Страница 4 из 21
Ибо вам только дозволительно предлагать в питие кровь Христову, а не кому-либо другому. Но сколь нечестив разбивающий таинственную чашу, столь еще более нечестив тот, кто поругает кровь Христову; поругает же ее тот, кто сделает это не по церковному уставу. Говорим это не потому, что Макарием действительно разбита чаша, хотя бы то употребляемая раскольниками, но 303
потому, что вовсе не было там чаши. Ибо могла ли она быть, когда и место было не в храме Господнем, и не находилось там служителя церкви, даже и не время было тайнодействию? Таков этот, наделавший много о себе шуму Исхир, который не рукоположен Церковию, и когда Александр принимал пресвитеров, поставленных Мелетием, к ним не сопричислен, а потому и там не был поставлен.
12) Итак, почему же Исхир пресвитер? Кто его поставлял? Не Колуф ли? Ибо остается предположить одно это. Но известно и никто не сомневается в том, что Колуф умер пресвитером, что всякое его рукоположение недействительно, что все, доставленные им во время раскола, суть миряне, и сходятся на богослужение как миряне. Как же поверить, что человек частный, живущий в частном доме имел у себя таинственную чашу? Но тогда частного сего человека назвали пресвитером и дали ему это наименование, чтобы сделать обиду нам, а теперь в награду за обвинение поручают ему созидание церкви. Таким образом не было у него церкви, но в награду за злонравие и послушание при обвинении Афанасия приемлет ныне церковь, которой не имел, а может быть, дали ему за это и епископство, потому что Исхир разглашает это всюду и столь гордится пред нами. Такие-то, наконец, награды предлагаются епископами обвинителям и ложным доносчикам! Так и следовало поступить тем, которые имели его содейственником, в чем хотели, — как сообщника в делах своих удостоить подобного епископства!
Но это еще не все, благоволите выслушать, что, кроме этого, сделано ими.
13) Поскольку не перемогли истины, хотя и злоухищрялись против нее, а Исхир ничего не доказал в 304
Тире, но оказался клеветником, и клевета расстроила их замысл, то отлагают дело до новых доказательств и обещаются послать от себя для разведания дела в Мареот таких людей, которых явно желали мы не допустить до этого по многим причинам и потому, что в образе мыслей согласны они с Арием и нам неприязненны. И воспользовавшись властью, тайно послали они Диогния, Марина, Феодора, Македония, двоих юных и возрастом и нравом, Урзация и Валента из Паннонии. И они после дальнего пути, перенесенного ими для произведения суда над врагом, снова поспешили идти из Тира в Александрию. И судьи не отказались стать свидетелями, но явно приняли на себя труд делать наветы всякого рода, подвергли себя всяким трудам и неудобствам пути, чтобы выполнить составленный умысел, епископа Афанасия оставили задержанным на чужой стороне, сами же вступили в город своего противника, как бы ругаясь над церковию и народом. А что всего противозаконнее, — взяв с собою обвинителя Исхира, не позволили следовать за ними обвиняемому Макарию, но оставили его под стражею в Тире, потому что на александрийского пресвитера Макария приносили они всякого рода жалобы.
14) Итак, прибыв в Александрию одни с обвинителем, с которым вместе жили, ели и пили, и взяв с собою египетского епарха Филагрия, отправились в Мареот, и там одни же, с упомянутым выше обвинителем производили исследование, как хотели, не дозволив быть при этом пресвитерам, которые много о том просили, пресвитеры же города Александрии и всего округа желали быть при следствии, чтобы подучаемых Исхиром обличить — кто они и откуда. Но возбранив быть при этом священнослужителям, при язычниках производили они 305
исследования о Церкви, о чаше, о трапезе и о святых Тайнах, и что еще хуже, язычников призывали в свидетели, спрашивая о таинственной Чаше; и о ком утверждали, что похищены они Афанасием и не могли явиться на призыв царского чиновника, даже неизвестно, где находятся, тех вводили при себе и при одном епархе, не устыдились говорить, что люди эти скрыты епископом Афанасием, тогда как сами полагали воспользоваться их свидетельствами. Но и в этом случае, имея в виду, как бы только умертвить Афанасия, опять, подражая выдуманному об Арсении, живых представляют умершими. Ибо о людях, которые живы и в своей стороне всеми видимы, вам, живущим вдали, рассказывают, что их не стало, чтобы при такой отдаленности служащего к обличению очернить сослужителя нашего, будто бы действует он насильственно и самовластно, между тем как сами во всем поступают властительски по предстательству других. Ибо и в Мареоте дела шли опять подобно тому, что было в Тире. Как там был комит с воинами и не позволял никому говорить или делать не по их воле, так и здесь был египетский епарх с военным отрядом, наводил страх на всех служителей Церкви и никому не дозволял свидетельствовать по всей правде, а что всего страннее, в одном и том же месте, в доме обвинителя, и жили, и производили исследования, о чем хотели, эти и судьи, и свидетели, вернее же сказать — служители своего и Евсевиева умысла.
15) И на что отважились они в Александрии, — думаем, небезызвестно вам, потому что пересказывается это всюду. Заносимы были обнаженные мечи на святых дев и братий и бичи на драгоценные пред Богом тела, от ударов хромали ногами 306
всецело сохранившие душу в непорочности и во всяком совершенстве. Против них совершались позорные поступки — посылаемы были толпы язычников обнажать, бить их, бесчинствовать пред ними, грозить им алтарями и жертвами; и иной бесчинник как бы по данной уже от епарха власти в угодность епископам брал деву за руку и влек ее к первому встретившемуся жертвеннику, подражая тем временам, когда необходимо было принести жертву или терпеть гонение. Вот что делалось: девы предавались бегству, язычники смеялись над Церковию, между тем епископы не показывались, жили в том доме, в котором делалось это и где в угодность им девы видели обнаженные мечи, всякую опасность, обиды, поругание. И все это терпели они во время поста от тех, которые в домах пировали с епископами.
16) Предвидя это и почитая немаловажным каким-либо вредом, но вражеским нашествием, сделали мы от себя представление. Ту же имея мысль, и Александр, Фессалоникийский епископ, пишет к оставшимся там, обличая заговор и свидетельствуя о злоумышлении. И если они причисляют Александра к своим и признают участником их злоумышления, то не иное что доказывают этим, как употребленное против него насилие. Ибо и сам вселукавый Исхир не без страха и принуждения решился на это дело, но по необходимости принял на себя должность обвинителя. И вот этому доказательство: сам Исхир писал к соепископу Афанасию, что ничего подобного не было там сделано, и его наустили выдумать это. И писал это тогда, как Афанасий не признал его пресвитером, тогда как не принимал он от Афанасия эгого благодатного наименования, тогда как в воздаяние не получил управления 307
Церковью и не ожидал в награду себе епископства, все же это получил от Афанасиевых врагов за обвинение. Да и весь род Исхиров был в единении с нами, между тем как не стали бы они держаться этого единения, если бы хоть малую потерпели от нас обиду.
17) Все это — не одни слова, но само дело, в том свидетели все мареотские пресвитеры, которые постоянно находились при епископе во время его путешествий и писали тогда против Исхира и которым как пришедшим в Тир не дозволено было говорить истину, так и оставшимся в Мареоте не дано свободы обличить клеветника Исхира. Об этом же свидетельствуют списки с писем Александра и пресвитеров и письма Исхировы.
Но мы послали и писание родителя царей, в котором не только выражает он негодование по делу об Арсении, а именно, что Афанасий обвиняется в убийстве человека, который жив, но и по делу о чаше изъявляет удивление по причине ухищренности и несостоятельности обвинения, потому что в разбитии чаши обвиняли они то пресвитера Макария, то епископа Афанасия. Царь также признает мелетиан клеветниками, а Афанасия совершенно чистым.
И действительно, не клеветники ли мелетиане, а преимущественно перед всеми Иоанн? Вступил он в Церковь, вошел в общение с нами, произнес на себя осуждение и не начинал еще дела о чаше; когда же узнал, что Евсевиевы приверженцы усердствуют арианам, но не смеют содействовать им явно, стараются же употреблять в орудие другие лица, тогда предложил он себя как бы в лицедеи на позорище. Содержанием представляемого на зрелище была борьба ариан, главная цель состояла в том, чтобы доставить им успех, а для хода и обстановки действия служили Иоанн и его товарищи, 308