Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

За­тем, чтобы после слов: "избранный сосуд", ты не сказал, что все это – дело Божие, (Господь), удаляя от тебя такую мысль, при­бавляет следующее: "чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми". Анания услышал то, чего сильно желал, – что (Павел) противостанет и иудеям; поэтому исполняется не только радости, но и дерзновения. "И Я покажу ему", говорит (Господь), "сколько он должен пострадать за имя Мое". Эти слова и пророчественные, и вместе увещательные: если тот, кто так неистовствовал, готов перенести все, то как этому не хотеть крестить его, "чтобы он прозрел"? Хорошо, говорит (Ана­ния), пусть он останется слепым; он ныне кроток, потому что слеп; зачем же Ты повелеваешь мне отверсть очи его? Не для того ли, чтобы он опять связывал (верующих)? Но не убойся того, что будет, (отвечает Господь); прозрением он будет пользоваться не против нас, а за нас; к тому: "чтобы он прозрел", надобно прибавить еще и это. Не бойся: он не сделает вам никакого зла, но еще сам пострадает много. И то удивительно, что он прежде пострадает, и тогда пойдет на опасности. "Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня". Не сказал: ослепивший, но: "явившийся тебе". Так выразился он сми­ренно, и не сказал чего-нибудь тщеславного.

Подобным обра­зом и Петр говорил о хромом: "что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? " (Деян.3:12); также и он: "явившийся тебе на пути", – говорил это, возложив руки, и сугубая слепота разрешилась. Когда же (писатель) говорит: "и, приняв пищи, укрепился", то показывает, что он изнемог от скорби по причине слепоты, и от страха, и от голода. Он не хотел и принимать пищи дотоле, пока не крестится и вместе с тем получит великие дары. Не говорит (Анания): Иисус распятый, Сын Божий, творящий знамения; но что? "Явившийся тебе на пути", – то, что Павлу было известно, – подобно тому, как и Христос ничего больше не прибавил и не сказал: Я – распятый, вос­кресший, но: "Которого ты гонишь". Не сказал (Анания): Тот, кото­рого ты гнал, – чтобы не показаться разгневанным и насме­хающимся. "Явившийся тебе", говорит, "на пути". Он сам не был ви­ден, но явился делами. Желая смягчить жесткость этих слов, тотчас прибавил: "прозрел и исполнился Святаго Духа". Я пришел говорит, не обличать бывшее, но преподать дар. Мне кажется, что он (Павел), подобно тому как и Корнилий, тотчас по произнесении этих слов сподобился Духа, хотя пре­подававший и не был из числа двенадцати. Так все касающееся Павла было не человеческим и совершалось не через человека, но сам Бог был совершителем.

А вместе с тем (Бог) научает его смирению тем, что не приводит его к верховным апостолам, и показывает, что здесь нет ничего человеческого. Он не сподобился Духа, творящего знамения, чтобы и чрез это явилась вера его, так как он (тогда) не творил чудес. "И тотчас", говорит (писатель), "стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий". Не проповедовал, что воскрес, или что Он жив; но что? Весьма точно излагал догмат: "что Он есть Сын Божий". Они же, слыша это, остаются в неверии, между тем как надлежало не только веровать, но и ужасаться. И почему они говорят не просто, что он был гонителем, но что он "который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие?" Они выражают этим крайнее неистовство. И не сказали: Иисуса, не желая по ненависти даже слышать этого имени: так они были ожесточены! "И сюда за тем пришел". Не можем сказать, говорят, чтобы он прежде обращался с апостолами. 3. Смотри, сколько свидетельств того, что Павел был из числа врагов (Христовых)! Он же не только не стыдился этого, но и хвалился. "Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев", заграждал им уста, не попускал сказать что-нибудь (против­ное), доказывая, "что Сей есть Христос", и, уча этому, потому что он тотчас же сделался учителем. "Когда же прошло довольно времени, Иудеи согласились убить его" (ст. 23).

Иудеи опять прибегают к жестокому умыслу; но уже не ищут клеветников, обви­нителей и лжесвидетелей, уже не хотят иметь их; а что? Дей­ствуют, наконец, сами собою. Они увидели, что дело возра­стает; потому не производят и суда. "Но Савл узнал об этом умысле их. А они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его" (стр. 24). Почему? Потому, что это было для них невыносимее всех уже прежде бывших знамений, с пятью тысячами, с тремя тысячами (обращенных ко Христу), и всех вообще. И смотри, теперь он спасается не благодатию, но человече­скою мудростью, чтобы ты понял добродетель этого мужа, прославившегося и без чудес. "Ученики же ночью, взяв его, спустили по стене в корзине" (ст. 25). Так и следовало, чтобы дело не было замечено. Что же? Избегнув такой опасности, остается ли он (спокойным)? Нет, но уходит туда, где мог еще более возбудить их. Многим еще ка­залось невероятным, что он точно уверовал. Оттого это и происходило, спустя довольно дней. Что же это значит? Веро­ятно, он сначала не хотел выходить оттуда, как многие, мо­жет быть, просили; когда же узнал (о замысле иудеев), тогда позволил ученикам своим (спустить себя); а он уже имел учеников. На это указывая, он сам говорил: "в Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук" (2Кор.11:32).

И смотри, как евангелист не говорит ни­чего тщеславного и не восхваляет Павла, но только, что они возбудили к тому царя. Итак, они спустили его одного и с ним никого. Это также не напрасно, так что он сам мог явиться к апостолам в Иерусалиме; или лучше, они спустили его, чтобы он затем искал себе спасения; а он сделал про­тивное, отправившись прямо к неистовствующим. Так он воспламенился, так сильно горел! И посмотри, как он сле­дует (Христу), с первого дня соблюдая заповедь, которую слы­шали апостолы: "и кто не берет креста своего и следует за Мною" (Мф.10:38). То самое, что он пришел после прочих, делало его ревностнейшим, и на деле здесь исполнилось ска­занное: "кому мало прощается, тот мало любит" (Лк.7: 47), так что чем позже он пришел, тем больше возлюбил. Потому, осуждая прежнюю свою жизнь и часто упрекая себя, он ничего не считал достаточным для заглаждения прежнего. И смотри, они не говорят ему: ты был гонителем, для чего же переме­нился? Они стыдились (говорить это); вместо того совещались между собою. Иначе он гораздо справедливее сказал бы им: это-то особенно и должно вразумить вас, – как он защищался пред Агриппою (Деян.26:9-20). Будем, увещеваю вас, подражать ему и мы, и будем готовы на все опасности. Как же, скажут, он обратился в бегство? Это он сделал не по трусости, но сохранял себя для проповеди.

Если бы он стра­шился, то не пошел бы в Иерусалим, не стал бы тотчас же учить, оставил бы ревность. Но он действовал не по страху, а по благоразумию. Он научен был страданием Сте­фана. Поэтому он не считал великим умереть за проповедь, если это не соединялось с великою пользою. Это – муж, кото­рый не хотел даже видеть Христа, Которого теперь более всего желал бы видеть, когда еще не было исполнено служе­ние его людям. Такова должна быть душа христианина! 4. Характер Павла выразился с самого начала и с пер­вого шага его поприща; а лучше сказать – еще и прежде этого. А что он делал не по разуму, то делал, руководствуясь рас­суждением человеческим. Если, спустя столько времени, он не хотел разрешиться (от жизни, без пользы для других), то тем более в начале деятельности, когда лишь только вы­шел из пристани. Христос не избавляет его от опасности, но попускает, потому что желает, чтобы многое совершалось и человеческим благоразумием; с другой стороны, попускает для того, чтобы научить нас, что и они были люди, и что не всегда все совершала благодать. Ведь, если бы этого не было, то можно было бы уподобить их просто деревьям. Поэтому мно­гое и сами они совершали (своими) действиями. Будем так по­ступать и мы, и также будем пещись о спасении братий. Это - не ниже мученичества, т.е., чтобы не отрицаться ни от каких страданий для спасения многих; ничто так не благоугодно Богу.