему дает хотя бы один Печерский монастырь, точнее, святые подвижники, трудившиеся в нем. Не завидуйте, когда другие говорят о своих ощущениях благодати, но радуйтесь и благодарите Бога за Его неизреченные милости, ниспосылаемые на нас!
В отношении врачей и лечения скажу все, что знаю, но тогда, когда окрепну и окончательно увижу все то, что теперь только начинается. Желаю Вам не терять здоровья, а тем более — Господа! Пишу еще лежа. После обеда спешу и потому пишу кое-как.
1 мая 1819 г., Саввинское подворье.
28. О духовных руководителях и способах руководства и о молитве
Вчерашнее Ваше письмо и утешило, и опечалило меня. Утешило Вашей решимостью оставаться в П., несмотря на духовное одиночество. Опечалило Вашей скорбью о недостатке духовных руководителей. Нет, их много, только надо уметь их примечать и извлекать то, чему они учат нас. Господь Иисус Христос посылает их каждый час, только наши глаза слабы — не видят или не хотят видеть их.
Например, иной человек нас искушает рассеянностью — тем самым учит постоянству. Иной искушает раздражением, оскорблением — учит любви. Иной — пустословием, празднословием, а значит, учит твердой внимательности к размышлению о путях спасения.
Домашние хлопоты, как обыкновенные цепи, держат нашу духовную гордость на привязи. Иначе она, высоко поднявшись, увлекла бы нас по видимости — в превыспренность, а по истине — в прелестную пагубу, в глубину зол. Ибо нет ничего более скрытного и опасного, чем духовная гордость.
Взирайте с большим вниманием на солнце, свет, день, смену дня и ночи, удары часового колокола, особенно же церковного, утром, в полдень, вечером. Как ясно царство Божие сияет сквозь все видимое, сквозь всю мирскую суету, обычаи, привычки и даже сквозь политические утонченнейшие хитрости!
Привыкайте взирать на каждого человека с тем, чтобы от него научиться чему-нибудь духовному. Взирайте на него, как на духовную книгу, раскрытую перед Вами Самим Господом. Увидите из сего скорую пользу Вашей душе. Господу угодно окружать нас всеми и всем тем, что нужно. Кроме того, Вы имеете книги и умеете читать их. Вот руководство.
Наконец, единственное совершеннейшее и превосходнейшее средство — молитва к Господу Иисусу Христу. Здесь все открывается, закрывается, повелевается, запрещается, внушается и отвергается. Иногда употребляйте ее как приготовительное орудие, как путь, по коему приходит извещение нашему сердцу и уму, во сне, в мыслях, в чувствах. Впрочем, сей опыт должен быть весьма редок, в важнейших случаях, с глубочайшим благоговением, с крайней осторожностью.
Господи, Ты близ нас, Ты с нами, Ты знаешь, чему надо научить нас и в чем мы нуждаемся. Для Тебя все удобно и сообразно, но неудобны, несообразны наши помышления и сердца! Когда Тебе неугодно наставлять нас обыкновенными путями, то это значит, что Ты хочешь наставить нас необыкновенными или заставить молиться, просить, искать, плакать, сокрушаться душой, смиряться до настоящего смирения, ибо Ты Сам кроток и смирен сердцем.
Ты непрестанно учишь нас или терпению, или любви, или смирению, или молитве, или кротости, или милосердию, или многим добродетелям в совокупности! Поблагодарим Господа за все, что с нами происходит. Действительно, от руки Господней, как от невидимого Врача, подается врачевство духовное: все случающееся и окружающее нас!
До сих пор ни разу не писал к Вам сидя или стоя, но только лежа. Однако дней через семь хочу потихоньку, обложившись подушками, пуститься в дорогу. С Божией помощью верст по шестьдесят в день шагом можно будет двигаться. Что делать — восьмая неделя, как я в Москве, а истинного облегчения не вижу.
Врачи и лекарство — один Господь! Так именно и должно верить, а я, по обыкновенной слабости, доверял и до сих пор доверяю врачам. Прости, Господи, мое неверие!
Впрочем, в продолжение семи дней еще подумаю, сделаю некоторые попытки, а Вы помолитесь обо мне, грешнике расслабленном! Господь точно по Вашим молитвам еще держит меня на земле, по Вашим или по чьим-либо другим, только не по моим. Ибо мои очень слабы, худы, редки,— их почти совсем нет по причине болезненной слабости.