Страница 1 из 3
Святоотеческое наследие -
Библiотека твореній святыхъ отцевъ и учителей Церкви и церковныхъ писателей.
[ Главная ] [ Карта сайта ] [ Изслѣдованiя ] [ I-III вѣкъ ] [ IV вѣкъ ] [ V вѣкъ ] [ VI-X вѣкъ ] [ XI-XV вѣкъ ] [ Послѣ XV вѣка ] [ Acta martyrum ] [ E-Mail ]
[ Указатель ] [ Сборники ] [ А ] [ В ] [ Г ] [ Д ] [ Е ] [ З ] [ И ] [ І ] [ К ] [ Л ] [ М ] [ Н ] [ О ] [ П ] [ Р ] [ С ] [ Т ] [ Ф ] [ Х ] [ Ю ] [ Ѳ ] [ Ссылки ] [ Гостевая книга ] Сегодня - вторникъ, 6 марта 2007 г.
Сейчасъ на порталѣ посетителей - 2.
IV ВѢКЪ
Свт. Григорій Нисскій († ок. 394 г)
11. Къ Авлавію, о томъ что не «три Бога».
Хотя отъ васъ, во всей силѣ цвѣтущихъ по внутреннему человѣку, справедливость требуетъ, бороться съ противниками истины и не ослабѣвать въ трудахъ, чтобы намъ отцамъ можно было порадоваться на доблестно проливаемый потъ чадъ; такъ какъ сего требуетъ законъ природы; однакоже, поелику, извративъ порядокъ, къ намъ отсылаешь прираженія стрѣлъ, какими противники мещутъ въ истину, и приказываешь намъ старикамъ щитомъ вѣры угашать угли пустынные (Псал. 119, 4)
и изощренныя лжеименнымъ вѣдѣніемъ стрѣлы; то принимаемъ приказаніе, дѣлаясь для тебя образцемъ благопокорности, чтобы и ты самъ, въ случаѣ подобныхъ приказаній, воздалъ намъ тѣмъ же, какъ скоро и тебя, мужественный Христовъ воинъ Авлавій, возставимъ на подобные подвиги. Вопросъ же этотъ, который предложилъ ты намъ, немаловаженъ и не таковъ, чтобы могъ принести малый только вредъ, если останется безъ надлежащаго изслѣдованія.
Ибо, по требованію главнаго положенія, непремѣнно необходимо, въ ближайшемъ къ разумѣнію смыслѣ, согласиться на одну изъ противоположностей, или утверждать, что Боговъ три (чтó непозволительно), или Сыну и Святому Духу не приписывать Божества (чтó нечестиво и нелѣпо). Утверждаемое же тобою таково: Петръ, Іаковъ, Іоаннъ, какъ человѣчество ихъ одно, называются тремя человѣками, и нѣтъ ничего нелѣпаго соединенныхъ по естеству, если ихъ много, по именованію естества называть во множественномъ числѣ.
Посему, если тамъ допускаетъ это обычай, и никто не запрещаетъ двоихъ называть двоими, а если больше двоихъ, то и троими; почему въ таинственныхъ догматахъ, исповѣдуя три ѵпостаси, и не примѣчая въ нихъ никакой разности по естеству, нѣкоторымъ образомъ противорѣчимъ исповѣданію, утверждая, что Божество Отца и Сына и Святаго Духа одно, запрещая же называть ихъ тремя Богами?
Посему, какъ сказалъ я прежде, вопросъ весьма затруднителенъ. И для насъ всего лучше будетъ найдти чтó либо такое, на чтó могла бы опереться колеблющаяся наша мысль, не приводимая уже болѣе въ сомнѣніе и недоумѣніе обоюдною нелѣпостію. Но если отвѣтъ нашъ окажется слабѣйшимъ предложенной задачи, то преданіе, которое пріяли отъ отцевъ, навсегда сохранимъ твердымъ и неподвижнымъ, защитительнаго же слова вѣрѣ поищемъ у Господа, и если найдемъ у кого либо изъ имѣющихъ благодать, то возблагодаримъ Подателя благодати.
А если не найдемъ, тѣмъ неменѣе вѣру въ признаваемое нами будемъ имѣть непреложною.
Итакъ почему у насъ въ обычаѣ оказывающихся принадлежащими къ одному и тому же естеству, перечисляя по одиночкѣ, называть во множественномъ числѣ: столько-то человѣкъ, а не говорить, что всѣ они — одинъ человѣкъ; догматическое же ученіе о Божіемъ естествѣ отвергаетъ множество Боговъ, перечисляя ѵпостаси, но не принимая множественнаго значенія?
Людямъ простымъ можетъ показаться сказавшимъ на сіе нѣчто дѣльное, кто дастъ въ отвѣтъ, чтó прежде всего придетъ ему на мысль, а именно: христіанское ученіе, избѣгая сходства съ эллинскимъ многобожіемъ, остереглось считать Боговъ во множествѣ, чтобы не признано было какъ либо и общности въ догматахъ, если и у насъ Божество числино будетъ не единично, но множественно, подобно принятому въ обычай у эллиновъ.
И это, будучи сказано людямъ нехитростнымъ, покажется, можетъ быть, имѣющимъ нѣкоторое значеніе; для другихъ же, которые въ слѣдствіе вопроса стараются утвердиться въ иномъ: или неисповѣдывать Божественности въ трехъ лицахъ, или имѣющихъ общеніе въ той же Божественности непремѣнно именовать тремя, — данный отвѣтъ еще не таковъ, чтобы служить рѣшеніемъ вопроса.
Посему необходимо отвѣчать обстоятельнѣе, какъ прилично отыскивающимъ слѣды истины; потому что рѣчь идетъ не о маловажномъ. Посему утверждаемъ вопервыхъ, что есть нѣкое неправильное словоупотребленіе въ этомъ обычаѣ, нераздѣляемыхъ по естеству называть въ множественномъ числѣ однимъ и тѣмъ же именемъ естества и говорить: многіе человѣки, чему подобно будетъ, если сказать: многія естества человѣческія; а что сіе дѣйствительно такъ, явно для насъ будетъ изъ слѣдующаго.
Когда кличемъ кого, именуемъ его не по естеству, чтобы общность имени не произвела какой ошибки, если каждый слышащій подумаетъ, что кличутъ его, потому что зовъ дѣлается не собственнымъ названіемъ, но общимъ именемъ естества; напротивъ того, произнося собственное имя, принадлежащее вызываемому, разумѣю то слово, которымъ означается этотъ именно человѣкъ, такимъ образомъ отличаемъ его отъ многихъ, такъ что, хотя много имѣющихъ это естество, положу напримѣръ учениковъ, апостоловъ, мучениковъ, но этотъ человѣкъ изъ всѣхъ одинъ; потому что, какъ сказано, человѣкъ есть названіе не въ отдѣльности каждаго, но общаго естества; ибо и Лука и Стефанъ — человѣкъ, но если кто человѣкъ, то онъ не есть уже непремѣнно и Лука и Стефанъ.
Напротивъ того понятіе ѵпостасей, по усматриваемымъ въ каждой особенностямъ, допускаетъ раздѣленіе, и по сложеніи представляется числомъ; но естество одно, сама съ собою соединенная и въ точности недѣлимая единица, неувеличиваемая приложеніемъ, неумалямая отъятіемъ; но, какъ есть одна, такъ, хотя и во множествѣ является, сущая нераздѣльною, нераздробляемою, всецѣлою, неудѣляемою причастникамъ ея по особой части каждому.
И какъ словами: народъ, толпа, войско, собраніе, все называется въ единственномъ числѣ, хотя въ каждомъ изъ именованій подразумѣвается множество; такъ и человѣкомъ въ точнѣйшемъ понятіи можетъ быть названъ собственно одинъ, хотя оказывающихся принадлежащими къ тому же естеству много, такъ что гораздо лучше будетъ исправить этотъ погрѣшительный у насъ обычай, и имя естества не распростирать на множество, или же, поработившись оному, происходящей оттого погрѣшности не переносить и на Божественный догматъ.
Но поелику исправленіе обычая неудобоисполнимо (ибо какъ убѣдится кто оказывающихся принадлежащими къ тому же естеству не называть многими человѣками? потому что обычай во всемъ съ трудомъ измѣняемъ); то въ разсужденіи естества дольняго нестолько погрѣшимъ, не противясь господствующему обычаю, такъ какъ здѣсь никакого нѣтъ вреда отъ погрѣшительнаго употребленія именъ.
Но не такъ безопасно различное употребленіе именъ въ Божественномъ догматѣ, потому что здѣсь и маловажное уже не маловажно.
Итакъ единаго Бога исповѣдывать намъ должно, по свидѣтельству Писанія: слыши Исраилю, Господь Богъ твой, Господь единъ есть (Втор. 6, 4), хотя именованіе Божества простирается на Святую Троицу. Говорю же это на основаніи преданнаго намъ о человѣческомъ естествѣ; изъ чего дознали мы, что названіе естества не должно расширять отличительнымъ свойствомъ множественности.
Но точнѣе изслѣдовать намъ должно самое имя Божества, чтобы заключающимся въ словѣ значеніемъ оказано было нѣкоторое содѣйствіе къ уясненію предложеннаго вопроса. Многимъ кажется, что слово: Божество употребляется собственно объ естествѣ, и какъ или небо, или солнце, или какая либо другая изъ стихій міра обозначается особенными именами, отличающими именуемое; такъ, говорятъ, и въ разсужденіи высочайшаго и божественнаго естества; слово: Божество, какъ нѣкое въ собственномъ смыслѣ прилагаемое имя, естественно приличествуетъ означаемому.
Но мы, слѣдуя внушеніямъ Писанія, дознали, что естество Божіе неименуемо и неизреченно, и утверждаемъ, что всякое имя, познано ли оно по человѣческой сущности, или предано писаніемъ, есть истолкованіе чего либо разумѣваемаго о Божіемъ естествѣ, но не заключаетъ въ себѣ значенія самаго естества.
И для доказательства, что это дѣйствительно такъ, нѣтъ кому либо нужды въ большомъ трудѣ. Ибо всѣ прочія имена, придаваемыя твари, и безъ какого либо словопроизводства можетъ иный найдти случайно приспособленными къ предметамъ; потому что любимъ, какъ ни есть, обозначать вещи ихъ именемъ, чтобы знаніе означаемаго содѣлалось у насъ неслитнымъ.
Всѣ же имена, которыя служатъ руководствомъ къ постиженію Божества, таковы, что каждое имѣетъ собственный опредѣленно заключающійся въ немъ смыслъ, и между боголѣпнѣйшими именами не найдешь ни одного слова безъ какого либо понятія. Почему и доказывается симъ, что какимъ бы то ни было именемъ, не означается самое Божественное естество, а напротивъ того симъ сказуемымъ показывается нѣчто изъ относящагося къ естеству.