Страница 99 из 136
Как, скажи мне, человека тихого, смиренного и кроткого ты осыпал тысячью укоризн? Так говорим мы часто, но не видим, чтобы тоже было соблюдаемо на деле. Как ты – человек – оскорбляешь человека? Раб – подобного себе раба? Но что дивиться этому, когда многие оскорбляют самого Бога? 4. Да будет это утешением для вас, которые терпите оскорбления. Вас оскорбляют? Бывает оскорбляем и Бог. Вас поносят? Бывает поносим и Бог. Вас подвергают оплеванию? Тоже (терпел) и Господь наш. В этом Он имеет общее с нами, а в противном этому – нет. Он никогда несправедливо не оскорблял, – да не будет, – не поносил, не обижал. Следовательно мы (оскорбляемые) имеем с Ним общее, а не вы (оскорбляющее). Переносить оскорбления свойственно Богу, а оскорблять напрасно – диаволу. Вот две противные стороны. "Бес в Тебе" (Ин.8:48), – такие слова выслушал Христос; Его по ланите ударил раб архиереев (Ин.18: 22). На сторону этих людей и становятся оскорбляющие несправедливо. Действительно так. Если Петр был назван сатаною за одно только слово (Мф.16:23), то тем более такие люди могут быть названы иудеями, когда творят дела иудеев, а эти (названы) сынами диавола, потому что творили дела диавола (Ин.8:44). Ты оскорбляешь (другого): но, скажи мне, кто ты? Или лучше, потому ты и оскорбляешь, что сам ты – ничто. Человеку не свойственно наносить оскорбления. При столкновении говорят: ты кто?
Напротив следовало бы говорить: оскорбляй, ведь ты ничто. Теперь, когда мы говорим оскорбителю: ты кто? – слышим в ответ: во всех отношениях лучше тебя. Между тем следовало бы говорить противное. Но как мы дурно предлагаем вопрос, то и они дурной дают ответ. Значит, виноваты мы сами. Мы обращаемся к оскорбителям как бы к каким великим людям, когда говорим: ты кто, что оскорбляешь? Поэтому они так и отвечают. А следовало бы говорить напротив: ты оскорбляешь? – оскорбляй; ведь ты – ничто. Скорее к тем, которые не наносят оскорблений, следовало бы говорить: ты кто, что не оскорбляешь? Ты выше естества человеческого. В том и благородство, в том и свобода, чтобы никому не говорить ничего унизительного, хотя бы иной и был достоин того. Скажи мне: сколько есть людей, достойных смерти? И, однако, судья сам собою не осуждает их, но допрашивает и притом не сам лично. Если же не принято, чтобы судья сам говорил с дурным человеком, но для этого нужен какой-нибудь посредник, то тем более мы не должны оскорблять людей равных нам. Мы не столько получим пользы от оскорбления других, сколько от убеждения, что в таком случае мы унижаем самих себя. Итак, дурных людей не должно оскорблять по этой причине, а добрых – еще по другой: потому, что они не заслуживают того. Есть еще и третья – та, что не должно быть оскорбителем.
А теперь, посмотри, что происходит: человек оскорбляется и унижается, а с ним вместе и оскорбляющий и все наблюдающие это. Что же? Не привести ли зверей к ним, чтобы решить дело? Остается это (одно средство). Если люди рады наносить друг другу оскорбления, то остается – предоставить зверям примирение. Как в доме, когда ссорятся господа, примирения их остается ожидать от слуг (этого требует самое существо дела, хотя, может быть, этого и не бывает), – так и здесь. Ты оскорбляешь? Не удивительно; ведь ты – не человек. Оскорбление кажется каким-то великим делом и почитается приличным людям великим; но это скорее прилично рабам, а свободным приличны добрые речи. Как делать зло свойственно первым, так терпеть зло свойственно последним. Например, служанка, намеревающаяся украсть, тайно похищает добро господина своего; так бывает и с оскорблением: как вор, – скажем, – вошедши осторожно, озирается кругом, ища похитить что-нибудь, так и этот высматривает все, чтобы выдать что-нибудь другим. Изобразим его еще другим примером: как тот, кто похитил из дому нечистые сосуды и вынес их перед всеми, не столько стыдится дела похищения, сколько самого себя, видя, что он похитил и вынес такие сосуды, так и этот, высказав перед всеми сквернословные речи, срамит этими словами не других, а себя, высказав их и осквернив ими свой язык и разум.
Когда мы ссоримся с дурными людьми, то бывает тоже, что с человеком, который бьет другого лежащего в грязи; он пачкает себя самого, касаясь грязи своими руками. Помня все это, – увещеваю вас, – будем избегать этого зла, будем иметь благоречивый язык, чтобы, соблюдая себя чистыми от всякой укоризны, мы могли безопасно провести настоящую жизнь и сподобиться благ, обетованных любящим Бога, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 40
"Павел, пробыв еще довольно дней, простился с братиями и отплыл в Сирию, – и с ним Акила и Прискилла, – остригши голову в Кенхреях, по обету" (Деян.18:18). Преимущества Христова крещения пред Иоанновым. – Значение любви. – Действия любви. 1. Смотри, как закон потерял силу; смотри, как они стеснялись совестью. Острижение головы по обету было иудейским обычаем; следовало при этом принести и жертву, которая не была (принесена) после того, как били Сосфена. (Павлу) надлежало удалиться, потому он и поспешает. Не смотря на просьбу "побыть у них" в Ефесе, не соглашается (ст. 20). Для чего же он опять идет в Антиохию? "Побывав в Кесарии", говорит (писатель), "он приходил в Иерусалим, приветствовал церковь и отошел в Антиохию" (ст. 22). Он питал к этому городу особенную любовь – это человеческое чувство, потому что здесь ученики стали называться христианами; здесь он был предан благодати Божией; здесь он успешно окончил дело касательно учения (об обрезании). Сам отправился в Сирию, а спутников своих оставил в Ефесе, вероятно, для того, чтобы они здесь учили, так как, находясь при нем столько времени, они многому научились, – только от иудейского обычая он еще не отклонил их. Итак, вот и жена действует и учит подобно мужам. Идти в Азию он затруднялся, думаю, по каким-нибудь настоятельным нуждам.
Смотри, как он, не смотря на просьбу – остаться здесь, не согласился, потому что спешил отправиться (в Иерусалим). Впрочем оставил их не просто, но с обещанием, а как именно, послушай. "Достигнув", говорит (писатель), "Ефеса, оставил их там, а сам вошел в синагогу и рассуждал с Иудеями. Когда же они просили его побыть у них долее, он не согласился, а простился с ними, сказав: мне нужно непременно провести приближающийся праздник в Иерусалиме; к вам же возвращусь опять, если будет угодно Богу. И отправился из Ефеса. (Акила же и Прискилла остались в Ефесе). Побывав в Кесарии, он приходил в Иерусалим, приветствовал церковь и отошел в Антиохию. И, проведя там несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников" (ст. 19-23). Смотри, опять идет в те места, по которым проходил прежде. "Некто Иудей, именем Аполлос, родом из Александрии, муж красноречивый и сведущий в Писаниях, пришел в Ефес" (ст. 24). Вот и ученые мужи начинают проповедовать, и ученики, наконец, предпринимают путешествия. Видишь ли успех проповеди? "Он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново. Он начал смело говорить в синагоге. Услышав его, Акила и Прискилла приняли его и точнее объяснили ему путь Господень" (ст. 25, 26). Если он знал только Иоанново крещение, то как он "горел духом"?
Дух не сообщался при этом (крещении); и если оставшиеся после него (ученики) имели нужду в крещении Христовом, то тем более он должен был иметь в нем нужду. Что же сказать на это? Не напрасно писатель поместил одно вслед за другим. Мне кажется, что он был один из тех ста двадцати лиц, которые вместе с апостолами крещены (Духом Святым, Деян.1:5,16); если же нет, то с ним было тоже, что с Корнилием. Он не крещается, пока те подробнее не изложили ему (учения Господня). Но мне кажется истинным то, что и ему надлежало креститься, так как прочие двенадцать (вместо οί δώδεκα - двенадцать, Migne предполагает здесь οί έκατὸν είκοι - сто двадцать) не имели точных познаний даже об Иисусе. Вероятно, он и был крещен. По крайней мере, если и ученики Иоанновы, после своего крещения, опять крестились, то и этим ученикам следовало сделать тоже. "А когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к тамошним ученикам, располагая их принять его; и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью, ибо он сильно опровергал Иудеев всенародно, доказывая Писаниями, что Иисус есть Христос. Во время пребывания Аполлоса в Коринфе Павел, пройдя верхние страны, прибыл в Ефес и, найдя там некоторых учеников, сказал им: приняли ли вы Святаго Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый. Он сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение.