Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга вторая

Если же ты дух, покажи, кто ты, не скрывайся под видом человека. Сыновья твои, говорит, и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего. Смотри, как всякого разумения и мудрости был исполнен блаженный Иов, и как утверждал он дружбу детей. Он размыслил о том, что Каин и Авель были братья, были одни во всей вселенной, не имели никакого повода к вражде, потому что вся земля предназначалась в общее владение им, — и при всем том Каин позавидовал чести Авеля и, восстав, убил брата своего. В попечении о детях, каждый день блаженный Иов приносил Богу жертву о грехах неведения, вставая утром и говоря: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем (ст. 5)

Но ненавистник добра диавол это самое и ухитряется обратить в пагубу для ни в чем неповинных детей: в полдень, когда все они, по обычаю, были вместе, когда они наслаждались взаимным миром, тогда-то восстал он против них с непримиримой злобой. Они (воз­гревали) дружбу, а он изощрял меч; они созидали любовь а он разрушает дом. И в одно мгновение дом сделался могилой, стол — ямой несчастья, овчая ограда — пучиной корабле­крушения, и все овцы — добычей зверя. Что же тогда тот доб­лестный? Он не был смущен, не пал духом. Как восхва­лить его? Где найти достаточно слов для этого? Какой труд понадобится для рассказа о нем? Какая мужественная и бла­женная душа! Какое великое терпение, не имеющее себе равного! Да, возлюбленные, моя душа смущена, мое сознание мятется, хотя и вижу Иова увенчиваемым. Но, конечно, я теперь, даже при виде венценосца, подавлен этим несчастьем в большей степени, чем он сам тогда под свежим впечатлением от гибели своих детей. Мое сердце разрывается; думаю, что и вы испытываете те же самые чувства. Где мне взять сил, чтобы рассказать об этом несчастье и выразить те чувства удивления, какие наполняют мою душу? Плотские родители, когда у них больной ребенок лежит при последнем издыхании, сидят вокруг его ложа, ловят его последние слова, осыпают его ласками, развлекают несбыточными надеждами, целуют в уста, давая последнее родительское целование.

Но вот он ис­пустил дыхание, как повелел давший его: тогда родители кладут его, складывают руки, закрывают ему глаза, выпрямляют голову, расправляют ноги, омывают, окружают соот­ветствующими похоронными обрядами, и всем этим облегчают свое горе. А что должен был испытать этот мужественный подвижник? Он пошел в дом, который сразу в одно и то же время оказался и домом, и гробом, местом пира и над­гробием, где праздник сменился плачем. Он раскапывал и отыскивал члены детей, и находил вино и кровь, хлеб и руку, глаз и прах. И он брал то руку, то ногу, то голову; вы­таскивал вместе с землей, с обломками камня и дерева, то часть чрева, то какой-нибудь из внутренних органов, вместе с прахом. Сидел этот подвижник, поднимающийся до неба, рассматривая растерзанные члены своих детей. Сидел он, прикладывая член к члену, руку к руке, приставляя голову к груди, колена к бедрам. Ведь это было не одно из обык­новенных несчастий, но катастрофа, превосходящая всякое слово, устроенная диавольской силой и злобой. Итак, сидел Иов, этот в полном смысле слова несокрушимый адамант, этот блаженный, разбирая члены своих детей, чтобы как-нибудь женских членов не смешать с мужскими, и формы юноши не соединить с девическими членами. О, благородная душа, вознесшаяся выше ангельских похвал! Почему?

Потому что во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге (1:22), но за все это вместо жертвы принес Богу полную благодарность в таких словах: да будет имя Господне благословенно, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово 2

Слово 2

1. Высокими качествами должны отличаться повествования о великих делах, и для блестящих историй святых нужен блестящий язык и такая же мысль, — мысль, искренне созерцаю­щая Священные Писания, и язык, ясно толкующий божественные дела. В особенности требует этого предлежащий нам пред­мет, я разумею — страдания блаж. Иова, осиявшие всю поднебесную как яркий образец терпения. Конечно, такая задача превы­шает наши слабые силы, но я твердо уповаю, что благодать Божия даст нам слово не по достоинству говорящего, но по предстательству отцов. Итак, обратимся к самому рассказу. Был человек в земле Уц, имя его Иов (Иов.1:1). Необходимо прежде всего рассмотреть, какое значение имеет это предисловие, и почему повествователь начинает свой рассказ этими сло­вами: был человек.

Был человек в земле Уц, имя его Иов. Указывает его природу, указывает и страну, из какой он происходил. И если, услышав о нем, как человеке, ты удивляешься, что он в жизни превосходил человека, то узнав, в какой стране процвел такой плод, ты еще более должен будешь удивиться тому, что такая роза произрасла среди терниев. Вникни тщательно. Ведь страна была Авсити­дийская, страна Исава, потому что Авситида происходит от Исава. Называется же эта страна страною скверного и порочного Исава, — как и у апостола сказано: чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав (Евр.12:16), — чтобы ты удивлялся, в ка­ком рассаднике злобы процвел такой плод истины. Этого мало: не только страна Исава его породила, но и самый корень Исавов, потому что он был потомком этого бесславного че­ловека. В самом деле, Писание говорит, что Иов был пя­тым от Авраама. А как пятым, послушай: Авраам родил Исаака, Исаак Исава, Исав Рагуила, Рагуил Зару, а Зара Иова (Быт.36:33). Значит Иов вел свой род от Авраама чрез Исава. Этот корень и указан, чтобы ты удивлялся плоду. Кто был Исав? Блудодей и сквернитель. Кто был Иов?

По­томок блудника, этот человек, благочестивый и достойный удивления, являющийся предметом настоящей нашей беседы, говорит: если сердце мое прельщалось женщиною и я строил ковы у дверей моего ближнего, — пусть моя жена мелет на другого, и пусть другие издеваются над нею (31:9,10). Исав по своей не­воздержности и ненасытности имел многих жен; Иов же, соблюдение нравственности ставил законом своей жизни и настолько успевал в этом, что чужая красота не оболь­щала его; блуда и прелюбодеяния он удалялся настолько, что не обращал внимания даже и на свободных женщин, т. е. на девиц еще не просватанных, — или говоря еще яснее: настолько далек был от всяких замыслов против чужих браков, что даже на незамужнюю девицу, относительно которой не было никакой опасности, не обращал глаза с невоздержностью. Кто об этом свидетельствует? Сам Иов. Завет, говорит он, положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице (31:1). Смотри, до какой степени строг он во всем, что касается благочестия. Он приучает свой глаз подчиняться требованию благочестия, и все члены свои воспитывает в исполнении правды, — и вот, ведя род свой от блудника, он просиял ве­личайшим благочестием. Исав, что касается его намерений, был даже братоубийцей; конечно, он не привел в исполнение своего замысла, но самое намерение уже должно быть вменено в вину.

И сказал Исав в сердце своем, говорит Писание, приближаются дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего (Быт.27:41). Значит, корень — братоубийца, а цвет этого корня увенчивается за доблесть правды. Тот восставал против природы и брата своего считал чужим для себя, а этот и чужих считал братьями, говоря: я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного и вместо мужа матери их; отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно (Иов.29:12,16). И вообще все чужое уважает как этот потомок Исава, — Исава, чужое делавшего своим. Исав в сердце своем замышлял убить Иакова, Иов же приносил жертвы за сыновей с тою мыслью, не свое согрешили ли они в сердце своем. Тогда как тот в сердце своем имел попечение об убийстве, этот великий и благородный борец, боясь, чтобы дети не восприняли в сердца свои греховного яда, приносил о них жертву и тельца еди­ного за грех. Именно так говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем (1:5)? Подумай, до какой тонкости простиралось у него воспитание характера! И как он поступает?

Помня, что предки их — Исав и Иаков — враждовали друг против друга (это не значит, однако, что Иаков разде­лял злобу брата, вина за которую и падает на Исава), Иов несогласие предков разрешает в своих детях взаимным угощением, заставляя сыновей своих ежедневно обедать вместе, чтобы постоянное общение за трапезой разрешало яд злобы. Посещали друг друга сыновья Иова, с юного возраста воспи­тывая в себе единодушие, упражняясь в мире, и друг с другом вместе ели и пили, — посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними (1:4). Какая отсюда польза для слушателя? И для чего прибавил повествователь об участии се­стер в пирах братьев? Чтобы показать, какое целомудрие господствовало на их пирах, до какой степени там не было беспорядочного и безудержного смеха и невоздержания, унижа­ющего трапезу; если могли участвовать девицы, то ясно, что пиры братьев не осквернялись пьянством, но украшались согласием. Был человек в земле Уц, имя его Иов. Го­лубь среди ястребов, овца среди волков, звезда среди обла­ков, лилия среди терний, росток правды на ниве неправды. И был человек этот непорочен (1 ст.). 2. Обрати внимание на эти слова. У языческих философов есть такое определение человека: "человек, говорят они, есть животное разумное, смертное". Так определяют философы. В Писании не найдешь подобного определения, но какое?