Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Рав­ным образом и Саул сначала имел о себе свидетельство, что он – хорош, и потом уже получил Святого Духа. Но ни­кто, даже и больший из пророков – Моисей, не получил так, как апостолы. Моисей, когда нужно было другим сделаться духовными, сам претерпевал уменьшение; а здесь – не так. Напротив, как огонь, сколько бы кто ни захотел зажечь от него светильников, нисколько не уменьшается, так про­изошло тогда и с апостолами. Посредством огня показы­валось не только обилие благодати, а и каждый получил (неиссякаемый) источник Духа, как и сам (Христос) сказал, что верующие в Него будут иметь источник воды, текущей в живот вечный (Ин.4:14). И это весьма ес­тественно, – потому что они шли не говорить с фараоном, а сражаться с диаволом. И, что более удивительно: будучи посылаемы, они нисколько не противоречили, и не сказали, что они худогласны и косноязычны, – в этом вразумил их Моисей, – не сказали, что они слишком молоды, – в этом уму­дрил их Иеремия. Хотя они слышали много страшного, и го­раздо больше, чем те (пророки), однако, боялись противоре­чить. Отсюда видно, что это были ангелы света и высших дел служители. Пророкам никто не является с неба, потому что они еще заботятся о том, что на земле; но после того, как че­ловек восшел на высоту, – и Святой Дух сходит с высоты: "как бы от несущегося", сказано, "сильного ветра".

Это показывает, что им ничто не в состоянии будет противиться, но что они развеют, как прах, своих противников. "И наполнил весь дом". Дом служил символом мира. "Собрался народ, и пришел в смятение". Видишь благочестие этих людей, – как они не тотчас произносят приговор, но недоумевают? А те неразумные произносят приговор, говоря: "они напились сладкого вина". Так как по закону можно было им три раза в год являться в храме, то тут жили благочестивые люди от всех народов. Заметь из настоящего случая, как писатель не льстит им: не сказал, что они подали свой голос, – но что? "Собрался народ, и пришел в смятение". Это и естественно; они думали, что настоящее событие грозит им погибелью за то, что они дерзнули сделать против Христа. А с другой стороны, и совесть потрясала их души, так как убийство было еще, так сказать, у них в руках, и все их пугало. "Сии говорящие не все ли Галилеяне?" Хорошо это сказано; значит, они признавали это. И до такой степени поразил их этот шум, что сюда собрались люди из большей части все­ленной. Между тем, для самих апостолов это служило подкреплением; они не знали, что значило говорить по-парфянски, а теперь от этих людей узнавали. А о народах им враждеб­ных, – критянах, аравитянах, египтянах, персах, – писатель упоминает для того, чтобы показать, что они одолеют их всех. 3.

Так как иудеи были в то время и в плену, то, ве­роятно, вместе с ними тогда явились сюда и многие из языч­ников; а с другой стороны, и слух о догматах в это время уже распространился между народами, а потому многие и из них присутствовали здесь, по воспоминанию о том, что слы­шали. Таким образом свидетельство со всех сторон было непререкаемое, – со стороны граждан, со стороны иноземцев, со стороны пришельцев. "Слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих". Они не просто говорили, но говорили не­что дивное; и потому справедливо эти люди недоумевали, так как никогда еще не было ничего подобного. Заметь рассуди­тельность этих людей: они изумлялись и недоумевали, говоря: "друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина" (ст. 12, 13). Какое бесстыдство, если они из-за этого смеялись! И что же, впрочем, тут удивительного, если и о самом Господе, когда Он изгонял бесов, они говорят, что "имеет в Себе веельзевула" (Мк.3:22)? Где господствует наглость, там заботятся лишь о том одном, чтобы что-нибудь сказать; не о том, чтобы сказать что-нибудь разумное, а – лишь бы что-нибудь сказать. "Они напились сладкого вина". Верно, так, – потому что люди, окруженные столькими опасностями, трепещущие за саму жизнь, находящееся в такой печали, смеют говорить подобное!

И смотри: так как это было невероятно, то, чтобы ввести в заблуждение слушате­лей и показать, что (апостолы) действительно пьяны, – все при­писывают качеству (напитка) и говорят: "они напились сладкого вина". "Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им". Там ты видишь его попечительность, а здесь мужество. Пусть они удивлялись, пусть они были поражены; но и при этом не подать голос среди такого множества народа? Если и тогда, когда говоришь между своими, приходишь в смущение, то тем больше – когда говоришь между врагами, между людьми, дыша­щими убийством. А что (апостолы) не пьяны, это сейчас же сделалось очевидным из их голоса, потому что они не при­шли, подобно одержимым, в исступление, и не были лишены свободы владеть собою. Но что значит: "с одиннадцатью"? Это значит, что они защищались общим голосом: Петр служил устами всех, а прочие одиннадцать (учеников) предстояли, подтверждая его слова своим свидетельством. "Возвысил голос свой", т.е., заговорил с великим дерзновением. А поступает он так для того, чтобы познали благодать Духа. В самом деле, прежде он не вынес вопроса ничтож­ной служанки, а теперь среди толпы народной, когда все дышат убийством, говорит с таким дерзновением! Это было несомненным свидетельством воскресения, потому что он по­ступает с такою смелостью среди людей, которые смеялись и глумились над таким великим событием.

Подумай, сколько нужно наглости, сколько нечестия, сколько бесстыдства, чтобы необыкновенный дар языков считать делом опьянения! Но все это нисколько не смутило апостолов и не отняло у них сме­лости, хотя они и слышали эти насмешки. С пришествием Духа они уже изменившись и стали выше всего плотского, – по­тому что, где является Дух Святый, там и бренные становятся золотыми. Посмотри, например, прошу тебя, на Петра и узнай в нем того человека – боязливого, неразумного, как и Хри­стос сказал: "неужели и вы еще не разумеете?" (Мф.15:16), – человека, который после известного своего дивного исповедания назван был сатаною (Мф.16:23). Обрати также внимание и на единодушие апостолов: они уступают ему говорить к на­роду, потому что не следовало говорить всем. "Возвысил", ска­зано, "голос свой" и стал говорить к ним с великим дерзно­вением. Вот что значит сделаться мужем духовным! Сде­лаем же и мы себя достойными вышней благодати, и тогда все для нас будет легко. Как огненный человек, попав в со­лому, не потерпит никакого вреда, а напротив, сам причинит вред, потому что сам нисколько не страдает, а стебли, кото­рые приражаются к нему, губят сами себя, так было и те­перь. Или лучше: как человек, у которого в руках огонь, смело вступает в борьбу с тем, кто несет на себе сено, так точно и апостолы выступали против этих людей с боль­шим мужеством.

И какой, в самом деле, вред причинила им эта многочисленная толпа? Скажи мне: не боролись ли они с нищетою и голодом? Не сражались ли с бесчестием и дур­ною славою? Ведь их считали за обманщиков. Не подверга­лись ли они насмешкам и ругательствам со стороны присутствующих? Ведь на них обрушилось и то и другое: одни смея­лись над ними, а другие и ругались. Не были ли они подвер­жены ярости и неистовству целых городов, восстаниям и злоумышлениям? Не угрожали ли им огонь, и железо, и звери? Не со всех ли сторон предстояла им борьба с бесчислен­ными врагами? Не в таком ли они были состоянии, как будто бы видели эти бедствия во сне или на картине? И что же? Не истощили ли они ярости врагов? Не поставили ли их самих в затруднение? Не были ли эти люди больше всех одержимы и гневом, и страхом? Не были ли они в беспокойстве, в боязни и трепете? В самом деле, послушай, что говорят они: "хотите навести на нас кровь Того Человека" (Деян.5:28). И, что удивительно, – апостолы, совершенно безоружные, ополчались против вооруженных, против начальников, имев­ших власть над ними; неопытные, неискусные в слове и совершенно простые, они противостояли и вели борьбу с искус­никами, обманщиками, с толпою софистов, риторов, филосо­фов, перегнивших в академии и в школе перипатетиков.

И тот, кто прежде упражнялся лишь около озер, одолел их так точно, как будто бы вел борьбу с безгласными рыбами; да, он победил всех так, как истый рыболов – безгласных рыб. И Платон, который так много бредил – умолк; а этот говорит, и не перед своими только, а и перед парфянами, перед мидянами, перед эламитянами, и в Индии, и повсюду на земле даже до последних пределов вселенной. Где ныне гордость Греции? Где слава Афин? Где бред философов? Га­лилеянин, вифсаидянин, простолюдин, победил их всех. Не стыдно ли вам, скажите мне, при одном имени той страны, которая была отечеством вашего победителя? А если вы услы­шите и имя его, и узнаете, что его звали Кифа, – вам будет еще стыднее. Вот то-то именно и погубило вас, что вы счи­таете это для себя унизительным, что вы находите всю славу в красноречии, а неискусство в даре слова считаете позором. Не по тому пути вы шли, по какому следовало идти; но вы оставили царский путь – удобный и ровный, и пошли по пути не­ровному, крутому и трудному. Потому-то вы и не достигли цар­ствия небесного. 4. Но почему же, скажешь, Христос действовал не чрез Платона и не чрез Пифагора? Потому, что душа Петра была гораздо способнее к любомудрию, чем душа тех людей. Те были настоящие дети, которые всюду увлекались пустою славою; а Петр был муж любомудрый и способный к принятию благодати.