Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга вторая

Тогда подошел Навуходоносор к устью печи, раскаленной огнем, и сказал: Седрах, Мисах и Авденаго, рабы Бога Всевышнего! выйдите и подойдите! Тогда Седрах, Мисах и Авденаго вышли из среды огня (ст. 93). Почему же они вышли не прежде, как он позвал их? Хорошо и то, что он наперед спросил вельмож, чтобы после своего ответа они не могли сделать никакого возражения, и чтобы они не имели времени одуматься. Как Моисею Бог говорил: что это в руке у тебя? (Исх.4:2), — так и их Навуходоносор предупреждает этим вопросом. Вот, я вижу, говорит он, четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию. Вероятно, он явился в вели­кой красоте. Почему же ты, Навуходоносор, узнал Сына Бо­жия? Посмотри, как варвар пророчествует по одному виду. Тогда подошел Навуходоносор к устью печи, раскаленной огнем, и сказал: Седрах, Мисах и Авденаго, рабы Бога Всевышнего! выйдите и подойдите. Заметь: он не приказал погасить печь, но сказал, чтобы они вышли. Видишь великое и дивное чудо. Он назвал их тем названием, которым надеялся особенно угодить им. Нет ничего равного этому благо­родному званию. В самом деле, послушай, что говорит сам Бог: Моисей, раб Мой, умер (Иис. Нав.1:2). И Исааку, гово­рится, рабу Твоему (Быт.24:14). Таким названием восхи­щаются ангелы, и херувимы, и серафимы.

После того отроки не медлили, как сделал бы тщеславный человек, но тотчас послушались; и сошлись все видеть чудо.

Глава 4.

Я, Навуходоносор, спокоен был в доме моем и благоденствовал в чертогах моих (ст. 1). Почему пророк написал так, а не сказал: Навуходоносор спокоен был, — написал как бы от его лица? Мне кажется, что это — слова самого Навуходоносора. Когда он исправился от прежнего заблуждения, то, может быть, обнародовал такое послание. А Даниил приводит сам указ, чтобы быть досто­верным. Здесь говорит роду человеческому сам испытавший это. И посмотри, какое наставление дается здесь гордым. То, что он потерпел, — от гордости, и сам и в начале и в конце указы­вает, что причиною всего была гордость. В конце он говорит: Который силен смирить ходящих гордо (ст. 34), а в приступе, в самом начале, показывает причину гордости: там объясняет, что за это он был унижен, а здесь говорит, отчего это прои­зошло, — именно оттого, что он наслаждался великим благо­денствием; так и Давид говорит: овладела ими гордость (Пс.72:6). Так точно и здесь причиною этого является пол­ное благоденствие. В начале он говорит: спокоен был в доме моем и благоденствовал в чертогах моих. Невозможно, чтобы соединились вместе все блага. Случается быть счастливым по должности и несчастливым в своем доме, как было с Иродом, или с Давидом; слу­чается быть несчастливым в делах общественных, но не терпеть ничего неприятного в доме; случается пользоваться миром в городе, но испытывать тревоги по должности.

А этот человек благоденствовал во всех отношениях; ничто не огорчало его. Видишь ли, какое зло — безмятежность? Как для укрепления тела, когда нет обязательных трудов и занятий, мы занимаемся особыми упражнениями, так обыкновенно де­лает и Бог, чтобы укротить излишнюю силу. Но я видел сон, который устрашил меня, и размышления на ложе моем и видения головы моей смутили меня. И дано было мною повеление привести ко мне всех мудрецов Вавилонских, чтобы они сказали мне значение сна (ст. 2, 3). Посмотри, как Бог хочет смирить его не самим делом, но предсказанием будущего события, и как страшен был сон. Почему же и теперь не отступил от него дух его и он не забыл сна, как прежде? Потому что Даниил уже прежде пред­ставил достаточное доказательство (своей мудрости), именно при объяснении прежнего сновидения, и не было никакой нужды прибегать ко вторичному испытанию. Бог совершает все ради нужды, а не из тщеславия. С другой стороны это делается и для обличения волхвов, чтобы они опять не сказали: да скажет царь рабам своим сновидение, и мы объясним его значение (Дан.2:7); они уличаются в том, что не могут сделать ни того ни другого. Они не могли опять сказать: дело, которого царь требует, так трудно, что никто другой не может открыть его царю, кроме богов, которых обитание не с плотью (Дан.2:11).

Этим царь убеж­дался, что и прежде Даниил говорил не по человеческой му­дрости; убеждался, что и в прежние времена волхвы не гово­рили ничего здравого, как сам он сознался, но только не­кому было обличать их. А когда явилось для них обличение из Иудеи в лице Даниила, то они уже не смеют и притво­ряться. Таким образом они опять приглашаются по внушению (Божию). Достойно удивления, почему царь, испытав силу Да­ниила в таких делах, не призвал его прежде всех? Сам Бог устроил так, чтобы победа Даниила произошла после их поражения. Устрашил меня, говорит царь; однако и при этом не сделался лучшим, но захотел испытать на самом деле. Так всегда Бог невиновен. Тогда пришли тайноведцы, обаятели, Халдеи и гадатели; я рассказал им сон, но они не могли мне объяснить значения его. Наконец вошел ко мне Даниил, которому имя было Валтасар, по имени бога моего, и в котором дух святаго Бога; ему рассказал я сон (ст. 4, 5). Наконец, говорит, вошел ко мне Даниил. Говорит, как забывший Даниила. Действительно, уже много лет прошло (после первого сна), а он скоро забы­вал, как имевший столько забот и живший в такой роскоши. Название: другой (в русском переводе этого слова нет) показывает, что царь почти совсем забыл его. По имени, говорит, бога моего. Не хочет ли он этим сказать: я так почтил его, что именем бога назвал его?

У них был обычай называть детей своих именами богов, по­тому что и людей они иногда признавали богами. Так и у нас есть имена Вил и Велий. Когда бесы увидели, что таким образом людям воздается почитание и приписывается название богов, то и сами стали содействовать этому. Почему он гово­рит: Даниил, которому имя было Валтасар? Потому что Даниил имел силу Божию. Это имя было у них величайшею честью. И Даниил позволял им называть его этим именем; но сам нигде, упоминая о себе, не называет себя Валтасаром, но го­ворит: я Даниил. Какой чести удостоился сын царя, такой же и он, потому что и до испытания он казался удивитель­ным по самому виду своему. Не собственною силою, говорится, он изрекал, но в котором дух святаго Бога; здесь гово­рится не о том Духе, которого мы называем Утешителем, но вдохновенном, он был боговдохновенным. Валтасар, глава мудрецов. Он был, говорит, первым из них. Смотри, сколько знаков его превосходства пред другими. Валтасар, глава мудрецов! я знаю, что в тебе дух святаго Бога (ст. 6). Лучший из всех, кого я знаю. Царь сказал это, чтобы опять не поставить его в необходимость ответить: не потому, чтобы я был мудрее всех (Дан.2:30); царь своими словами надеялся особенно расположить его к себе, и потому сказал это прежде всего другого.

Если я назвал тебя князем обаяте­лей, то не подумай, что я сказал это во свидетельство того, будто ты говоришь от человеческой мудрости; ты глава мудрецов, но я знаю, что ты говоришь все, движимый силою боже­ственною; это я узнал по опыту. И никакая тайна, говорит, не затрудняет тебя. Таковы дела божественные; человече­ские дела несовершенны, а Божии не таковы. Объясни мне видения сна моего, который я видел, и значение его. Видения же головы моей на ложе моем. Что же говорит он? Я видел, вот, среди земли дерево весьма высокое. Большое было это дерево и крепкое, и высота его достигала до неба, и оно видимо было до краев всей земли. Листья его прекрасные, и плодов на нем множество, и пища на нем для всех; под ним находили тень полевые звери, и в ветвях его гнездились птицы небесные, и от него питалась всякая плоть (ст. 6-9). Что значит это видение? Им опять изображается непостоянство дел человеческих. Птицы, говорит, и звери наслаждались тенью его, и обитали в нем, и пища была им от него. Го­ворится о власти его, простиравшейся на всю вселенную. Итак, прежде под видом кумира, а теперь под видом дерева от­крываются ему события. Почему Бог не послал Даниила возве­стить это? Потому что, когда события представляются наглядно, то речь о них является более достоверною и страшною, чтобы доказать, что Возращающий растения возвеличивает и царство сокровенно и без нашего ведома.