Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том пятый. Книга первая

все будет идти последовательно и своим путем, без всякого смятения и беспорядка, так как милосердие сделает все для него удобным. Это и выражает яснее другой переводчик словами: устрояя дела свои с судом, потому что милосердый распоряжается своим имуществом рассудительно, а всякий другой действует бесполезно, нераспорядительно. "Так что во век не поколеблется". Что может сравниться с такою распорядитель­ностью, когда человек находит путь, который избавляет его от неожиданных обстоятельств, удаляет от житейских волнений, поставляет его в пристани, так что он, будучи человеком, не испытывает ничего человеческого, или, хотя испы­тывает, но не колеблется? И удивительно, как он при постигаю­щих его искушениях не колеблется и не падает. Разве же не колебались многие из людей милосердых? Нет. Хотя они делались бедными, доходили до крайней скудости и подвергались несчастьям, но они не падали, представляя дела, совершенные ими, и благоволение к ним Божие, снискав себе небесную помощь, и имея у себя крепкий и надежный якорь – чистую совесть. Потому пророк и не сказал, что они не подвергнутся опасностям, но: "не поколеблется". Так и Христос о человеке, построившем здание на камне, не сказал, что он не испытает бури, но, и подвергшись ей, останется непоколебимым. То и удивительно, что он безопасен не от недостатка искушений, но и среди частых испытаний остается всегда непоколебимым.

Действительно невозможно, чтобы душа, богатая милосердием, когда-нибудь погрязла в нечистоте страстей. "В память вечную будет праведник" (ст. 6). Смотри, как не только во время жизни, но и по смерти праведник поучает и наставляет многих. Как же он может при жизни испытывать что-нибудь злое, когда и по смерти он делается для других наставником благодушия? Дабы люди самые неверные убедились, что плод его пребывает бессмертным на небесах, представляется опыт этого еще здесь, тогда как тело его зарывается и предается земле, память о нем носится повсюду. Такова сила добродетели: она не уступает времени, не увядает с течением дней. Впрочем, это делается для спасе­ния людей порочных. Сами праведники не нуждаются в похва­лах от людей; а живущие порочно имеют нужду в похва­лах праведникам, чтобы они, слыша похвалы, воздаваемые другим, делались ревностнее и когда-нибудь отстали от поро­ков. Где те, которые строят драгоценные гробницы и воздви­гают великолепные здания? Пусть они выслушают, что делает память вечною, – не каменные здания, не ограды и башни, а совершение добрых дел. Это говорит пророк для людей, крайне неверующих и не заботящихся о будущем, чтобы отклонить их от настоящего и видимого и направить к бу­дущему; а с другой стороны показывает, что добродетель, как я часто говорил, прежде других наград заключает на­граду в самой себе. "Худой молвы не убоится" (ст. 7).

Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: вести худой не убоится (άγγελίαν κακήν). Как выше он не сказал, что добродетельный не подвергнется искушению, но – подвергшись не поколеблется, так и здесь не сказал, что он не услышит худой вести, но – услышав не устрашится. 5. Как не убоится? Хотя бы он видел приближающуюся войну, или землетрясение, разрушающее города, или разбойни­ков и грабителей, отнимающих все, или варваров, делаю­щих набег, или болезнь, угрожающую смертью, или гнев судии, или что-нибудь другое, – он не боится, потому что напе­ред положил свое богатство в безопасном месте; и при на­ступлении смерти не только не трепещет, но спешит скорее переселиться туда, где скрыты его сокровища. "Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше" (Мф.6:21). Если купцы, пере­слав домой большой груз товаров, каждый день спешат увидеть свое богатство, то тем более человек, сложивший все свои сокровища на небесах, желает оставить настоящее и стремится к будущему. Потому ничто не может возбудить в нем страх. "Сердце его готово уповать на Господа, непоколебимо сердце его, не убоится, пока не увидит (погибели) врагов своих" (ст. 8). Другой пере­водчик (Симмах) говорит: твердо сердце его (έδραία), выражая тоже самое и поясняя слово: готово.

Смысл этих слов следующий: ничто не колеблет его и не привязывает к настоящему, но он весь всецело устремлен к Богу, пребывает в надежде, постоянно утвержден на уповании и ничем настоящим не расслабляется и не развлекается. Житейские заботы таковы, что они развлекают мысли, рассеивают ум. Итак, необходимо снова повто­рить это евангельское изречение: "ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше". "Непоколебимо сердце его, не убоится".

Вы хорошо знаете, что все козни происходят от денег и для денег, и все заботы лю­дей направлены к ним. "Пока не увидит (погибели) врагов своих". А кто враг его, кроме злых духов и самого диавола? "Он расточил: дал нищим, правда его пребывает в век века, мощь его вознесется во славе" (ст. 9). Так как пророк упомянул о милосердии, общительности и сострадательности, а между тем есть много степеней милосердия, – один подает меньше, другой больше, – то посмотрим, кого он называет ми­лосердым: того ли, кто подает от избытка, или того, кто от­дает все, что у него есть? Очевидно того, кто отдает все, кто не щадит при этом ничего. Того же требует и Павел, когда говорит: "кто сеет щедро, тот щедро и пожнет" (2Кор. 9:6). Заметь, какие превосходные выражения употребляет про­рок. Не сказал: подал, или: разделил, но: "расточил", выражая и щедрость подающего, и уподобляя дело его сеянию. Действи­тельно, так поступают сеющие, – они расточают то, что имеют и отдают видимое, чтобы получить будущее. Это лучше собира­ния богатства; расточать таким образом гораздо лучше, не­жели собирать. Расточается имущество, а собирается праведность; расточается непостоянное, а приобретается постоянное. Подоб­ным образом поступают и земледельцы; но они действуют не наверное, потому что от них принимает земля, а ты пола­гаешь в руку Божию, откуда ничто не может погибнуть.

Итак, когда ты смотришь на красивое золото и колеблешься отдать его, то вспомни о сеющих, вспомни о дающих взаймы, вспо­мни о торгующих, которые начинают с издержек и трат, и притом каждый из них вверяет свое имущество неизвест­ности, потому что и волны, и недра земли, и расписки должни­ков – все это неверно. Дающие взаймы часто теряли и сам капитал; а кто трудится для неба, тот не боится ничего по­добного, но может быть уверен в целости и капитала, и про­центов, если только можно назвать процентами приращение, которое гораздо больше самого капитала. Здесь капитал – иму­щество, а приращение – царство небесное. Видишь ли достоинство этого займа, приносящего проценты гораздо больше капитала? Это ты получишь в будущем, а в настоящем будешь на­слаждаться совершенным спокойствием, не будешь подвер­гаться козням, охладишь страсти клеветников и завистни­ков, проведешь всю жизнь в покое, не изнуряясь заботами о настоящем, но окрыляясь надеждою будущего. "Мощь его вознесется во славе". Чего особенно желают люди, то он часто и поставляет на вид, т.е. известность, знаменитость, которую до­бродетельные и там наследуют, и здесь получат в вели­ком обилии, потому что никто не бывает столь знаменит и славен, как человек милосердый. 6.

В собраниях, когда начнется речь об этом предмете, первых упрекают за издержки и бесполезную трату, а последнего всякий, даже самый бесстыдный, преступный, жестокий и бесчеловечный по­хвалит и выразит ему удивление. Такова добродетель: она по­лучает похвалы даже от тех, которые не следуют ей, тогда как порок отвратителен и ненавистен даже для тех, кото­рые предаются ему. Вот почему людей расточительных не хвалят даже те, которые пользуются от них, блудницы, воз­ницы, плясуны, а напротив отзываются об них худо; милосер­дых же не только бедные, получающие от них, но и все, не пользующиеся их щедростью, превозносят и любят. "Грешник увидит (сие) и разгневается, зубами своими поскрежещет и растает. Желание грешника погибнет" (ст. 10). Такова добродетель: она тягостна и невыносима для порока. Как огонь сжигает терние, так и человеколюбие раздражает людей бесчеловечных и жестоких, потому что оно служит обличением и укоризною их нечестия. Посмотри, как грешник, истаивая от гнева, не осмеливается произ­носить укоризну и прямо смотреть на светлое лицо добродетели; он истаивает в душе, выражает досаду зубами, но не смеет произнести ни слова, а только истаивает и терзается. Таков порок: хотя бы он достиг самого скипетра, хотя бы стоял близ облеченных в диадему, он всего презрен­нее и боязливее; он подобен буре, смятению и волнующемуся морю, хотя бы облечен был безмерною властью.