Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Соделаем же и души наши прекрасными, и будем питать любовь друг к другу; ведь нужно не любить только, но и быть любимыми. Сделаем сперва это, т.е. чтобы нас любили; тогда легко будет и то. Как же сделать, чтобы нас любили? Будем добрыми, и мы достигнем, что всегда будут любящие нас. Пусть каждый заботится не столько о приобретении имущества, или рабов, или домов, сколько о том, чтобы быть любимым, чтобы иметь доброе имя. "Доброе имя лучше большого богатства" (Прит.22:1). То постоянно, а это скоропреходяще; это можно приобресть, а того нельзя. Кто заслужил недоброе имя, тому трудно осво­бодиться от него; а бедный с именем добрым скоро мо­жет сделаться богатым. Пусть один имеет тысячи талан­тов, а другой сто друзей: последний богаче первого. Будем же делать это не просто, но как бы совершал куплю. Как же это? "Сладкие уста умножат друзей, и доброречивый язык умножит приязнь" (Сир.6:5). Будем иметь уста, исполненные хвалы, и нравы чистые. С такими свойствами нельзя скрыться. 4. Посмотри, какие узы любви придумали внешние (языч­ники): кумовство, соседство, родство. Но у нас есть нечто больше всего этого. Это – священнейшая трапеза. Между тем многие из нас, приступающих к ней, даже не знаем друг друга. Это происходит, скажут, от многочисленности. Нет, от на­шего нерадения.

Три тысячи и пять тысяч верующих было (в начале), и все они имели "душу едину" (Деян.4:32); а те­перь и не знают друг друга, и не стыдятся этого, ссылаясь на многочисленность. Кто имеет много любящих его, тот не­преоборим ни от кого, тот сильнее всякого властителя: не столько оруженосцы охраняют последнего, сколько первого – любящие его. Он и славнее того: один охраняется своими ра­бами, а другой людьми равными ему; одного охраняют не по своей воле и из страха, другого добровольно и без страха. Чудное бывает здесь явление: единство во множестве и множе­ство в единстве. Как в игре на гуслях, хотя звуки раз­личны, но симфония одна, один и музыкант играющий на гу­слях, так и здесь: гусли, это – любовь; звуки, это – происходя­щие от любви дружеские речи, производящие все вместе одну и ту же гармонию и симфонию; музыкант, это – сила любви; она издает сладостное пение. Я хотел бы, – если это возможно, – ввести тебя в такой город, где была бы одна душа; ты уви­дел бы, какое там согласие, сладостнейшее всяких гуслей и всякой свирели, не издающее ни одного нестройного звука. Это согласие доставляет радость ангелам и самому Господу ангелов, служит приятным предметом зрелища для всех сил небесных, укрощает ярость демонов, обуздывает по­рывы страстей. Это согласие не только укрощает страсти, но не попускает и восставать им, и производит великое молчание.

Как на зрелище все в молчании слушают хор играющих, и не производят ни малейшего шума, так и у любящих друг друга, когда любовь поет песнь свою, все страсти усми­ряются и успокаиваются, как звери обузданные и укрощенные; а где вражда, там все напротив. Но не станем говорить те­перь о вражде; будем говорить только о любви. Скажешь ли что-нибудь опрометчиво, никто не осуждает, но все извиняют; сделаешь ли что-нибудь, никто не имеет подозрения, но оказы­вает великое снисхождение. Все готовы подать падающему руку помощи, все охотно стараются поднять его. Поистине, любовь есть крепкая стена, неприступная не только для людей, но и для диавола. Кто окружен множеством любящих его, тот не может впасть в опасность; нет у него поводов к гневу, но всегда он чувствует сердечное спокой­ствие, радость и веселие; нет поводов к зависти; нет слу­чаев к памятозлобию. Посмотри, как легко исполняет он и духовные и житейские дела свои. Что может сравниться с ним? Он – как бы город, отвсюду огражденный стенами; а тот (не имеющий любви) – как бы город, ничем не огражден­ный. Быть виновником любви, это – великая мудрость. Уничтожь любовь, и разрушишь все, ниспровергнешь все. Если же подобие любви имеет такую силу, то какова должна быть сама истин­ная (любовь)? Итак, увещеваю вас, будем стараться, чтоб были любящие нас; пусть каждый упражняется в этом искус­стве.

Но вот, я, скажут, забочусь об этом, а тот не забо­тится. За то и большая награда ожидает тебя. Так, скажешь, но это трудно. Отчего, скажи мне? А я говорю и уверяю, что если только десять человек из вас соединится и вы приметесь за это дело, подобно тому, как апостолы за дело проповеди, или пророки за дело учения, если так и вы будете приобретать дру­зей, – то получится великая награда. Устроим себе изображения царя; это – признать учеников. И не делаем ли мы более, чем если бы вложили в них силу воскрешать мертвых? Диа­дема и порфира – отличия царя: без них, хотя бы на нем были золотые одежды, он еще не является царем. Так и ты усвой себе этот признак, и приобретешь любящих и для себя и для других. Никто, будучи любим, не станет ненавидеть. Изучим же эти краски, какими пишется, из каких соста­вляется это изображение. Будем приветливы, не станем ожи­дать этого со стороны ближних. Не говори: если я вижу, что другой выжидает, то (сделав это) я унижаюсь пред ним; напротив, если видишь его в таком состоянии, то сам пре­дупреди и угаси страсть его. Ты видишь больного; для чего же усиливаешь болезнь его? О том особенно и больше всего бу­дем стараться, чтобы честью быть "братолюбивы друг к другу" (Рим. 12:10). Не думай, что отдавать предпочтение другому значит унижать самого себя. Предпочитая другого, ты отдаешь честь самому себе, делаясь достойным большей чести.

Будем же всегда уступать первенство другим. Не будем помнить сде­ланного нам зла, но – только добро. Ничто так не приобретает нам любви других, как язык, исполненный благодарности, уста, готовые на похвалу, душа негорделивая, отсутствие тще­славия, презрение к почестям. Если будем исполнять это, то соделаемся неуловимыми для сетей диавола, и, тщательно упраж­няясь в добродетели, сподобимся благ, уготованных любя­щим Бога, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 41

"Придя в синагогу, он небоязненно проповедывал три месяца, беседуя и удостоверяя о Царствии Божием" (Деян.19:8). Почему Павел часто входил в синагоги. – Ослепле­ние иудеев. – Землетрясение в Константинополе. – Грех лю­тее демона. – Случай с найденным сокровищем. 1. Смотри, как (Павел) везде сам входит в синагоги и потом выходит; он везде хотел начинать с них, как я и прежде говорил. Язычники с ревностью и усердием принимали его; и иудеи, когда язычники принимали, приходили в раскаяние. Он хотел отделить оттуда учеников и начать с них, так чтобы они не собирались вместе с теми, и делал это не без причины. Потому он часто беседовал с ними, что убеждал (их). Слыша о дерзновении (Павла), не прими это за упорство. Он беседовал о предметах полезных, о царствии (Божием): кто же не стал бы слушать этого? "Но как некоторые ожесточились и не верили, злословя путь Господень перед народом, то он, оставив их, отделил учеников, и ежедневно проповедывал в училище некоего Тиранна. Это продолжалось до двух лет, так что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины" (ст. 9, 10). "Путем" они справедливо называли проповедь; она действи­тельно была путем, ведущим в царствие небесное. "В училище", говорит (писатель), "некоего Тиранна. Это продолжалось до двух лет, так что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины".

Видишь ли, сколько пользы принесла неутомимая ревность? Слушали и иудеи и язычники. "Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них" (ст. 11, 12). Не касались только, при­нося (к больным), но, взявши, возлагали на них. Потому, я думаю, не попустил ему Христос идти в Азию, что имел в виду это время. "Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует" (ст. 13). Так все они делали по любостяжанию. Смотри: веро­вать не хотели, а изгонять бесов этим именем захотели. Да, так велико было имя Павла! "Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Еллинам, и напал страх на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса" (ст. 14-17). Они делали это тайно, но потом бессилие их делается весьма явным. "И напал страх на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса. Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои" (ст. 17, 18).