Страница 141 из 146
Если же тебя очень тяготит продолжительность времени (разлуки), то он, вероятно, иногда является тебе в сновидениях, по прежнему разговаривает с тобою, и показывает тебе вожделенное лице свое; это пусть будет утешением для тебя вместо писем, или лучше, даже яснее писем. Там видны одне только буквы, а здесь можно увидеть и образ лица, и кроткую улыбку, и осанку, и походку, можно услышать и звук и узнать любезнейший голос.4. Если же ты жалеешь еще о том спокойствии, каким прежде наслаждалась при нем, а может быть и о тех надеждах, какия представлялись ему еще на большия почести (я слышал, что он скоро мог достигнуть высокаго места градоначальника; а это больше всего, думаю, мучит и смущает душу твою), то представь себе тех, которые были на высшей, чем он, степени достоинства, и кончили жизнь весьма жалким образом. Напомню тебе о них.
Ты, может быть, слышала о Феодоре сицилийском: он был из числа очень знаменитых мужей; превосходя всех красотою, величественным видом и дерзновением пред царем, и имея столько силы, сколько никто из приближенных (к царю), он не перенес скромно этого благополучия, но, замыслив зло против царя [12] только двое окончили жизнь обыкновенною смертию [3]; из прочих же один погиб от мятежника, другой на войне, третий от козней своих телохранителей, четвертый от самаго того, кто избрал его и облек багряницею; а жены их умерли, как говорят, одне от яда, другия от самой печали. Из остающихся доселе в живых одна, у которой есть дитя сирота, дрожит от страха, чтобы кто-нибудь из властителей не погубил его из опасения касательно будущаго; а другая едва по ходатайству многих возвратилась из ссылки, в которую раньше отправил ее властитель. Из жен ныне царствующих особ одна, освободившись от прежних несчастий, вместе с этою радостию испытывает и большое горе потому, что властитель еще очень молод и неопытен и окружен множеством зложелателей [4]; а другая совсем истомилась от страха и живет хуже осужденных на смерть от того, что муж ея с того самого времени, как облекся диадимою, доселе проводит время на войнах и в сражениях [5], и больше, чем от несчастий, страдает от стыда и всеобщих укоризн.
Каково, думаешь, на душе у царя и его супруги, когда они слышат такия слова? Аммиана Марцелл. Истор. Книг. XXIX ^ Констанций Хлор, Константин, Констанций, Констант, Галл, Юлиан, Иовиан, Валентиниан и Валент (304-378 г. по Р.Х.) ^ Константин и Констанций ^ Император Грациан ^ Император Феодосий Великий ^
Часть 2
5. Когда я вспомнил об этой войне, то мне представился великий ряд вдов, которыя прежде весьма блистали знаменитостью своих мужей, а теперь вдруг все облекшись в печальную черную одежду, проводят все время в слезах. С ними не то было, что с твоею почтенною главою. Ты, почтеннейшая, видела своего прекраснаго мужа лежащим на одре, слышала последния слова его, получила от него наставление, как вести домашния дела, и узнала завещание, которым он совершенно оградил тебя от людей корыстолюбивых и коварных. Кроме того, ты часто припадала к нему, когда он лежал уже мертвым, целовала глаза его, обнимала и оплакивала его, видела, с какою честию он был провожаем, сама приготовила все, нужное для приличнаго его погребения, и доселе получаешь немалое утешение в скорби, часто посещая могилу его. А те были лишены всего этого; оне все, отправив своих мужей на войну в надежде их возвращения, вместо мужей получили печальную весть об их смерти; пришедшие к ним не тела убитых (мужей) принесли им, но только разсказы об образе их смерти. А есть такия, которыя не удостоились и такого повествования и не могли узнать, как пали (мужья их), которые были завалены множеством убитых.
И удивительно ли, что так погибли многие из военачальников, когда и сам царь, скрывшись с немногими воинами в одном селении, не решился выйти из него и противостать нападающим, но, оставаясь там, был подожжен ими и сгорел со всеми бывшими там, не только людьми, но и лошадьми, оружием, стенами, так что все это обратилось в пепел? [1] Такую весть о царе, вместо него самого, принесли жене его отправившиеся с ним на сражение. Подлинно, мирской блеск нисколько не отличается от представлений на зрелище и от красоты весенних цветов; и во-первых, он исчезает прежде самого появления; потом, если когда и остается на малое время, тотчас оказывается тленным. Что ничтожнее чести и славы народной? Какой она приносит плод, какую пользу? К какому приводит она благому концу? И, о если бы при ней было только это горе! А теперь, преданный этой жесточайшей госпоже (страсти к славе), не только не приобретает ничего хорошаго, но еще принужден бывает постоянно терпеть много неприятнаго и вреднаго. Она господствует над теми, которые предаются ей, и чем больше получает угождений от этих рабов, тем больше надмевается над ними и тем тягчайшими изнуряет их повелениями; а тем, которые отвергают и презирают ее, она не может мстить.
Таким образом она свирепее и тирана, и всякаго зверя; потому что от ласковаго обращения часто делаются кроткими и тиран и зверь, а эта страсть тогда особенно и свирепствует, когда ей больше повинуются и, если найдет кого послушным себе и готовым на все, то не откажется ни от каких приказаний ему. Она имеет своею сотрудницею еще и другую (страсть), которую безошибочно можно назвать ея дочерью. Когда сама она, быв воспитана и возращена, уже крепко укоренится в нас, тогда пораждает гордость, которая не меньше ея самой может низвергнуть в пропасть душу предавшихся ей.6. Итак, скажи мне, неужели ты плачешь о том, что Бог избавил тебя от столь жестокого рабства, что совершенно заградил доступ (к тебе) этим губительным недугам? При жизни твоего мужа оне не переставали часто вторгаться в твои душевные помыслы; а когда он умер, то уже не могут с какой-либо стороны напасть на ум твой.
Поэтому и богатство многим казалось благом, а без этих страстей и оно не будет привлекательно. Те, которые успели приобрести славу в народе бедностию, не только уже не старались богатеть, но и отвергали золото, предлагаемое им в большом количестве. Ты не нуждаешься, чтобы я указал тебе на таких людей, но сама лучше нас знаешь Епаминонда, Сократа, Аристида, Диогена, Кратиса, который отдал свое поле на пастбище для овец [2]. Другие, у которых не было богатства, видя, что бедность может доставить им славу, тотчас обратились к ней; а этот (Кратис) бросил и то что, имел: с таким неистовством все старались приобресть этого свирепаго зверя (славу)! Не будем же плакать, что Бог избавил нас от гнуснаго, смешнаго и весьма постыднаго рабства этой властительнице; у ней только имя блистательно, а на деле она приводит преданных ей в состояние противоложное этому названию, и нет никого, кто бы не смеялся над делающим что-нибудь для славы. Тот только может сделаться знаменитым и славным, кто не домогается этого; а кто народную славу считает за нечто великое и для приобретения ея переносит и делает все, тот особенно и не достигает и не получает ея, но удостаивается всего противоположнаго: осмеяния, осуждения, злословий, вражды и ненависти. И это, обыкновенно, бывает не только с мужчинами, но и с вами, женщинами, и в особенности с вами.
Той, которая соблюдает простоту и во внешнем виде, и в походке, и в одежде, и ни от кого не домогается чести, все (женщины) удивляются, восхищаются ею, ублажают ее и желают ей всего хорошаго; а от тщеславной отвращаются с ненавистию, убегают, как бы от какого дикаго зверя, и осыпают ее тысячами проклятий и злословий. Не гоняясь за людскою славою, мы не только избегаем этих зол, но сверх выше сказаннаго приобретем то что важнее всего, приучаясь мало по малу облегчать себя, возноситься к небу и презирать все земное. Не ищущий почестей от людей, что ни делает хорошаго, делает все это спокойно, и, будут ли прискорбны или благоприятны обстоятельства его жизни, не потерпит никакого вреда: первыя не в состоянии поразить его и повергнуть (в уныние), а последния сделать его гордым и надменным, но среди всех перемен и замешательств сам он остается вне всякой перемены. Это, надеюсь, скоро будет и с твоею душею, и ты, отрешившись от всего житейскаго, явишь нам образ жизни небесной, и, недолго спустя, будешь смеяться над этою славою, о которой плачешь теперь, увидев, как пуста и суетна внешность ея. Если же ты желаешь иметь спокойствие, какое было у тебя при муже, сохранить имущество и не подвергаться никаким козням пользующихся чужими несчастиями; то возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс. LIV, 23).