Страница 6 из 16
Решив делать что-либо по чужой воле, не должно возвращаться к своей. Каждый возврат к своей воле есть искушение, влекущее к своеволию, возмущающее внутренний покой, нарушающее чувство радости и благодарения перед Господом Иисусом Христом. Надеюсь, что и сие искушение обратится, если не обратилось, на пользу Вашей души.
Чтобы разделить время с Вашим собеседником, без скуки для Вас и для него, кажется, есть способ, а именно: занимать его рассказами, занимательными повестями. Это показывает, что пришло время читать для него Четьи-Минеи и оттуда выбирать то, что найдете на Ваш и его вкус. Поверьте, так Господь устрояет и Ваш путь, и путь Вашего родителя.
В старости любят слушать истории, особенно занимательные, а в Четьях-Минеях таких историй много. Их также много и в "Скитском патерике", но его трудно достать; он большею частью в руках раскольников. Впрочем, совет мой не является правилом.
Если Господь благословит Вашу любовь к родителю, чисто духовную, если не будет оскудевать вера Ваша ко славе Господа — по крайней мере, в Ваших желаниях и в самом действии — то Ваши повествования, сказанные кстати, с любовью и верой, могут успокоить дух старческий Духом Господним или возбудить его к воздыханиям, которые суть признаки духовного оживления, или воскресения в жизнь духовную. Какие плоды может произвести Ваш труд далее, покажет Вам Господь с течением времени в различных движениях и переменах старческих.
Прошу опасаться, чтобы не раздражать и не оскорблять старца, и без того уже много скорбящего от ран и от скорбей духовных. Частое требование телесных нужд есть признак требования духовного, или глада и жажды духовной, которые, впрочем, выражаются через требования телесные и ими, так сказать, заглушаются, ослабляются или скрываются. Господь да благословит Вас и сим воспользоваться во славу Единого!
День посвящения пока еще решительно не назначен, вероятно 2 марта. Как угодно было Господу, так и сделалось. Да будет имя Господне благословенно (Иов.1,21) и мною, недостойным, и моим нечистым языком, и грешной моей рукой, и сим слабым пером, и сей хартией, и чернилами! Все Господне, и все должно благословлять Господа Иисуса Христа! Аминь.
18 февраля 1819 г.
21. Перед выездом из Санкт-Петербурга
Сегодня, около пяти часов, постараюсь быть в монастыре. Вам определенного времени не назначаю, кажется, что в то же время можете быть и Вы. Секретного ничего нет. Прощальное слово ни для кого не тайна.
Любезнейшего Вашего родителя усердно благодарю. Радуюсь, что нашел в нем многое, чего не ожидал. Господь точно и в нем совершает свое дело; только молитесь, надейтесь, веруйте, действуйте в непрестанной любви.
Сейчас сажусь на возок. Помолитесь, чтобы Господь укрепил мое действительно слабое здоровье! Много слов не нахожу, как и при последнем свидании.
Какая тяжесть обременяет голову, глаза, ум и еще более сердце! Чем благословит Господь настоящий выезд — все предаю Ему, только бы руки мои, коими искренне предаю себя Господу, простирались к Нему Единому! Вот мое желание.
Путь до Москвы недалек, а смерть еще ближе: когда придет, неизвестно, а известно, что неожиданно! Мне должно помнить о смерти! Молю и прошу Господа, чтобы принял дух мой, очистив его сколько-нибудь вопреки настоящему! Простите.
16 марта 1819 г.
22. По прибытии в Москву
Суббота, воскресенье, понедельник, четверг и последующие дни, как искушение моей нечистоты, отяготели на мне (см. Пс.37, 5). Господу угодно сокрушить глубже упорное сердце мое. И потому сама дорога, как место искушения, доводила меня до такой простоты, что надлежало сознаться, что для человека, кроме покоя душевного и телесного, нет ничего дороже на всей земле.
Простая солома на деревенском дворе, успокаивающая меня своим видом, казалась мне лучше всего на земле. Приехав в Москву в понедельник, до четверга почти не поднимался с постели. В четверг через силу выехал на наречение (Епископа Оренбургского). Возвратился оттуда в полуобмороке. В воскресенье служил в Успенском соборе, рукополагал.
Один Господь дал силы совершить такое великое дело. Присутствовавшие сомневались, совершу ли начатое. Я сам и трепетал, и был в полуобмороке, и надеялся, и чуть веровал милости Господа моего Иисуса Христа, ибо слабость телесная, как тяжесть, держала дух мой в каких-то узах, как будто крепче железных. По окончании Литургии с трудом добрался до кареты и едва помню, как возвратился в квартиру, где и лечусь.
Извините, много не могу писать, ибо пишу лежа. Пока не выздоровею, в Пензу не поеду — пусть судят о том, как хотят. Что нужды, если скажут неприятное слово, только бы не за злое намерение.
Благословляю вместе с Вами Господа, Коего Вы любите и Коего любовь на всех и на все желает распространять. Благословляю Господа Иисуса Христа, все устрояющего — и о всех, и о всем. Прошу Вас писать ко мне чаще, хотя от меня письма будете видеть редко.
29 марта 1819 г., Москва.
23. Извещение о болезни
Вы советуете мне меньше выезжать да менее пустословить, а Господь удерживает меня на одре болезни. Не только не выезжаю, но и не встаю с постели и пишу к Вам лежа. Теперь судите сами: я среди чужих людей в болезни, в бессилии.
Благодарение хозяину, у коего квартирую, как дома, и тем более благодарение Господу, Который посылает таких благотворителей! Не только нет желания спешить, но еще едва дерзаю желать выздоровления, прося его у Господа, ибо врач ничего не сделает своей силой.
Ваше состояние хорошо! Слава Богу, так все устрояющему. Пишу в Великий Четверток, а письмо придет в радостные дни Воскресения Христова. Следовательно, примите и меня, недостойного, участником Ваших светлых, духовных, небесных, Божественных радостей и пролейте их на меня в молитвах Ваших!
Лежу и буду лежать, доколе Господь не поднимет.
3 апреля 1819 г., Москва.
24. В дни святой Пасхи
Христос воскресе!
На три Ваши письма от меня — ни слова: причиной тому болезнь. И теперь я лежу, а потому и пишу чужою рукою. Милость Господня до сих пор продолжается в наказании меня расслаблением. Когда окрепну, если то будет угодно Богу, постараюсь отвечать на Ваши вопросы. Искренне благодарю за Ваши письма и остаюсь с сердечным пожеланием Вам и всем благодати и милости от воскресшего Господа.
Апрель 1819 г.
25. О болезни в Пасхальные дни
Христос воскресе!
Здоровые могут чувствовать вполне силу слов Воскресения, а больной грешник чувствует всю свою болезнь. Духовное же чувство, как молния из великой тучи, чуть поблескивает. Вот состояние лежащего в первый и второй день Пасхи, Помолитесь Господу, чтобы извел из темницы болезненную душу мою, чтобы исповедать имя Его великое (Пс.141, 8)! Больной больше чувствует, нежели может написать.
Если мы должны носить тяготы друг друга (Гал.6,2), то тем более тяготы родительские. Не занимайтесь столько детьми, сколько любовью к родительнице, требующей истинной любви — любви Христовой, любви вечной, любви бескорыстной — более чистой, нежели любовь детей к родителям. Видите, Господь посылает Вам Свои занятия, Свои предметы. Трудитесь над ними, сколько есть Ваших сил, но особенно трудитесь над собой.
Такой калека, лежу на пути к своей епархии! Господи, не отврати лица Твоего от отрока Твоего, ибо я скорблю, скоро услышь меня, внемли душе моей (Пс.68, 18)! Помолитесь со мной хотя сими краткими словами псалмопевца. Или другими, какими Господь вразумит Вас!
Все, что окружает меня, кроме моих бумаг и пустяков,— все Ваше. Господь да воздаст всем вам! Опять устал писать, потому что все время лежу на одном боку.
Желаю всем вам истинно пребывать с воскресшим Господом и в Нем почерпать все радости.
Апрель 1819 г.
26. Об утешении в болезни и искушениях
Благодарю Господа Иисуса Христа за Ваши письма. Они утешают мой многоскорбный дух и возвращают ко Господу, хотя бы напоминанием. Больной обыкновенно слышит то о лекаре, то о лекарствах, то о диете, то о сне, то о пище, то об испарине, а о душе, о Господе — никто, никогда, ни слова!
Господь Иисус Христос, Который и с Вами, и со мною Один и Тот же, подает и способы писать, и удобство объяснять, и легкость пересылать, и силу утешать! Ему Единому слава о всех и о всем, что ни происходит.