Страница 114 из 136
БЕСЕДА 46
"На другой день Павел пришел с нами к Иакову; пришли и все пресвитеры. Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его" (Деян.21:18,19). Обольщения волхвов служили к большему прославлению апостольских чудес. – Иудейские секты. – Случай с оглашением отроковицы. 1. Этот (Иаков) был брат Господень и епископ Иерусалимский, муж великий и дивный. К нему-то приходит Павел, подобно как и прежде он был послан к нему же; а каким образом, послушай. "На другой день", говорит (писатель), "Павел пришел с нами к Иакову". Смотри, как он чужд гордости. "Пришли и все пресвитеры. Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его". Опять рассказывает им случившееся у язычников, не из тщеславия, – да не будет! – но чтобы показать Божие человеколюбие и исполнить их великой радости. "Они же", смотри, "выслушав, прославили Бога"; не стали превозносить Павла и удивляться ему, но прославили Бога, потому что рассказывая он все приписывал (Богу). "Они же, выслушав, прославили Бога и сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев, и все они ревнители закона. А о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям" (ст. 20, 21). Смотри, как скромно и они говорят.
Не (Иаков) говорит, как епископ, со властью; но самого (Павла) они делают участником совещания, и тотчас же, с самого начала, как бы извиняются тем, что им не хотелось бы (видеть его обвиняемым). Видишь ли необходимость этого дела. "Видишь, брат", говорят, "сколько тысяч уверовавших Иудеев"? Не говорят: сколько тысяч мы обратили, но: "уверовавших". "И все они", говорят, "ревнители закона". Две причины: множество (уверовавших из иудеев) и образ их мыслей. Если бы их было немного, то и тогда не следовало бы пренебрегать ими; если же их много, – хотя и не все держались закона, – то это – дело важное. Далее и третья причина. "А о тебе наслышались они", говорят, "что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям". Не сказали: они слышали, но: "наслышались", т.е. убеждены и поверили, "что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям". Сказав это, продолжают: "Итак что же? Верно соберется народ; ибо услышат, что ты пришел. Сделай же, что мы скажем тебе: есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет" (ст. 22, 23). Говорят это, как советующие, а не как приказывающие. "Есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет.
Взяв их, очистись с ними, и возьми на себя издержки на жертву за них, чтобы остригли себе голову, и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо, но что и сам ты продолжаешь соблюдать закон" (ст. 24). Советуют ему оправдаться не словами, а делом: "чтобы остригли себе голову", говорят, "и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо, но что и сам ты продолжаешь соблюдать закон". Не сказали: ты учишь, но: "слышанное ими о тебе несправедливо", опять выражая, что они убеждены в том; "что и сам ты продолжаешь", т.е. что сверх того ты и сам хранишь (закон). Не то только нужно было знать, учит ли он других, но и то, соблюдает ли сам. А что, скажешь, если язычники узнают об этом, – не соблазнятся ли они? Как (они могут соблазнится), когда мы – иудейские учители – отправили к ним послание? "А об уверовавших язычниках мы писали, положив, чтобы они ничего такого не наблюдали, а только хранили себя от идоложертвенного, от крови, от удавленины и от блуда" (ст. 25). Этого достаточно для опровержения. Слова их означают следующее: как мы заповедали им это, хотя проповедуем иудеям, так и ты, хотя проповедуешь язычникам, поступай здесь согласно с нами. Павел же, смотри, не сказал: я могу представить Тимофея, которого я обрезал, могу убедить словом; но послушался их и сделал все, – потому что так нужно было.
Не то было бы, если бы он стал оправдывать себя, или сделал это так, чтобы никто не знал о том. К устранению подозрения могло служить и то, что он принял на себя издержки. "Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение" (ст. 26). "Объявив"; так он сам сделал это известным. "Когда же семь дней оканчивались" (ст. 27). 2. Смотри, как много времени он посвящает на это! "Тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки, крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие" (ст. 27, 28). Заметь, как они всегда склонны к мятежу: без стыда кричат среди (храма)! "Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввел в храм. Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери" (ст. 29, 30). "Мужи", говорят, "Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего". Что особенно смущало их, именно храм и закон, на то и указываюсь. Между тем Павел, претерпевая все это, не упрекал апостолов, что они были виновниками случившегося с ним: так был он великодушен!
"Схватив Павла, повлекли", говорит (писатель), "его вон из храма, и тотчас заперты были двери". Они намеревались убить его, и потому извлекли вон, чтобы сделать это с большею свободою. "Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился. Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла. Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями, и спрашивал: кто он, и что сделал" (ст. 31-33). Для чего он, намереваясь допросить Павла, приказал связать его двумя цепями? Для того, чтобы укротить ярость народа. "В народе одни кричали одно, а другие другое. Он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести его в крепость. Когда же он был на лестнице, то воинам пришлось нести его по причине стеснения от народа, ибо множество народа следовало и кричало: смерть ему! (в ц.сл.: возьми его)" (ст. 34-36). Что значит: "смерть ему (возьми его)"? У иудеев был обычай – говорить это против тех, кого они обвиняли; так и о Христе они говорили: "смерть ему", т.е. истреби Его из среды живых. А иные думают, что выражение: возьми его значит то же, что у нас по римскому обычаю: посади его под арест. "При входе в крепость Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто?" (ст.
37) Когда несли его по ступеням, он просит дозволения сказать нечто тысяченачальнику, и смотри, как кротко: "можно ли", говорит, "мне сказать тебе нечто?" "А тот сказал: ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?" (ст. 38)? Этот египтянин был нововводитель и мятежник. Павел оправдывает себя и ответом своим отстраняет это подозрение. Но обратимся к вышесказанному. "Есть у нас", говорят (пресвитеры), "четыре человека, имеющие на себе обет. Взяв их, очистись с ними". Павел не противится этому, но повинуется. Отсюда ясно, что не непременно следовало сделать это (потому они и убеждают его), – а что это было делом предусмотрительности и снисхождения. Это не было препятствием проповеди, потому что они же дали заповедь (касательно язычников). Потому и сам (Павел), устрояя таковое дело, впоследствии укоряет Петра, и делает это не без причины, так как, что сделал он здесь, то Петр там, таясь и держась своего мнения (Гал.2:11-14). Не сказали, что не нужно учить (иудеев) подобно язычникам, или что можно им и не проповедовать, но что должно сделать нечто большее, чтобы они удостоверились, что ты соблюдаешь закон. Это – дело снисхождения, не бойся. И смотри, не прежде убедили его, как изъяснив наперед, что (этого требует) предусмотрительность и польза.