Страница 87 из 104
«Поскольку, — сказано ведь, — всякий помысел входит в сердце через представление каких–либо чувственных вещей, то тогда озаряет его [то есть сердце] блаженный свет божественности, когда оно упразднится от всех [чувственных вещей] и будет свободным от их образов, так как эта светлость в результате лишения всех мыслей является чистому уму» [1498].
15. Говорящие это доподлинно знали, конечно же, божественное преображение, а не, как ты ошибочно подумал, вид чувственного в собственном смысле слова света или воображаемый мысленный образ, — ибо к этому ты теперь очевидно поворачиваешь, — одним лишь троим апостолам единожды бывший, но и не сущность божественную или ангельскую, а Божие божественное воссияние и благодать, и светлость, духовно явленную и в каждом поколении таинственно возникающую в святых: ныне как бы в части [брачного] залога [1499] в меру прибывшей каждому от исполнения божественных заповедей чистоты, а в будущем — столь явную и столь великую доставляющую радость, что все здешнее в сравнении с тем суть символы, зерцала, и начатки. Итак, как знающие, что просвещение Духа появляется духовно и неизреченно, они запрещают бывающее посредством чувства и воображения — природного или бесовского.
ГЛАВА 7
Разбор другого его речения, где он обманчивыми советами пытается упразднить явление достойным божественной благодати.
16. «Но нужно, — говорит он, — иметь в виду и заблуждения, в которые многие из анахоретов впали от чувственных светоявлений, и увещания святых, которые не дозволяют проходить подвижническое житие [основываясь] на таких надеждах и чтут безвидное, и одну лишь память Бога, утвержденную в душе, объявляют делающей душу храмом Божиим». Знание не надмевает ли, по апостолу [1500]? А от знания творений впав{стр. 339}ших в заблуждение можешь ты охватить числом? Значит, и всякое [вообще] знание, и то, которое сам ты почитаешь единственным богопознанием из творений, будет, согласно тебе, заблуждением. Много бы мы, конечно, поучили пользы, имея тебя советником, если бы погнушались приличествующим нам знанием по невежеству или безрассудству, оставили бы художества из–за злохудожества, и Божию божественную благодать совершенно отвергли бы по причине заблуждений. Но не в надежде на мзду научены мы упражняться во всяком добром [деле], но ради одной только любви к Богу. Но разве не уготовано небесное мздовоздаяние подвизающимся? Так же вот и при том, что в качестве общей почести [для подвижников] установлено просвещение Духа, нас не в надежде на него [апостол] убеждает тещи [1501], тем более, когда мы не искусны против лукавого, пытающегося коварством отнять и присвоить [нашу награду].
17. А непреложное памятование Бога в молитве доставляет нам само то просвещение Духа, когда непрерывность памятования не пресекается земными заботами. Так мы благодаря ему становимся храмами Божьими, и это желая нам показать и этому научить, Христос, молясь на горе, засверкал, как разъясняют Дамасский отец и божественный предстоятель Крита Андрей [1502]. Поэтому «конец молитвы», по Иоанну Лествичнику, есть «восхищение ко Господу» [1503], и поэтому «плодом молитвы» святой Исаак наименовал просвещение. Ибо он говорит: «есть чистота ума, в которой воссиявает во время молитвы свет Святой Троицы. И тогда ум становится выше молитвы, и не нужно называть ее молитвой, но порождением чистой молитвы, ниспосланной благодаря Духу» [1504]; и опять: «Молитва есть чистота ума, которая одна лишь из света Святой Троицы с изумлением отсекается» [1505]; и еще: «мы созерцаем славу святой Его природы, когда Бог соблаговолит ввести нас в духовные таинства» [1506].
ГЛАВА 8
Опровержение иных речений Акиндина, учащего, что одно лишь знание является непрелестным светом, и преобразующагося в ангела светла [1507] вооружающего против света благодати.
18. А подвергающийся опасности впасть в варлаамову прелесть, называет одно лишь знание непрелестным светом богопознания и его по{стр. 340}лагает пришествием и вселением Отца и Сына. Ибо хоть он и упоминает о делании божественных заповедей, «но как об обоживающем совершеннейшим образом наши души и просвещающем непрелестнейшим светом знания, потому что заповедь Господня светла, просвещающая очи [1508], и свет повеления Его [1509]». Это и Варлаам полагал совершеннейшей наградой усердных — истину логосов сущих. Он уверял, что посредством этого обитает в философах Христос–истина и Отец Истины — по причине знания истины в сущих. К нему мы сказали, что знающий истину знает и ложь: ведь знание противоположных вещей — одно и то же. Так что, если кто по причине знания истины имеет обитающим в себе Бога, то в нем же по причине знания лжи обитает и ложь, и отец лжи, диавол; стало быть знание — не вселение.
19. А [Акиндину] после оною [Варлаама] в защиту его заблуждения злоупотребляющему глаголами Духа, я бы сказал, и что заповедь Господня светла, и что свет повеления Его. Но и иудеи, будучи богаты благодаря сим [заповедям и повелениям] знанием божественной воли, и разсуждая лучшая, научаеми от божественного закона, — согласно божественному апостолу [1510], — и имуще в нем образ разума и истины [1511], и продолжали оставаться омраченными и окамененными, как и теперь те, кто учит о таинствах Божьих без [аскетической] практики. Так что не знание — совершеннейшее и полезнейшее, и непрелестнейшее просвещение, хотя бы оно и прибывало из самих речений Духа: не слышателие бо, но творцы закона, — по Павлу, — оправдятся [1512]. Те, однако, кто знает практически, соответственно деянию становятся причастными и конца деяния, который конец есть [бывающее] в Духе созерцание Бога, одними лишь удостоившимися видеть познаваемое и одним лишь правым сердцем [1513] вверямое [1514].
20. А невольно нам явивший кривизну своего сердца также и из его порождений, то есть этих сочинений, куда–то наверх возвысив знание, снова берется свести вниз этот свет, говоря: «И без этого света, просвещающего, — как он говорит, — телесные очи, ничто не мешает человеку стать совершенным и обожиться, как говорят святые. А уповая на него, многим может случиться прельститься, из–за того, что тьма злобы преоб{стр. 341}разуется в ангела светла [1515]». Без какого «этого»? На Фаворе воссиявшего света и апостольскими глазами виденного божественно, или всем святым в разные времена являющегося? Но в вышесказанных словах достаточно показано, что и этот [свет] не другой по сравнению с тем, и что он — сама боготворная благодать и энергия Духа, без которой невозможно достичь блаженной жизни. Ибо как говорит и Нисский божественный Григорий, истолковывая цель подвижничества по Богу: «Вечную жизнь и неизреченную радость на небесах дарует благодать Духа, а достоинство принять дары и вкусить благодати подает любовь (έρως) [осуществляемая] через веру при [аскетических] трудах. Ведь сошедшиеся вместе дело праведности и благодать Духа душу, в которой они сошлись, совместно наполнили блаженной жизнью, а расходясь друг с другом, они не подают душе никакой пользы.
Ибо и благодать Божия не обладает свойством (φύσιν) посещать души, бегающие от спасения, и сила человеческой добродетели сама по себе не достаточна, чтобы возвести души, не получившие благодати, к [блаженному] виду жизни» [1516]. Разве же и таков божественный свет, чтобы просвещать телесные очи? Ибо хоть и написано, и у нас сказано, что был увиден телесными очами облиставший учеников на Фаворской горе свет, но это потому, что очи получили силу Духа, благодаря которой видели таковое. Так что без света Духа, явным или скрытым образом действующего, возможно ли положить некое начало такового совершенства? А для совершенного как же он не будет сиять явно?
21. И снова [Акиндин] вывел в середину заблуждение и преобразующагося в ангела светла. Но и сей, будучи разоблачен нами как злодей, невольно опровергнет то, что, по разуму Акиндина, единственное божественное и истинное светоявление — это знание: ибо истина существует прежде всякого притворства. Итак, если диавол, притворяясь существующей истиной, притворяется ангелом света [1517], то, стало быть, истина есть ангел света, благой ангел. Какой же свет возвещая, [ангел] является ангелом света, если не свет Божий, Коего он и ангел? Таким образом, если бы одно лишь знание или добродетель лукавый ангел притворно изображал, то можно было бы из этого заключить, что просвещение от Бога, возникающее в достойных, подает одно лишь знание и добродетель. Поскольку же злодей показывает и воображаемый свет, иной по отношению к добродетели и знанию, то есть и умный свет, истинный, божеский — иной по отношению к добродетели и знанию.