Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Поэтому-то многие тотчас после получения и возвратились на "свою блевотину" (2Петр.2:22), сделались худшими и навлекли на себя тягчайшее наказание. Они освободились от прежних грехов, но потому-то особенно и прогневали Судию, что, и освободившись от такого недуга, не исправились, но потерпели то, чем Христос угрожал расслабленному, говоря: "вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже" (Ин.5:14), и что Он предсказывал об иудеях, показывая, что они неисцельно пострадают за свою неблагодарность: "если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха" (Ин.15:22). Так грехи, совер­шаемые после (крещения), делаются вдвое и вчетверо тяжелее. Почему? Потому что, сподобившись, чести, мы являемся неблагодарными и злыми. Поэтому-то купель (крещения) нисколько не облегчает для нас наказания. Заметь: имел ли кто тяжкие грехи (до крещения), совершил ли, например, убийство, или прелюбодеяние, или сделал что-нибудь другое, еще более тяж­кое, – все это отпускается чрез купель крещения. В самом деле, нет, подлинно нет никакого греха и нечестия, которое бы не уступило этому дару и не было его ниже, потому что это – божественная благодать.

Но, если кто опять впал в пре­любодеяние и совершил убийство, то, хотя прежнее прелюбодея­ние разрешено и то убийство отпущено, и уже не воспоминается, так как "дары и призвание Божие непреложны" (Рим.11:29), – тем не менее за эти грехи, совершенные после крещения, мы под­вергаемся такому же наказанию, как если бы и прежние были приняты во внимание, и даже гораздо большему. Это уже не просто грех, но грех двойной и тройной. А что за эти грехи (ожидает) большее осуждение, – послушай, что говорит Павел: "если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? " (Евр.10:28,29). Может быть, я многих отвлек теперь от принятия кре­щения? Но я сказал это не с этою целью, а для того, чтобы принявшие (крещение) пребывали в целомудрии и усиленно вели честную жизнь. Но я боюсь, скажет кто-нибудь? Если бы ты боялся, то принял бы и стал бы хранить. Но потому-то самому, скажешь, я и не принимаю, что боюсь (не сохранить)? А так (без крещения) отойти не боишься? Бог, скажешь, человеко­любив? Потому-то и прими крещение, что Он человеколюбив и помогаете нам.

Но ты, когда нужно бы позаботиться (о кре­щении), не представляешь себе этого человеколюбия; а когда хо­чешь отложить его, тогда о нем вспоминаешь, между тем, как это человеколюбие имеет место в первом случае, и к нам оно будет проявлено в особенности тогда, когда и с своей стороны привнесем, что следует. Кто во всем поло­жился на Бога, тот, если и согрешит, как то свойственно человеку, после крещения, чрез покаяние сподобится человеко­любия; а кто, как бы мудрствуя о человеколюбии Божием, отой­дет (отсюда) чуждым благодати, тот подвергнется неизбеж­ному наказанию. Зачем же ты поступаешь так против своего спасения? Невозможно, совершенно невозможно, как я, по край­ней мере, думаю, чтобы человек, который отлагает (креще­ние), обольщая себя такими надеждами, совершил что-нибудь возвышенное и доброе. Для чего ты принимаешь на себя такой страх и прикрываешься неизвестностью будущего? Почему не переменяешь этого страха на труд и старание, чтобы стать ве­ликим и достойным удивления? Что лучше – бояться, или тру­диться? Если бы кто-нибудь посадил тебя без всякого дела в разваливающемся доме и сказал: "ожидай, что может упасть на твою голову потолок, так как он уже сгнил (может быть, он упадет, а может быть, и не упадет); если же ты не хочешь этого, то трудись и живи в здании более безопас­ном", – то что бы ты предпочел?

Праздность ли ту, соединен­ную со страхом, или этот труд, – с уверенностью в без­опасности? Поступай же так точно и теперь. Неизвестное бу­дущее – это как бы некоторый истлевший дом, всегда угро­жающий падением; а этот труд, соединенный с утомлением, обещает безопасность. 7. Итак, не дай Бог, чтобы мы подверглись столь вели­кому несчастию – грешить после купели. Но, если бы и случи­лось что-нибудь подобное, то и при таких обстоятельствах не будем отчаиваться. Бог человеколюбив и предоставил нам много путей к получению прощения и после (крещения). И как те, которые грешат после купели, по этой самой причине на­казываются больше оглашенных, так и те, которые знают; что есть врачество покаяния и не хотят им воспользоваться, подвергнутся тягчайшему наказанию, потому что чем больше умножается человеколюбие Божие, тем больше усиливается и наказание, если мы должным образом не воспользуемся им. Что ты говоришь, человек? Ты был исполнен такого мно­жества зол, ты был без всякой надежды на спасение, – и внезапно сделался другом (Божиим) и возведен на высшую почесть, не за свои подвиги, но по дару Божию. Ты опять воз­вратился к прежним постыдным делам, за что и заслужи­вал бы тяжкого наказания; но Господь и при этом не отвра­тился от тебя, а дал бесчисленные средства ко спасению, чрез которые (опять) можешь сделаться Его другом. Так (посту­пает)

Тогда – время не таинств, но завеща­ний; а время таинств – здравое состояние ума и целомудрие души. Скажи мне: если никто не решается написать завещание, находясь в таком состоянии, а если и напишет, то этим даст возможность впоследствии опровергнуть его, – почему и начинают завещания вот этими словами: "я, при жизни, на­ходясь в полном и здравом разуме, делаю распоряжение о своем имуществе", – то как возможно тому, кто потерял сознание, быть правильно посвященным в таинства? Если мир­ские законы не позволяют составлять завещания о житейских вещах человеку, не вполне владеющему разумом, – не позво­ляют, несмотря на то, что он здесь распорядился бы своим имуществом, то как ты, наставляемый (в учении) о небес-ном царствии и о тех неизреченных благах, в состоянии будешь ясно все узнать, когда от болезни часто теряешь и рассудок? Да и как ты скажешь Христу, спогребаясь с Ним, те слова, когда ты уже отходишь? Ведь и в делах, и в словах надобно выказывать к Нему расположение. А ты делаешь тоже, как если бы кто захотел записаться в число воинов, когда война уже оканчивается, или как если бы бо­рец стал снимать с себя платье, когда бывшие на зрелище уже встали. Ты берешь орудие не для того, чтобы тотчас отсту­пить, но чтобы, взявши, одержать победу над противником. Пусть никто не считает слова об этом неблаговременным потому, что теперь не четыредесятница.

О том-то я и сокрушаюсь, что вы наблюдаете время в подобных делах. Ведь евнух тот (Деян.8: 27), несмотря на то, что был варваром, что пу­тешествовал и находился среди большой дороги, – не рассуждал о времени. Так точно (поступил) и темничный страж (Деян.16:29), хотя находился среди узников, видел учи­теля избитым и связанным, и полагал, что он еще оста­нется в темнице. А теперь многие, несмотря на то, что живут не в темнице и не в пути находятся, отлагают (свое креще­ние), и отлагают до последнего издыхания. 8. Итак, если ты еще сомневаешься в том, что Хри­стос есть Бог, то стой вне (церкви), не слушай божествен­ных слов и не считай себя в числе оглашенных. Если же не сомневаешься и ясно знаешь это, то зачем медлишь? За­чем уклоняешься и откладываешь? Боюсь, говоришь, как бы не согрешить. А же боишься того, что страшнее, – как бы не отойти туда со столь тяжким бременем? Ведь не все равно – не принять благодати предлагаемой и, решившись жить добро­детельно, погрешить. Скажи мне: если станут обвинять тебя, зачем, ты не приступил (к крещению), почему не жил добродетельно, – что ты скажешь? Там ты еще можешь, пожа­луй, сослаться на тяжесть заповедей и добродетели; но здесь нет ничего такого, здесь – благодать, даром дающая свободу. Но ты боишься, как бы не согрешить?

Говори это после кре­щения, тогда имей этот страх, – для того, чтобы сохранить дерзновение, которое ты получил, а не для того, чтобы укло­няться от такого дара. А то, до крещения ты благочестив, после же крещения – легкомыслен. Но ты ожидаешь времени че­тыредесятницы? Для чего? Разве то время имеет что-нибудь особенное? Апостолы не в пасху удостоились благодати, но в другое время; также не пасхальное было время, когда крести­лись три тысячи и пять тысяч, равно как Корнилий, евнух и очень многие другие. Итак, не будем выжидать времени, чтобы чрез медленность и отлагательство не лишиться столь великих благ и не отойти без них. Как, подумайте вы, я скорблю всякий раз, как слышу, что кто-нибудь отошел отсюда, не будучи посвящен в таинства, и всякий раз, как представляю себе те нестерпимые муки и неизбежное наказа­ние! Как опять я сокрушаюсь, когда вижу других, дошедших до последнего издыхания, но и тем не вразумляющихся! По­тому-то и происходит многое, недостойное этого дара. Следо­вало бы веселиться, ликовать, радоваться и украшаться вен­ками, когда кто-нибудь посвящается в таинства; а (у нас) жена больного, когда услышит, что врач присоветовал это, сокрушается и плачет, как о каком-нибудь несчастье; везде в доме вопли и стенания, как бы по осужденным, отводи­мым на казнь.