Страница 113 из 269
Видишь ли, слуга Божий, Феодул, в чем различие между ними? Простые люди видят главное, а глупые второстепенное. Простецы видят славное деяние Христово и, восхищенные, прославляют Его и словами, и слезами радости, и восторгаются: никогда не бывало такого явления в Израиле203. Глупцы же смотрят на это деяние через очки зависти и личного тщеславия, сквозь предрассудки педантизма и, помраченными мозгами раскидывая и нечистым оком взирая, задают глупый вопрос: Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?
Наклонись, Феодул, я шепну тебе что-то на ухо. Вся история христианства от дней оных и доныне – это огромная сцена, на которой встречаются актеры только двух амплуа: простецы и глупцы. Я имею в виду отношение людей ко Христу. Ведь Христос стал осью колеса всей мировой драмы, от Адама до конца времен. Это колесо, как пьяный, вертелось туда-сюда, и люди баснословили о нем в меру своей фантазии. Но, когда явилась ось, стало видно и понятно движение колеса. По этой оси все равняется, все меряется и все оценивается. Нет другого мерила.
Простые души – это те, кто не отделяет и мелкие незнания, и многие мелкие знания, и богатство, и нищету, и какое бы то ни было земное нагромождение, будь то духовное или материальное, от самых значительных реалий. Простыми душами были и богатый Иосиф из Аримафеи, и ученый Никодим, и лекарь Лука, и авторитетный князь еврейский Иаир, и сотник римского гарнизона в Капернауме, и даже весьма ученый законник Гамалиил, и его ученик Савл. Почему они были просты, а не глупы? Потому, что сохранили способность отличать главное от второстепенного, духовное от формального, Божественное от человеческого.
Ах, Феодул милый, признАюсь тебе, что и в наши дни, в этом двадцатом столетии, я не могу найти людей третьего типа. Вижу только простецов – богомольный крестьянский народ, который за Христа, и глупцов – антихристов. То – огромный народ Божий, а это – торговцы мелочевкой и в решающие минуты предатели Бога и своей души. Единомышленники Иудины!
Лицо Иисусово
Какое лицо ты больше всего хотел бы увидеть, Феодул? Из всех лиц человеческих, от начала мира появлявшихся под солнцем, на чье лицо ты хотел бы ненасытно глядеть, Феодул?
Великий царь и пророк древних времен видел за свою жизнь миллионы человеческих лиц. Видел их, вглядывался в них и оставался недоволен. Не могла его удовлетворить преходящая красота человеческая. Изменчивость ее он хорошо познал и на других, и на себе. И, жаждущий красоты неизменчивой, непреходящей и совершенной, он вопиет к Богу: Ищу лица Твоего, Господи! (ср.: Пс. 26, 8). И снова, по другому поводу, повторяет: Одного просил я у Господа… созерцать мне красоту Господню (ср.: Пс. 26, 4). И опять воздыхает и просит: Яви светлое лице Твое рабу Твоему (Пс. 30, 17).
И еще назидает своих: Ищите Господа и силы Его, ищите лица Его всегда (Пс. 104, 4).
Но то, чего этот вдохновенный муж жаждал и искал, не дано ему было увидеть, как и никому другому до нисшествия Сына Божия на землю. Как и Господь Сам сказал Своим ученикам: истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, чтО вы видите, и не видели, и слышать, чтО вы слышите, и не слышали (Мф. 13, 17).
Каким должно было быть лицо Иисусово, если оно смогло растрогать Предтечу Иоанна, столь сурового к себе и строгого к другим, и он радостно воскликнул: вот Агнец Божий?204
Каким было это лицо, в которое все в синагоге назаретской с удивлением всматривались, когда Он, начиная Свое земное служение, стал читать из пророка Исаии: Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим?205
Поистине, необыкновенным должно было быть лицо Мессии, если многие тысячи людей по три дня не отводя глаз смотрели на Него, забывая о голоде и усталости физической;
и если многие оставляли свои дела и бежали за Ним и через озеро Галилейское переправлялись206, только бы еще и еще глядеть на Него и слушать, и еще и еще быть в Его присутствии;
и если отпетый грешник иерихонский, богатый Закхей, осмелился на глазах у людей, ненавидевших его, влезть на дерево, только бы увидеть это лицо207;
и если царь Авгарь из далекой Халдеи решился послать своего живописца, чтобы он на холсте запечатлел лицо Иисусово и он, Авгарь, смог хотя бы на портрете увидеть Его?
Из притчи о царе Авгаре мы черпаем исключительные сведения о лице Иисусовом. Этот царь Авгарь отправил из своей столицы Едессы самого лучшего художника, по имени Анания, в землю Израилеву, чтобы он изобразил Иисусов лик и принес ему.
После долгого путешествия Анания добрался туда, куда был послан своим господином. Однажды нашел он Иисуса среди огромной толпы народа. Встал он поодаль, натянул холст и стал рисовать лицо Иисусово. Но работа ему давалась отнюдь не легко. Лишь только начал он рисовать, как лицо Иисусово переменилось, и он взял другой холст. Но и тут, лишь только ему показалось, что сейчас он уловит черты и цвет лица, лицо опять переменилось. Он взял третий холст, но опять то же самое. Холст за холстом он бросал и опять на новом начинал работу, но все без успеха. Лицо непрестанно менялось, и Иисус всякое мгновение казался другим. Анания стал впадать в отчаяние, ибо он столкнулся с тем, с чем никогда не сталкивался ни один человек, владеющий искусством живописца.
Проницательный Господь прозрел намерение художника, призвал его и по милости Своей избавил от отчаяния: взяв у него кусок полотна, приложил к Своему лицу, и лик Его оказался чудесно отпечатленным на полотне. Художник Анания принял полотно из рук Спасителя, поклонился Ему и, поблагодарив с трепетом и восхищением, поспешил вернуться домой. Когда в Едессе его спросили, как выглядит Иисус Христос, он ответил, что Господь похож на всякого человека и что всякий человек может увидеть себя, глядя на Него.
Это свидетельство, правда, не записано в Евангелии, но сохранено в Предании Православной Церкви, в житии великого апостола Фаддея208 и в жизнеописании царя Авгаря. Оно многое говорит нам о характере Господа, отраженном на лице Его.
Всемогущий Божий Дух проникал сквозь плотской состав тела Иисусова и излучался навстречу каждому той добродетелью, которая скрыто жила в данном конкретном человеке. Спаситель пришел взыскать и спасти погибшее209, то есть то, что в человеке завалено грязью и грехом, то, что и сам человек перестал ценить и осознавать. И даже если это лишь сотая часть души, Иисус узнАет, устремится к ней Своим Духом, чтобы извлечь ее, как сотую овцу, застрявшую в тернии, или как одну драхму, потерявшуюся в пыли, или как клад, зарытый на заброшенном поле. Так действует солнечный свет, падающий на песок, в котором лежит хрустальный осколочек. И этот один-единственный осколочек хрусталя в куче темного песка засверкает на солнце и заблестит, будто некое малое солнце, упав в песок, слышит приветствие большого солнца небесного и отвечает ему.
Так и всякий человек, поглядев на Иисуса, чувствовал Его в себе и узнавал себя в Его лице. Ведь в лице Сына Человеческого каждый человек видел себя тем, что делало его человеком. Так и Закхей не мог не вздрогнуть от страха и радости, когда в его душу вошел луч света от лица Господня и ударил в такой «хрусталик» человечности в толще грязи его мытаревых эгоизма и алчности – ударил и попал именно в этот хрусталик и вызвал его отблеск и сияние. Тут же вся эта черная грязь эгоизма спала с этого малого осколочка, и освобожденный хрусталь засверкал светом Христовым в раскаявшейся и в возрыдавшей душе Закхеевой. Осиянный и спасенный, человек возопил: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел (нанес ущерб, причинил убыток), воздам вчетверо!210 Так говорит этот спасенный утопающий, говорит будто от Христова Духа, а Христос, отвечая, говорит будто из сердца самого Закхея: ныне пришло спасение дому сему211.
Жена-грешница, известная в городе блудница, особенно между фарисеями, должна была почувствовать отвращение к самой себе, впервые увидев лицо Иисусово. Нечто зазеленело в помойной яме ее души, стало прорастать и уже не давало ей покоя: в лице Иисусовом узнала она свое подлинное существо. С тех пор что-то стеснилось в ее душе, что-то стало бороться: мусор – с тем, что зазеленело, что запало в душу, как сияющее семя, от этого Божественного лица. В конце концов пересилило в ней новое, чистое и святое, и, взяв свои деньги, грехом заработанные, она купила самый драгоценный нардовый аромат, пошла к Иисусу и излила на Него этот аромат вместе со слезами своими. Слепые фарисеи только соблазнились этой сценой. Если бы, сказали они, Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница (Лк. 7, 39). Воистину Господь знал то, что знали они, но они не знали того, что Он знал: они знали только ее грех и ничего больше, а Он знал и нечто иное – то, чтО в помойной яме её души росло и в куче мусора блестело. Они были как луна, под чьим бледным светом и хрусталь кажется темным, без отблеска, как простой песок. А Он пламенеющее Солнце Правды, Которое разделяет и различает, вызывает сияние светом лица Своего на искривленном осколочке хрусталя души жены-грешницы.