Страница 26 из 104
{стр. 101}
Третье слово возражения на написанное Акиндином против Божией божественной благодати и ею божественно облагодатствованных.
ГЛАВА 1
О том, что не несправедливо Акиндин превзошел Варлаама непоследовательностью своих речей и многообразным в соответствии с ними заблуждением и мошенничеством.
1. Итак, усердствуют превзойти друг друга в хуле на Бога Варлаам и Акиндин. Она же, не допуская никакого преимущества в отношении себя, представляет их обоих практически равными. Но злонравием, [происходящим] от безрассудства или недоумения бесстыдством, и происходящей от безумия или злого умысла непоследовательности высказываний и мыслей, Акиндин многократно превосходит Варлаама. Ибо поврежденностью нравов, лжеглаголивым языком и пишущей ложь рукой он по справедливости затмил того. Будучи учеником того в лукавом оном учении, он стал искусным и более всех усовершившимся, подобно учителю, согласно боговдохновенному суждению [373].
2. Поскольку же он добровольно попирал благочестивую истину, которую познал прежде и лучше Варлаама, учившись — пусть и не до конца — у нас, но не искуси Бога имети в разуме [374], говоря словами Павла, и, зная истину о Божиих догматах, не ценил и не чтил ее как божественную истину, то предаде его Бог в неискусен ум [375] говорить и писать не только неподобающее, но и не могущее сойтись и согласиться одно с другим, разве что в нацеленности на дурное и безумном расположении, и противостоянии истине, ибо это словно некой нитью проходит через всю ткань его сочинений.
ГЛАВА 2
О том, что и Варлаам из того, что божественнейший свет был видим глазами апостолов, брался доказать, будто бы он тварен, и о том, как он был изобличен.
3. Итак, Варлаам полагал тварным божественное воссияние, оную чистую благодать, неизреченный оный свет, используя, помимо прочего, и тот аргумент, что свет тот был виден телесными очами, отчего он и был уверен, что тварна та светлость, как он считал. Когда же мы этой посылке {стр. 102} (λήμμα) лжеименного знания противопоставляли свет истинного знания в защиту света Само–истины, [говоря] что хотя бы тот свет и был некогда виден и телесными очами, но не тварной и, согласно им, чувственной силой, — ибо переустраиваются Духом зрители. Ведь именно это тело и в будущем веке будет присно сопребывать, созерцая этот свет, но став духовным, как изъяснил апостол [376]; когда мы [стало быть] это говорим и к тому же показываем еще и то, — или скорее показываем отцов, явным образом говорящих это, — что удостоившиеся оного общения и ставшие причастными нетварной благодати, не низводят ее, но скорее себя возводят к ее достоинству — то как же не нетварна благодать, из–за которой причащающиеся ее названы отцами безначальными по ней, и бесконечными, и вечными, и небесными? — и этому Акиндин противостоит и, тщеславно желая победить в борьбе низость Варлаама, дерзнул говорить и предать письму. Послушайте и дивитесь мужу: [его] мудрости, благочестию и точности в отношении божественного, и я не знаю, что еще сказать соответствующее гениальности его методов.
Но еще более необходимо услышать прежде сами голоса святых, которыми мы воспользовались тогда, чтобы показать, что тот, кто прежде включил в число творений неизреченную благодать, нисколько не согласен с хором облагодатствованных [отцов].
ГЛАВА 3
Свидетельства святых, показывающие, что о ставшие причастными благодати называются по ней безначальными и бесконечными.
4. Итак, говорит мудрый в божественном Максим: «Все те, что после Бога, дела, имена и почести (αξιώματα) будут ниже тех, что возникнут в Боге посредством благодати. И если наследие святых — это сам Бог, то удостоившийся этой благодати будет превыше всех веков, времен и мест» [377]. И еще: «логос присно–благо–бытия по благодати пребывает с достойными, принося [с собой] Бога, по природе [Своей] высшего всякого начала и конца, творящего тех, кто по природе имеет начало и конец, безначальными по благодати и бесконечными» [378]. И еще: «всем тем же, что и Бог, будет и обоженный по благодати, кроме тождества по сущности» [379]. Также: «ниже начала дней, ни кон {стр. 103}ца животу имеющим [380], изображается великий Мелхиседек, как нам уяснило это истинное слово о нем богоносных мужей, не по тварной и из небытия [происшедшей] природе, по которой он и начал быть, и окончил, но по божественной и нетварной благодати, вечно сущей превыше всякой природы и всякого времени, [происходящей] от вечно сущего Бога» [381].
5. А ничуть не менее точный и мудрый во всем Василий Великий говорит: «То, чему Дух Святой сообщил вечное движение, стало святым животным. Когда же вошел в человека Дух, то он, бывший до того землей и прахом, получил достоинство пророка, апостола, ангела, бога [382]» [383]. И еще: «благодаря Духу Святому [человеку возможно] становиться общником благодати Христовой, называться чадом света, причащаться присносущной славы» [384]. И также: «И жизнь, которую дарует ипостаси другого Дух, не отделяется от Него, но и Он имеет в Себе жизнь, и причащающиеся Его живут богоподобно, стяжав божественную и небесную жизнь» [385].
6. А великий Афанасий в словах «К Аполлинарию» говорит: «Господь есть человек небесный (έπουράνιος) не потому, что он показал плоть с неба, но потому, что земную сделал небесной. Поэтому и яков Небесный, тацы же и небеснии [386] — по причастию Его святости» [387]. Божественный же Григорий Нисский говорит, что «выходит из [пределов] собственной природы человек, становясь бессмертным из смертного, нетленным из тленного, вечным из эфемерного и целиком богом из человека. Ибо удостоившийся стать сыном Божиим, всяко будет иметь в самом себе достоинство Отца и станет наследником всех отцовских благ» [388]. И опять же говорит божественный Максим: «Итак, всякий, умертвивший уды, сущия на земли [389], и отвергшийся всех плотских и мирских признаков ради божественной благодати, приобретает живущим и действующим {стр. 104} [в себе] одно лишь единственное Божие Слово, простираясь добродетелью и ведением даже до разделения души же и духа [390] и совершенно ничего не имея [в себе] непричастным Его пришествия, то стал он и безначальным, и бесконечным, не нося более в себе движимой временной жизни, имеющей начало и конец» [391].
ГЛАВА 4
Изречения Акиндина, противные этим речениям святых, и его ложные обвинения против святых, направленные как будто бы в адрес Паламы, коего тут же излагается антитезис, защищающий святых и представляющий благочестивое исповедание.
7. В то время как святые ясно и согласно друг с другом это писали, а мы, которым даровано теперь бороться в защиту благодати Божией, ради свидетельства предоставляем это тем, кто принимает благодать за тварную, Акиндин не поразился явствующей из сказанного высоте божественной благодати, сверхъестественно возводящей горой и своих причастников; но, взявшись оскорблять и хулить одновременно и благодать, и ею [освященных] святых, и затем, убоявшись ушей христиан, для которых почитаемым и верным является всякий догмат богомудрых [отцов], притворился, будто это на меня — как могущего быть обвиненным — он возводит поношение, тогда как [на самом деле] он прямо пишет против богоносцев. Увы [его] власти и силе [высказываться безнаказанно]! [Итак, он пишет], что «ты показал и очевиднейшие творения, и самого себя — как духовного мужа — безначальным и бесконечным, что мы прежде полагали свойством одного лишь Бога. Что может быть больше сего безумия?»
8. Разве не по всей справедливости мы бы возразили ему: О, ничем более не занятый, кроме как клеветой, ложью и доносительством, как это, когда мы там приводили слова святых, и ничего от себя не прибавляли, ты кажущееся тебе зазорным переносишь на нас, и нападаешь на слово истины как будто на наше, столь разнузданно [над ним] насмехаясь? Как, слышав, что имеющие по природе начало становятся «безначальными» общением благодати и суть превыше «всех веков, времен и мест», не по природе и не из–за собственной природы, но по благодати и с помощью благодати божественной и нетварной, и что обоженные живут жизнью божественной и нетварной, причастные ниспосылаемой, но не отделяющейся от божественного Духа жизни, по сказанному: живу не ктому аз, но живет во мне Христос [392]; как, слышав это, ты еще обви{стр. 105}няешь меня и их как назвавших нетварной очевидно являющуюся тварной человеческую природу которую и они явно называли таковой? Как же и сам ты, волей–неволей соглашаясь именовать «духовными» удостоившихся той славы и благодати, не убеждаешься даже этим именем, — ведь «духовное» [значит] «божеское», — хоть отчасти прийти в понимание величия оной нетленной и неизреченной благодати и ею божественно облагодатствованных?