Страница 42 из 124
(Ст. 7–8). Привел для примера в своей речи и такую притчу. Как бывает дождь един на землю возделанную и невозделанную, причем земля возделанная приносит плод полезный для тех, от коих возделывается, и после плода получает и благословение, а земля невозделанная производит терния и волчцы и оказывается негодной, и подвергается проклятию, и конец же ея — в сожжение, так и те, кто приняли очищение в крещении и получили тело живое, если сохранят полученное, то получат благословение, то есть дары обетований; но те, кто после очищения грехов и приобщения Святому Духу снова вращаются в делах злых, названных терниями и волчцами, так как нет второго, могущего быть для них очистительным, крещения, — подвергнутся в конце сожжению.
(Ст. 9). После того, как апостол сказал это, устрашая их, чтобы не грешили и не имели нужды в (новом) очищении, — теперь обращается к укреплению их; если, говорит, нет другого крещения для (вторичного) очищения вас, то ваши дела и любовь ваша да будут постоянным для вас крещением. Хотя, говорит, так говорим и затворяем дверь милосердия перед праведными, чтобы они не грешили, однако для кающихся отверста дверь милосердия.
(Ст. 10). Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше, даяния то есть ваши, и любовь, которую имеете вы к святым бедным, находящимся в Иерусалиме.
(Ст. 11). Но так желаем, чтобы каждый из вас показывал рвение свое пред ближними своими, и не для того, чтобы самого себя выставить напоказ пред ближними своими, но чтобы возвещалась крепость ваша, потому что ожидаете совершенной надежды.
(Ст. 12). И до конца да не оказывайтесь немощными по уму вашему, впадая в грех благодаря продолжительности времени, но становитесь подражателями прежних отцов, кои верою руководились, не имея еще закона, предвозвещавшего им о будущем, но сами избирали ее (веру) по собственному разумению, и чрез долготерпение, которое было больше вашего, сделались наследниками сего обетования, которое дано вам. Долготерпение ваше продолжается семьдесят или восемьдесят лет, а их — сто семьдесят лет.
(Ст. 13–14). Ибо Аврааму давая обетование, Бог, поелику не было ничего другаго большаго, чем Он мог бы поклясться, поклялся Самим Собою ради жертвоприношения Авраамова, говоря: Мною Самим клянусь, говорит Господь, что благословляя благословлю бесчадие твое и умножая умножу бесплодие твое (Быт. 22:16–17).
(Ст. 15). И так долготерпел он (Авраам) сто лет и получил обетование свое.
(Ст. 16–17). Подобно тому, как люди большим себя клянутся во всяком споре, и Бог снизошел до того, что поклялся пред ними Самим Собою, потому и твердой оказывается та клятва. И этою самою клятвою желал Бог показать наследникам обетования, что обетование Его, ради Его клятвы, неизменно. Непреложная же клятва Его была для посредства между Богом, Ангелом и Авраамом.
(Ст. 18–19). Чрез два непреложные дела, в коих невозможно солгать Богу: одно, что поклялся Самим Собой, а о другом сказал Давид: поклялся Господь, и не раскается, что Ты — священник вовек по подобию Мелхиседека, — нам, сделавшимся наследниками этого обетования, утешение твердое является, так как мы прибегли для укрепления себя не к правосудию Божию, то есть не как прежние, но обратились к самому милосердию Божию и со всем тщанием твердо да пребываем в этом, дабы изъял и вывел нас из среды зол века сего и открыл нам путь во внутреннейшее завесы (то есть за завесу).
(Ст. 20). Не во Святая святых, куда входил Моисей, но во внутреннее место, за завесу на небесах, куда Предтеча наш вознесся и вошел Иисус Христос [по синодальному переводу (русскому): Куда предтечею за нас вошел Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека (Евр. 6:20)] и сделался Священником вовек, — не для того, чтобы совершать жертвоприношения, как Аарон, но чтобы возносить молитву всех народов, как и Мелхиседек.
Глава 7
(Ст. 1–2). Таково и значение самого имени «Мелхиседек», то есть царь правды и царь мира (ср.: Быт. 14:18). Апостол доказывает, что уже в самом имени его предызображено таинство благодати и правды Сына, Господа Мелхиседека. Мелхиседек же тот был Сим, сын Ноя. Что он существовал во дни Авраама, Исаака и Иакова, это, как думают некоторые, показывает книга Бытия. А что он обитал в Салиме, как своем наследии, это открывается из уделов тех племен, которые наследовали землю дома Хамова (Быт. 10:1).
(Ст. 3). Он, затем, был без отца и без матери и без родословия, — не сам Мелхиседек, но имя Мелхиседека не записано в родословиях, как и имя Израиля. Однако Сим и Иаков имели отца, мать, начало и конец (жизни), как и имена их вписаны в родословия. Имена же Мелхиседек и Израиль ничего это не имели, — их обоих прославил Бог этими двумя, данными им от Него, именами. И он уподобляется Сыну Божию по своему священству, так как пребывает вовек священство Мелхиседека, но опять — не в самом Мелхиседеке, а в Господе Мелхиседека.
(Ст. 4). Кроме того, апостол возвеличивает священство язычников пред священством иудейским, когда говорит: смотрите, как велик сей, коему и десятину дал из всего патриарх наш.
(Ст. 5–7). А в лице Авраама, давшего десятину Мелхиседеку, и колено Левиино, произошедшее от него, также получило десятину от него; левиты, хотя и брали десятины, но брали их не с чужих, а от самих себя принимали десятины, то есть от братьев своих, сынов Авраама. Этому же (Мелхиседеку), который не вписан в родословии левитском, десятину дал Авраам, которому было дано обетование священства и обещано, что в нем благословятся все народы. Каким же образом он мог нуждаться в благословении человека необрезанного? Не открывает ли это и не доказывает ли того, что если бы Авраам не был меньшим, чем Мелхиседек, то не имел бы нужны получить благословение от него?
(Ст. 8). И здесь десятины люди смертные берут; Мелхиседек, который был смертен, жил в то время для свидетельства ради Авраама, а именно — ради истинного благословения Мелхиседекова, (чтобы дать это благословение), назначенного в семени Авраамовом.
(Ст. 11). Итак, говорит, если бы совершенство священства [то есть совершенное исполнение назначения священства] было из колена Левиина (ибо народ с ним получил закон) [исполнение закона Моисеева требовало того, чтобы существовало ветхозаветное священство], — то какая еще нужда была бы возставать некоему другому священнику не по подобию Авраама, который был родоначальником тех священников, но по подобию Мелхиседека необрезанного?
(Ст. 12). Доказав таким образом перемену священства, он обращается теперь к доказательству того, что с переменой священства изменяется и закон: ибо с переменою, говорит, священства по необходимости и перемена закона совершается. Для чего же нужен жертвенный (требующий жертв) закон, когда жертвы и само священство упразднены?
(Ст. 13). Как Мелхиседек, о коем это говорится, хотя и принадлежал тому же поколению людей, но явился из другого колена, из коего никто другой никогда не приступал к жертвеннику, так и Тот, Кто принял священство его, был не из племени Левия, чтобы иметь соответствие Своему прообразу — Мелхиседеку.
(Ст. 14). Ибо известно, что от Иуды возсиял Господь наш Иисус Христос, из колена, о коем ничего относительно священства Моисей не сказал никогда. Напротив, за это поражен был проказой царь Озия, когда он захотел на самом деле перенести священство в колено Иудино, прежде чем пришел и в свое время принял это священство Иисус, Который происходил от Иуды (2 Пар. 26:16–20).
(Ст. 15–16). И более еще очевидно было то, что по подобию Мелхиседека возстает другой Священник, Который таковым не по закону заповеди плотской соделался, то есть поставлен был не так, как поставлялись священники в народе Иудейском: чрез окропление, освящение, помазание кровью и облачение его (первосвященника), — (не так) приял Господь наш, но по силе жизни, которая не уничтожается смертью.
(Ст. 17). Приял же Он это первосвященство по клятве, произнесенной Давидом [то есть содержащейся в псалме Давида]: Ты еси священник вечный по подобию Мелхиседека.
(Ст. 18). Отмена же бывает предшествующей заповеди, как и прежнего священства, ради немощи ее и бесполезности введения.
(Ст. 19). Вследствие земной слабости и чувственности, какую представлял закон, и по немощности, посредством которой он делал подзаконных людей бессильными пред страстями и похотями, он никого из них не приводил к тому совершенству, ради которого мы отрекаемся от всех достояний наших. Введение же Евангелия, — введено это Евангелие ради надежды, которая превосходила прежде возвещенную нам (в законе), — (соделало великое), ибо (теперь) чрез эту самую свободу нашу (от закона и надежду) приближаемся к Богу, между тем как тогда, вследствие чувственности и слабости закона мы, отверженные, удалялись от Него.