Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том пятый. Книга первая

А дабы кто не подумал, что это явление было периодическое или случайное, оно с того времени более не происходило, но было только однажды, когда повелел Бог, и притом действо­вало различно на различные лица. Беспорядочное течение вод, как бы разумное и одушевленное, по повелению Божию, одних спасло, а других погубило, для одних сделалось гробом, а для других колесницею. Тоже можно видеть и в пещи вавилонской. Огонь, действовавший простым и обыкновенным обра­зом, обнаружил великую разборчивость, когда Бог повелел, – одних, находившихся внутри его, он спас, а других, нахо­дившихся вне, объял и умертвил. "Иордан возвратился вспять".

"Горы прыгали, как овны, и холмы, как ягнята у овец" (ст. 4). Здесь представляется нам немаловажный вопрос. Некоторые в недоумении говорят: о вышесказанном мы знаем, что оно было; история пере­дала нам, что и Чермное море разделилось при исходе Израиль­тян, и Иордан обратился назад, когда проходил кивот; а о том, чтобы горы и холмы скакали, мы не видим нигде пись­менного свидетельства. Что же сказать на это? То, что пророк, желая сильнее выразить радость и величие чудес, представляет и сами неодушевленные твари играющими и скачущими, как бывает с веселящимися. Поэтому он и употребляет подобие: "как ягнята у овец"; эти бессловесные, когда радуются, скачками выражают свою радость. Как другой пророк, изоб­ражая бедствия, говорит, что и виноград рыдал и вино пла­кало (Ис.24:7), не в том смысле, будто виноград действи­тельно рыдал, – разве может рыдать виноград? – но, желая выразить чрезмерность скорби, усиленным образом представ­ляет и неодушевленные твари как бы участвующими в скорби; так и здесь пророк представляет тварь участвующею в ра­дости, чтобы показать величие этой радости. Так и мы, встречая какого-нибудь почтенного мужа и желая выразить происходящую от того радость, обыкновенно говорим: ты наполнил дом ра­достью, разумея не стены дома, но выражая чрезмерность радости. "Что с тобою, море, что ты побежало? И что с тобою, Иордан, что ты возвратился вспять?

(что с вами) горы, что вы запрыгали, как овны, – и холмы, как ягнята у овец?" (ст. 5,6) Продолжает речь в виде вопроса и обращается к стихиям опять в том же смысле, в каком изобразил их скачущими. Как там он говорил о них, не усвояя им чувства, но желая показать чрезмерность радости и величие со­вершившихся дел, так и здесь предлагает им вопрос не потому, чтобы они имели чувство и могли отвечать, но чтобы яснее выразить предмет и показать его чудесность. 3. Так как произошло нечто новое и необыкновенное, то он и делает такой вопрос, и сам предлагает ответ. Ка­кой? "От лица Господа подвинулась земля, от лица Бога Иаковлева" (ст. 7). Здесь опять названием движения выражает удивление, изумление, восторг, чтобы показать величие событий. Желая при этом показать, как велика добродетель этого мужа (Иакова), имя раба соединяет с именем Господа. Так и Павел вменяет это в великую честь святым, и приписы­вает тому, что они отрешились от всего житейского. Он не только упоминает об этой чести, но излагает и причину ее, чтобы показать слушателю тот путь, которым он может до­стигнуть такого преимущества. Какого? Того, чтобы Бог назы­вался именем рабов. Потому и сказал: по этой причине не "не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:16). Как же Бог назывался их именем? Он говорил: "Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова" (Исх.3:6).

Излагая наперед при­чину такого названия, апостол говорит: "все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле". Вот причина, – потому и продолжает: по этой причине "и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом" (Евр.11:13-16). Какая же, скажи мне, причина этого? Та, что они исповедали себя странниками и пришельцами, не имели никакой привязанности к настоящему, но, отрешив­шись от всего житейского, жили таким образом в земле чужой. "Обратившего камень в озёра воды и нерассеченный – в источники вод" (ст. 8). Могут ли, скажи мне, получить прощение люди жестокие и упорные, когда камень, несекомый, твердый и грубый, повинуется велению Божию, а человек, украшенный ра­зумом, самое нежное создание, становится бесчувственнее камня? "Нерассеченный" (άχρότομον) пророк называет здесь камень, как не легко уступающий железу и только с поверхности (έχ των άχρων) едва раздробляемый ударом. Но и он изменил, говорит, свои естественные свойства и произвел источники вод. Творец природы может изменять сами законы ее и являть противопо­ложные им действия, как и поступал Он часто во многих случаях, показывая, что Он же создал все из ничего.

Та­ким образом, сказав о древних благодеяниях, чудесах, знамениях, – как Бог избавил иудеев от рабства инопле­менникам, как вывел на свободу, как изменял стихии и все исполнял радостью, пророк обращается теперь к настоя­щему, прибегая к той пристани. И как прежнее совершалось не за заслуги людей, получавших благодеяния, а по человеко­любию Божию и "ради имени Моего", чтобы, как говорил Он, "чтобы оно не хулилось" (Иез.20:9), но чтобы все видели из дел силу и могущество Его и посредством их поучались, – так и теперь пророк представляет тоже основание и говорит: если мы неисправны по жизни и безответны по делам, то сделай это ради имени Твоего, что говорил некогда и Моисей. Согласно с ним и псалмопевец говорить: "не нам, Господи, не нам, а имени Твоему дай славу, по милости Твоей и истине Твоей!" (ст. 9). Не для нас, говорит, не для того, чтобы нас сделать более славными и знаменитыми, но чтобы стала известною сила Твоя. А имя Его как тогда про­славляется, когда Он защищает и помогает, так просла­вляется и тогда, когда мы живем добродетельно и блистаем своим поведением. "Так да светит свет", сказал Господь, "ваш пред людьми чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного" (Мф.5:16). И как добродетельною жизнью нашею оно прославляется, так напротив по­рочною жизнью хулится.

Указывая на это, Он сказал через пророка: вас ради имя мое хулится во языцех (Пс.52:5). Та­ким образом, не имея возможности ничем оправдать их, псалмопевец прибегает к этому, как делал и Моисей. Впрочем, Бог, пекущийся о спасении людей, не всегда так поступает. Если бы Он всегда так поступал, то многие из людей беспечных сделались бы еще худшими, имея вели­чайшую надежду на безопасность от бедствий в том, что Бог будет постоянно спасать их для Своей славы. Но этого не бы­вает, потому что Бог заботится не столько о своей славе, сколько о спасении людей. Если люди иногда презирают славу, то тем более Бог, Который ни в чем от нас не нуж­дается. Но пророк, принимая на себя ходатайство за них, как я сказал, представляет в защиту их то, что было возможно, и два раза повторяет выражение: "не нам, Господи, не нам", по­казывая великое недостоинство спасаемых, "а имени Твоему дай славу". Мы достойны бесчисленных бедствий, но "по милости Твоей и истине Твоей!". Другой пере­водчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: по милости твоей (διά τό έλεόζ σου). Видишь, как ясно и сам пророк знал, что Бог часто, забывая о собственной славе, заботится только об исправлении грешников. Поэтому он и присовокупляет: "по милости Твоей и истине Твоей", т.е. по милости Своей окажи нам помощь; если Ты не желаешь Себе славы от людей, то – "по милости Твоей и истине Твоей".

Бог мо­жет, да – может, не только милуя, но и наказывая, достигнуть славы; но не так, говорит, поступи с нами, а "по милости Твоей". Нам следовало бы воздать славу имени Твоему своею жизнью и поведением; но так как мы этого не сделали, то по­ступи с нами по Своему снисхождению, по милости и человеко­любию. "Пусть никогда не говорят язычники: "где Бог их?" (ст. 10) 4. Слышу, как и ныне многие, когда молятся, повторяют эти слова; но боюсь, чтобы когда-нибудь не пришлось им в другом смысле говорить: "где Бог их?" – когда многие ста­нут похищать, обижать и делать бесчисленные неприятности. "Бог же наш на небе и на земле: все, что захотел, сотворил" (ст. 11). Здесь пророк говорит против заблуждения неразум­ных. Так как многие из них не знают, что есть Бог, то для истребления такого заблуждения он говорит: "Бог же наш на небе и на земле: все, что захотел, сотворил" . Если на небе, то тем более на земле. Что же значит "на небе все, что захотел, сотворил"? Здесь он разумеет или горние силы, бесчисленные сонмы их, или повеления Божии, которые легко исполняются. Если же на земле существует великое смятение и беспорядок, то не удив­ляйся. Это происходит от злобы людей, от порочности винов­ников этого, а не от бессилия Божия. О силе и могуществе Божием свидетельствует все, совершающееся на небе. Если же на земле не так, виновны в этом люди, сделавшие самих себя недостойными.