Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Но служители, придя, не нашли их в темнице и, возвратившись, донесли, говоря: темницу мы нашли запертою со всею предосторожностью и стражей стоящими перед дверями; но, отворив, не нашли в ней никого" (ст. 21-23). Двоякое было ограждение, как при гробе (Христо­вом), – печать и люди. Смотри, как они враждовали против Бога! Скажите мне: свойственно ли людям то, что случилось с ними? Кто провел их сквозь запертые двери? Как прошли они при стоящих пред дверьми стражах? Подлинно, слова их – (слова) безумных и упившихся вином. Тех, кого не удержали ни темница, ни узы, ни запертые двери, тех они надеялись преодолеть, поступая подобно неразумным детям. Сами слуги их по этому поводу приходят и рассказывают о случившемся чтобы опровергнуть всякое их оправдание. Видишь ли различ­ные знамения за знамениями, одни происходящие от них (апо­столов), другие имеющие отношения к ним, – последние даже боле славные? Хорошо и то, что не вдруг было донесено об этом начальникам (иудейским); но сперва они были в недо­умении, для того, чтобы, узнав все, уразумели действие силы божественной. "Когда услышали эти слова первосвященник, начальник стражи и прочие первосвященники, недоумевали, что бы это значило. Пришел же некто и донес им, говоря: вот, мужи, которых вы заключили в темницу, стоят в храме и учат народ.

Тогда начальник стражи пошел со служителями и привел их без принуждения, потому что боялись народа, чтобы не побили их камнями" (ст. 24-26). О, безумие! "Боялись", го­ворится, "народа". Что пользы приносил им народ? Надлежало бояться Бога, Который постоянно исторгает из рук их апо­столов, как птенцов; а они более боятся народа. "Приведя же их, поставили в синедрионе; и спросил их первосвященник, говоря: не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека" (ст. 27, 28). Что же апостолы? Они опять беседуют с теми кротко, хотя могли бы сказать: "кто вы, повелевающие вопреки Богу?" Но они что? Опять в виде увещания и совета и весьма скромно отвечают: "Петр же и Апостолы в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам" (ст. 29). Великое любомудрие (в словах их) и такое, что отсюда обнаруживается и вражда тех против Бога. "Бог отцов наших воскресил Иисуса, Которого вы умертвили, повесив на древе. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов" (ст. 30, 31). "Которого вы умертвили", говорит, "Бог отцов наших воскресил". И смотри, как они опять все относят к Отцу, чтобы Сын не считался чуждым Отцу. "Его возвысил Бог", говорит, "десницею Своею".

Этим указывается не на одно только воскресение, но и на возвышение, то есть, на воз­несение. "Дабы дать Израилю покаяние". 2. Вот и еще приобретение, еще учение, высказанное в виде защиты! "Свидетели Ему в сем мы". Какое великое дерзновение! Затем для большей достоверности слов своих (Петр) прибавил: "и Дух Святый, Которого Бог дал повинующимся Ему" (ст. 32). Видишь, как апостолы представляют в свидетели не себя только, но и Духа? Они не сказали: Его дал нам, но: "повинующимся", и свое являя смирение, и показы­вая величие Духа, и выражая, что и тем (иудеям) можно по­лучить Его. Заметь, как они были поучаемы и делами и сло­вами, но не внимали; за то и постигнет их праведное осуж­дение. Бог для того и попустил вести апостолов на суд, чтобы и те получили назидание, если бы захотели научиться, и апостолы явили дерзновение. "Слышав это, они разрывались от гнева и умышляли умертвить их" (ст. 33). Заметь крайнюю их злобу! Надлежало ужаснуться того, что они услышали; а они "разрывались от гнева и умышляли" без всякой вины "умертвить их". Впрочем, нужно повторить про­читанное выше: "но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал: идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни" (ст. 19, 20). "Выведя"; не сам он отводит их, но отпускает; так и из этого открывается неустрашимость их, что они сами ночью вошли в храм и учили.

Когда бы их вы­пустили стражи, как те думали, то они, если бы только согла­сились выйти, обратились бы в бегство, а когда бы те их изгнали, то они не явились бы в храм, а удалились бы. Это понятно для всякого здравомыслящего. "Не запретили ли", го­ворят, "мы вам накрепко учить"? Так; если они дали слово послу­шаться вас, то вы справедливо обвиняете; если же они еще прежде отказались от этого, то излишни обвинения, излишни и запрещения. Вот непоследовательность и крайняя бессмыслен­ность обвинений! Далее апостолы хотят показать убийственные намерения иудеев, действовавших здесь не за правду, но же­лавших отомстить за себя. Потому и отвечают им не резко, – ведь они были учители, – хотя иной, привлекши на свою сто­рону весь город и получив такую благодать, чего не сказал бы и не выказал ли бы слишком многого? Но апостолы не так; они не гневались, но сожалели и плакали о них, и имели в виду, как бы отклонить их от заблуждения и ярости. Они даже не говорят им: сами судите (Деян.4:19); но так говорят: "Его возвысил Бог", выражая этим, что все это происходит по воле Божией. Не сказали: не говорили ль мы вам прежде: "мы не можем не говорить того, что видели и слышали" (Деян.4:20)? – потому что они не тщеславны; но опять го­ворят об одном и том же, о кресте, о воскресении.

Впро­чем, они не говорят, почему (Христос) распят, – то есть, что распят за нас; но (только) намекают на это, и при том еще не ясно, желая возбудить в них страх. Скажи мне, есть ли здесь сколько-нибудь искусственного красноречия? Нисколько! Так без приготовления они возвещали евангелие жизни! Ска­завши: "возвысил", (Петр) говорит и о том, с какою целью (это сделано); "дабы дать Израилю покаяние", прибавляет, "и прощение грехов". Но скажут: это казалось еще невероятным. Что ты говоришь? Как невероятно то, чему не могли противоречить ни начальники, ни народ, и от чего одним заграждались уста, а другие получали назидание? "Свидетели Ему", говорит, "в сем мы". Чего? Того, что (Христос) возвестил отпущение и покаяние, так как воскресение (Его) уже признано было не­сомненным. А что Он дарует отпущение, тому свидетели мы и Дух Святый, Который не снизошел бы, если бы не были сначала отпущены грехи, так что это несомненный знак. Ты же, окаянный, слышишь об отпущении грехов и о том, что (Христос) не требует тебя на суд, и хочешь умертвить (про­поведников)? Не есть ли это дело величайшей злобы? Нужно было или обличить их, если они говорили неправду, или пове­рить им, если нельзя (обличить); если же не было желания уверовать, то (по крайней мере) не умерщвлять. За что, в самом деле, было умерщвлять их? Но они (иудеи) от ярости даже и не разобрали дела.

Смотри, как здесь (апостолы), упо­мянув о злодеянии (иудеев), говорят об отпущении, показы­вая тем, что совершенное ими достойно смерти, но даруемое подается им, как раскаивающимся. Да и как иначе можно было кому-нибудь убедить их, если, не сказав, что они еще могут исправиться? А какова злоба! Они возбуждают против апостолов саддукеев, которые особенно заблуждались каса­тельно воскресения. Но злоба нисколько не принесла им пользы. Однако, может быть, кто-нибудь скажет: какой человек, пользуясь тем, что (имели) апостолы, не сделался бы вели­ким? Но заметь, прежде, нежели они получили благодать, как они единодушно пребывали в молитве и возлагали надежду на силу свыше! И ты, возлюбленный, надеешься получить царствие небесное; но имеешь ли терпение? И ты получил Духа; но испытываешь ли то же и подвергаешься ли тем же опасностям? Они раньше, чем успокоились от прежних бедствий, снова подверглись другим. И то самое, что они не возгордились, не тщеславились – как прекрасно! А что говорили с кротостью – не есть ли это весьма полезное дело? Подлинно, не все это было делом благодати, но здесь много видно и их собственного усердия. Ведь и то, что в них сияли дары благодати, было пло­дом их ревности. 3.

Посмотри и в самом начале, как был попечителен Петр, как он бодрствовал и заботился, как верующие остав­ляли имения, ничего не имели собственного, пребывали в молитве, проявляли единомыслие, постились. Скажи мне: это было действием какой благодати? Оттого-то и произошло, что обли­чили их (иудеев) сами их слуги, которые, как при Христе посланные говорили: "никогда человек не говорил так, как Этот Человек" (Ин.7:46), тоже возвратившись, возвестили, что видели. Заметь также здесь кротость апостолов, как они не противоречат, – и притворство первосвященника. Он говорит им с видом скромности, как будто чего боится, и готов скорее воспретить, нежели умертвить, так как этого он и не мог сделать. А между тем возбуждает всех и представляет им как бы крайнюю опасность: "хотите", говорит, "навести на нас кровь Того Человека" (ст. 28). Ужели еще он кажется тебе (про­стым) человеком? Сказал это потому, что считал необходи­мым сделать им побуждение. А Петр, посмотри, что говорит: "Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов" (ст. 31). Он здесь умалчивает о язычниках, чтобы не подать повода (к умерщвлению). "И умышляли", говорит (писатель), "умертвить их" (ст. 33). Заметь: они опять в недоумении и в печали, а те (апостолы) спокойны, благоду­шествуют и радуются. И не просто были печальны, но "разрывались".