Страница 7 из 7
Само собою разумѣется, что ошибочнаго толковника надобно поправлять, ясно показывая ему, что несравненно выгоднѣе вовсе не сбиваться съ надлежащаго пути, дабы привычка уклоняться съ дороги не завела его или въ слишкомъ дальнюю, или даже въ совершенно противоположную сторону. Ибо безразсудно утверждая такой смыслъ, какаго нѣтъ у священнаго писателя, толковникъ, нерѣдко въ такомъ случаѣ встрѣчаетъ у писателя другія мысли, коихъ никакъ не можетъ связать съ найденнымъ отъ него смысломъ.
Если онъ чувствуетъ, что сіи послѣднія мысли въ полной мѣрѣ истинны и точны: то чувствуетъ въ тоже время и то, что никакъ не можетъ быть истиннымъ тотъ смыслъ, который онъ прежде нашелъ у писателя. Отсюда, не знаю — право, какимъ образомъ происходитъ, только происходитъ то, что истолкователь, пристрастивишсь къ собственному ошибочному смыслу, вдругъ начинаетъ быть недовольнѣе и сердитѣе на слово Божіе, нежели на самаго себя.
Это зло погубитъ его, если онъ допуститъ въ себѣ усилиться ему. Никогда не надобно забывать, что мы ходимъ здѣсь вѣрою, а не видѣніемъ (2 Кор. 5, 7); но ослабѣетъ вѣра тамъ, гдѣ потеряется уваженіе къ Священному Писанію: если же ослабѣетъ вѣра, — ослабѣетъ и самая любовь.
Ибо кто теряетъ вѣру, тотъ по необходимости теряетъ и любовь: нельзя любить того, чему не вѣришь. Напротивъ, кто вѣритъ и любитъ, тотъ, гаворя дѣла правды, и повинуясь законамъ ея, поставляетъ себя въ состояніе несомнѣнной надежды, достигнуть нѣкогда того, что любитъ. Посему вѣра, надежда и любовь составляютъ основаніе какъ всякаго истиннаго знанія вообще, такъ въ особенности науки изъясненія Священнаго Писанія.
42. Но мѣсто вѣры заступитъ видѣніе, мѣсто надежды — самое блаженство; любовь же, и по упраздненіи ихъ, еще болѣе усилится. Ибо, если мы по вѣрѣ любимъ то, чего еще невидимъ: то не болѣе ли будемъ любить оное, когда станемъ дѣйствительно видѣть? И, если по надеждѣ любимъ то, чего еще не достигли: то не паче ли будемъ любить тогда, какъ достигнемъ?
Между временными и вѣчными благами кромѣ другаго, та разность, что первыя мы любимъ болѣе тогда, когда еще не обладаемъ ими, по достиженіи же оныхъ, любовь наша къ нимъ охладѣваетъ; потому что онѣ не насыщаютъ души, предназначенной для вѣчности. Напротивъ, блага вѣчныя возбуждаютъ пламеннѣйшую любовь къ себѣ тогда, когда достигаемъ ихъ, нежели тогда, когда только желаемъ: ибо никто изъ желающихъ достигнуть вѣчныхъ благъ не можетъ представить ихъ себѣ такими, каковы онѣ сами въ себѣ, и сколько бы кто ни старался постигнуть ихъ мыслію, но получивши оныя, всегда найдетъ въ нихъ болѣе, нежели сколько воображалъ.
43. Посему кто имѣетъ вѣру, надежду и любовь, и постоянно пребываетъ въ нихъ: тотъ имѣетъ нужду въ самомъ Писаніи не столько для себя, сколько для того, чтобъ назидать другихъ. Такъ многіе живутъ въ пустынѣ, вовсе не имѣя у себя Библіи, а вмѣсто оной руководствуются вѣрою, надеждою и любовію.
Надъ ними, кажется, уже исполнилось то, что сказалъ Апостолъ: Аще пророчествія упразднятся, аще ли языцы умолкнутъ, аще разумъ испразднится (1 Кор. 13, 8). Вѣра и любовь такъ умудрила сихъ людей, что держась совершеннаго, они уже не ищутъ того, что отчасти: — совершеннаго, говорю, потолику, поколику возможно это въ настоящей жизни; ибо, въ отношеніи къ жизни будущей, никакой праведникъ на землѣ не можетъ назваться совершеннымъ.
Посему-то сказано: нынѣ пребываютъ вѣра, надежда, любы, три сія; больши же сихъ любы (1 Кор. 13, 13): ибо, достигнувъ вѣчности, когда упразднятся вѣра и надежда, любовь наша содѣлается и полнѣе и совершеннѣе.
44. По сей причинѣ, кто совершенно постигнетъ, что цѣль Закона есть любы отъ чиста сердца и совѣсти благія, и вѣры нелицемѣрныя (1 Тим. 1, 5); и кто все разумѣніе Священнаго Писанія будетъ основывать на сихъ трехъ добродѣтеляхъ: тотъ смѣло приступай къ изъясненію слова Божія.
Ибо, когда Апостолъ сказалъ: любы отъ чиста сердца; то симъ самымъ показалъ, что дóлжно любить [только] одно достойное любви. Къ чистому сердцу онъ присовокупляетъ благую совѣсть — для надежды: поелику тотъ не можетъ надѣяться достигнуть предмета своей вѣры и любви, кто имѣетъ худую, мятущуюся совѣсть. Наконецъ онъ говоритъ: и вѣры нелицемѣрныя; ибо, если мы искренно вѣруемъ, то, съ одной стороны, не любимъ ничего такого, что не дóлжно любить, — съ другой, провождая жизнь правильную, надѣемся твердо, такъ что надежда наша никоимъ образомъ не можетъ обманывать насъ.
Я сказаль здѣсь о предметахъ относительно вѣры столько, сколько почиталъ нужнымъ сказать, по обстоятельствамъ: подробнѣйшія же изслѣдованія объ этомъ можно найти въ иныхъ сочиненіяхъ, какъ мною, такъ и другими писателями написанныхъ. Теперь окончу первую книгу мою о предметахъ, и съ помощію Божіею начну изслѣдованіе о знакахъ.
Печатается по изданію: Христiанская Наука, или основанiя священной герминевтики и церковнаго краснорѣчiя. Творенiе блаженнаго Августина, епископа Иппонiйскаго. — Кiевъ: Въ Типографiи Кiево-печерской Лавры, 1835. — С. 13-66.
Наверхъ / Къ оглавленiю раздѣла I Русскiй Порталъ I Наслѣдiе Святой Руси I Русскiй агiографъ I Держава Россiйская I Гостевая книга I Новости I
«Русскiй Порталъ» © 2004-07, Александръ Клименко. При поддержкѣ Canto.ru.