Страница 2 из 5
Такожде да не къ распри ушеса приклонитъ, во все непщеваніе и злоизволеніе отъ ума изгнавъ, прилѣжнѣ и истиннолюбнѣ словеса да услышитъ.
Начну же сице. Да познаютъ извѣство, елицы и въ самомъ Римѣ ино учительство предсѣдящимъ обитаютъ, и во Италіи, и въ странахъ, яже за Алпійскими и Пиринійскими горами, и до Гадиря, яко мы, иже выи наши подлагаемъ подъ иго пречистѣйшаго престола апостольскія Церкве констянтинополскія, толико отстоимъ лукавствовати или новину дерзати въ преданнѣмъ намъ крѣпцѣ исповѣданіи соборныя апостольскія и непорочныя вѣры, елико и своего живота навѣты помышляти смертоносныя.
Вѣмы бо, вѣмы извѣстно, и отъ божественныхъ писаній о семъ извѣстихомся, яко еже подвигнути нѣчто малѣйшее отъ ученій вѣры, или премѣнити, превеликихъ есть отрицаніе, и жизни вѣчныя отпаденіе. И прежде иныхъ Свидѣтель есть самъ Основатель вѣры нашея, и всея истины и правды Начальникъ, Господь нашъ Iсусъ Христосъ, иже наченъ боголѣпное учительство къ своимъ ученикомъ, аки основаніе крѣпко и неподвижимо того предлагаетъ, еже со всякимъ прилѣжаніемъ и храненіемъ многимъ даже и до малѣйшія соблюдати Его заповѣди неподвижны и непремѣнны.
Глаголетъ бо во евангеліи иже отъ Матѳея: иже убо разрѣшитъ едину отъ заповѣдей сихъ меньшихъ, и научитъ тако человѣки, мній наречется въ Царствіи Небеснѣмъ, и прочая [5]; а еже мній, божественный Златоустъ протолкуя, сирѣчь осужденъ будетъ, истолкова. Аще же нѣкто дерзнетъ, яко о законныхъ заповѣдехъ сіе глаголаше Iсусъ, занеже выше рече, іота едина или едина черта отъ закона не прейдетъ, и прочая, не истиннѣ речетъ; ибо самъ Спасъ первый заповѣдь, яже о суботѣ, разрѣшаше, тѣмже и отъ фарисей оклеветашеся, глаголющихъ: сей человѣкъ нѣсть отъ Бога, зане не хранитъ суботы; но и по немъ ученицы Его, ихъже первый есть блаженный Павелъ, аки противу всѣхъ заповѣдей законныхъ, будущая образующихъ, всѣхъ себе обративше, вся разориша, якоже Дѣяній священная книга и иныя богодохновенныя книги повѣдаютъ.
Видится убо о заповѣдехъ благодати Спаса сіе глаголавша; сего ради и совершая боголѣпное то учительство, таковою заповѣдію паки учениковъ приточнѣ утверждаетъ, глаголя: всякъ убо слышаяй сія Моя словеса, но яже Азъ нынѣ рѣхъ вамъ, и творитъ та, уподоблю его мужу мудру, и прочая даже до конца [6].
Не токможе всѣхъ Спасъ заповѣда намъ неподвижно соблюдати свое боголѣпное учительство, но и въ божественномъ евангеліи, еже отъ Іоанна, не единою, но многащи сіе видится творя съ великимъ прилѣжаніемъ, нынѣ убо приточнѣ: не входяй, глаголетъ, дверми въ дворъ овчій, но инудѣ входя, той тать есть и разбойникъ [7].
Кто убо дверь есть, токмо глаголавый: Азъ есмь дверь овцамъ, нынѣ же, и егда своя овца изводитъ, предъ ними ходитъ, и овца послѣдуютъ Ему, зане вѣдятъ гласъ Его, по чюждему же не послѣдуютъ, но бѣжатъ отъ него, понеже не вѣдятъ чюжаго гласа, нынѣ же пребывайте въ любви Моей, — и како пребудемъ въ ней, — научаетъ глаголя: аще заповѣди Моя соблюдете, пребудете въ любви Моей [8]; и паки: аще вы пребудете въ словеси Моемъ, воистину ученицы Мои есте, и познаете истину, и истина свободитъ васъ [9].
Како убо не явственнѣ лжутъ глаголющіи, не подвигнути ничтоже отъ божественнаго евангелія, иже толь грозную и высокую догму отъ Христа убо ученикомъ гласомъ живымъ преданную, послѣди паки по лѣтѣхъ нѣколицѣхъ Вознесенія Спасова на небеса, отъ блаженнаго Іоанна, въ Патмѣ островѣ Духомъ Святымъ и укончанну и запечатлѣнну, не устрашаются преписующе, и приложеніемъ гласа чюжаго во священномъ исповѣданіи вѣры растлѣвающе?
или како похвалятся ктому, яко съ Христомъ сбираютъ, учительство Его не соблюдающе? како не вмѣнятся тати и разбойницы, не евангельскою дверію въ дворъ овчій входяще, или како истиною свободятся отъ мукъ безконечныхъ, иже истинѣ евангельской не повинуются, отъ толикихъ и толь великихъ богоносныхъ отецъ, и лѣты богопріятныхъ свидѣтельствованой и утверженой?
како же и отъ любве Спасовы не отлучатся, не хотящіи Его богословіи о Святѣмъ Дусѣ послушати, но отъ растлѣнныхъ тѣхъ и по земли валяющихся лжемышленій упражняемыя мудрости міра сего отвлачими, Параклитова достоинства единоисходна отъ Отца, двѣма началы зѣло буе, да не реку нечестивѣ, написуютъ, не вѣдуще, зане яко Единородный отъ Отца единаго и единъ раждательнѣ раждается, и собство Его есть единородство, такожде и Духъ Святый равенъ сый по всѣхъ Отцу и Сыну, единъ Той исходнѣ отъ Отца единаго исходитъ, сего ради и единоисходно происхожденіе суще нарицается, и сіе собство Его есть усвоеннѣйше? Но о сихъ убо потомъ речемъ.
Нынѣ же богоносныхъ мужей да прилагаемъ заповѣди, яко обѣщахомъ. Абіе же и Павелъ божественный отъ іудейскаго мрака, вкупѣ же и неистовства возбнувъ, и истинныя лозы чашю животворную всю испивъ, и Спасово изволеніе познавъ извѣстнѣйше, къ Колоссаемъ пиша заповѣдаетъ: блюдитеся, да никто васъ будетъ прельщая философіею и тщетною лестію, по преданію человѣческому, по стихіямъ міра, а не по Христѣ [10]; такожде и Галатовъ утвердити хотя, глаголетъ: но аще мы, или ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ; якоже предрѣхомъ, и нынѣ паки глаголемъ, аще кто благовѣствуетъ паче, еже пріясте, анаѳема да будетъ [11]. Зри, честнѣйшій мужю!
како блаженый Павелъ философіи достоинство прелесть нарицаетъ тщетную и крадущу простыхъ разумы, аки по преданію человѣкъ, по стихіямъ міра, а не по Христѣ сущю. Ни ли тою латинстіи сынове ходятъ днесь и превращаютъ апостольскую истину? Или умомъ ко училищемъ италійскимъ, и тамо узриши по подобію потоковъ текущихъ, наипаче потопляющихъ Аристотеля и Платона, и иже окрестъ ихъ.
И никая въ нихъ догма крѣпка непщуется, ни человѣческая, ни божественная, аще не аристотельскія силлогизмы тѣмъ утвердятъ сію догму. И аще не согласится съ художественнымъ, или яко худѣйше то отринуша, или еже видится сопротивно быти художеству, сіе отсѣцающе ко угоженію аристотельскаго художества премѣниша, и яко истиннѣйше заступаютъ.
И что убо тебѣ возглаголю, елико беззаконнуютъ днесь латинстіи сынове, отъ философіи тщательнаго прелщенія прельщаеми по апостолу, о безсмертіи души, и о наслажденіи праведныхъ будущемъ, и о строеніи вѣрныхъ отъ настоящія жизни отходящихъ; яже вся страждутъ, занеже послѣдуютъ паче внѣшнему діалектическу вѣдѣнію, неже внутренѣй церковной и богодарованной философіи.
Но добро убо воистину достолюбно словесъ внѣшнихъ вѣдѣніе, но елико къ навыченію, еже правѣ глаголати и къ наощренію разума и очищенію, а не во обрѣтеніе божественныхъ догматъ и въ разсужденіе. Понеже выше помышленія всякаго сія суть, и выше зрѣнія всякаго существеннаго и несущественаго; вѣрою токмо зрима и познаваема, и всякаго художества словесна отбѣгаютъ, и выспрь возлѣтаютъ, еже добрѣ свѣдый блаженный Іоаннъ Златоустый, таковая глаголетъ въ словѣ о серафимѣхъ, идѣже протолкуетъ видѣнная блаженнымъ пророкомъ Исаіемъ.
Имѣютъ же сице словеса его златая: яко убо видѣ, глагола, коимже чиномъ, умолча; пріемлю глаголемая, а не тонцѣ испытаю умолчаная. Разумѣю откровенная, не истязаю сокровенныхъ. Сего бо ради сокровена бѣша: поставъ златъ есть писаній чтеніе, основа злата, и утóкъ златъ; не сотку паучины поставовъ, моихъ помышленій неможеніе вѣмъ; не прелагай предѣлъ вѣчныхъ, глаголетъ, яже положиша отцы твои; предѣлы подвизати небезбѣдно есть; и како, яже Богъ намъ положилъ, преложимъ?
О неисповѣдимаго блаженнаго оного отца благоговѣинства, господине Ѳеодоре! гóре же нашему дерзостному безсрамію, еже смѣемъ на божественная таинства, яже отънюдъ непостизаемая самѣмъ ангеломъ суть. Той таковъ и толь великъ въ добродѣтели бывъ, не смѣяше множае что неже рабъ достоинъ бѣ видѣти или глаголати, но доволенъ бывъ въ глаголанныхъ пророкомъ, паучиннымъ поставомъ уподоби, умаляя боголѣпная своя помышленія.
Мы же большимъ много разстояніемъ отстояще отъ благодати и премудрости, отъ небесъ въ немъ обитаемыя, неже отъ неуподобляемаго и ангельскаго житія его и святости, иже множае прахъ страстей привлачимъ, и по подобію безсловесныхъ скотовъ гнуснымъ сладострастіемъ прилѣпляющеся, малою же нѣкоею искрою внѣшняго любопрѣнія паче, неже философіи себе разжегше, и отъинудѣ иніи вскочивше аки дивіи звѣри, ризу Церкви истканную отъ вышняго богословія, раздираемъ лютѣ діалектическими нужами и софисмамы стязаемся всуе показати и человѣкомъ реченная священная таинства, яже отнюдъ неизреченная и неудобь разумѣваема, токмо же единой Святѣй Троицѣ вѣдома суть.