Страница 21 из 27
Но в продолжение сей жизни слава обожения верных рабов Господних, как некогда слава Божия в скинии свидения, все еще сокрывается под завесой кожаной, то есть под грубой нашей плотью. Откроется же вся полнота сея славы и перед всем миром в последний день, когда паки предстанет, или паче приведется на суд с нами враг наш. Тогда-то, по величественному выражению Псалмопевца, «Бог ста в сонме богов, посреде же боги разсудит!» (Пс.81; 1), то есть Божественный Искупитель наш, вступив в полное соединение с богами, то есть человеками, Им искупленными и обоженными, вместе с ними произнесет суд над диаволом и его клевретами. «Не весте ли», - пишет святой Павел, - «яко святии мирови имут судити?» (1 Кор. 6; 2).
К такой неизреченной высоте предназначены все мы, братие мои, вследствие воплощения для нас Сына Божия! Если высота сия изумительна и даже неимоверна, по сравнению с нашей бедностью и ничтожеством греховным, то, с другой стороны, она естественна и, можно сказать, необходима, по сравнению с достоинством и деяниями Божественного Искупителя нашего. Ибо какова причина, таково и действие. Поелику же воплощение для нас и смерть за нас Сына Божия суть события преестественные и неизмеримые, то таковы же должны быть и следствия сих событий. Коль скоро Бог во плоти, то самая плоть - в чистом виде ее - уже в Боге: «человек Бог бывает, да Бога Адама соделает!»
Но кого, после Божественного Искупителя нашего, должны мы более всех благодарить за такую честь и достоинство, как не Пресвятую Матерь Его, преблагословенную Деву Марию? Она, единая из всех дщерей Евы, столько обрела благодати у Господа, что возмогла вместить в пречистой утробе Своей Того, Коего не вмещают небеса небес; Она воспитала от непорочных сосцов Своих Того, Кто имел сокрушить главу змия и покорить его под ноги наши; Она вполне вознаградила то, что погублено было в Едеме Евой.
Достойно убо и праведно поется и славится имя Ее от конец до конец вселенныя. Достойно и праведно провозглашается Она высшею Херувим и славнейшею без сравнения Серафим. Ибо над кем скорее и во всей силе должна была выполниться высокая цель искупления, как не над Ней? Кому подобало более причаститься Божественного естества, как не Той, от Коей взято человеческое естество? После Сына Божия Пресвятая Матерь Его есть первый и высший образец воссозданного и обоженного искуплением Его человечества. Аминь.
Беседа в среду 6-й недели Великого поста. На слова: «И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их» (Быт. 3:21)
Паки Адам и Ева вкупе. Но как же, когда Адам осуждался на смерть, о жене не было сказано ни слова? Уж не пощажена ли она, по слабости пола, от сего страшного наказания? Нет, кто вкусил от плода запрещенного, тот не мог оставаться бессмертным. Ева первая простерла к нему руку, и первая же увидит над собой Ангела смерти. Ибо, на основании того же сказания Моисеева, есть причина думать, что она, предварив Адама в нарушении заповеди, предварила его и в смерти. Если же умолчано о ней в определении Божием, то потому конечно, что Адам представлял собой на ту пору все человечество: что изрекалось в сем качестве ему, то само собой падало и на жену, взятую от ребра его. Одной только, по-видимому, черты в наказании Адамовом нельзя отнести к жене: возделывания в поте лица земли. Но и здесь сколько жен, по необходимости разделяющих труд мужа над землей! Если муж раздирает руками своими утробу земли и бросает в нее семена, то жена своими руками собирает то, что произращает земля. И как собирает? С утомлением и не без воздыханий, когда земля щедро наградила труд мужа; еще с большими воздыханиями и печалью, когда собирать почти нечего, так что ее угнетает и печалит более недостаток пота и труда, как бы он ни был тяжел, нежели избыток усилий. И собранное кто уготовляет на трапезу? Рука жены.
Лицо мужа страждет на одном солнце; лицо жены страдает и от солнца во время жатвы, и каждый день от огня, на коем готовится пища. Если сравнить все это, если принять во внимание большую слабость телесного состава жены перед мужем, ее большую чувствительность в минуту несчастья и скорби, то окажется, что жребий жены на земле тяжелее жребия мужа. Посему весьма справедливо, что и законами и общим мнением (где оно идет как должно) оказывается большее внимание и большее снисхождение жене. Только это внимание и это уважение не должны простираться, как иногда бывает, за пределы, - до той безрассудной угодливости прихотям жены, от коей пал прародитель наш и падают доселе многие из домовладык. Но обратимся к тому, что повествует Моисей.
«И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их».
Итак, первые ризы наши были нерукотворенные! Их сделал не человек, и не Ангел, а Сам Бог! Видите ли любовь, видите ли попечение нежного Отца о детях! И в какое время? Когда Он судит и наказует их, преступных! По изречении приговора над виновными надлежало ожидать, что они предоставлены будут самим себе, что Господь не замедлит удалиться от тех, кои сами, еще так недавно, убегали и скрывались от Лица Его. Но Он продолжает Свое присутствие, как бы ожидая и желая видеть, что произведут слова Его; и, не слыша ничего из уст нас, осужденных, тотчас из судии обращается в друга и благодетеля. Прародителей, как мы видели, ничто так не смущало на первый раз, как их нагота; смущала до того, что они не могли переносить собственных взоров, и спешили сделать для себя препоясание. Препоясание это не столько однако же сокрывало, сколько обнажало их наготу, показуя, что они не в прежнем естественном им состоянии невинности. Притом надолго ли бы стало сего препоясания? В состоянии ли оно было защищать тело от будущих перемен воздушных? Скоро ли бы злополучные грешники дошли сами по себе до искусства устроять себе одежды из вещества более прочного?
Всеблагий видит все сие, - и настоящее положение Адама и Евы, то есть их стыд и смущение, и будущую потребность для них в большей и прочнейшей защите своего тела от перемен воздушных, и неспособность их скоро удовлетворить сей нужде, - видит, и немедленно Сам восполняет их недостатки: «и сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их».
Но что это за ризы кожаны? Не плоть ли наша нынешняя, грубая и скотоподобная, которая, по замечанию Соломона (Прем. 9: 15), «отягощает» собой «душу» и обременяет «ум»? Если сравнить тело человеческое в нынешнем его состоянии с тем, как оно было вначале, вышло из рук Божиих, и с тем, каким оно имеет быть некогда паки, после будущего всеобщего воскресения из мертвых, то и настоящее грубое тело наше можно, пожалуй, назвать ризами кожаными. Но Моисей, очевидно, разумеет под ними не то, а действительную одежду, которую Господь премилосердый устроил для прародителей наших.
Но откуда же, - спросит кто-либо, - взялись в раю кожи? Пожалуй, если хочешь, прими просто и буквально выражение Моисея - «и сотвори»; тогда вовсе не нужно будет спрашивать - откуда? И если судить по Лицу и достоинству Того, Кто устроял теперь для Адама одежду, то Ему, как Всемогущему, приличнее было сделать ее не из чего-либо, а из ничего. А если тебя пугает мысль о новом творении (хотя Господь непрестанно творит новое в Царстве благодати), то можно найти ответ на предложенный вопрос и другим образом. Та же, например, священная книга Бытие показывает нам, что Авель приносил уже Богу жертву от первородных и от тука их. Кто, скажи, научил его искать и найти жертву Богу в заклании и смерти животных? Всего вероятнее, пример отца, Адама. А он откуда взял такую мысль необыкновенную?.. Сам дошел до нее?.. Каким образом?.. Здравый разум и тогда уже не мог не внушать того, что изречено впоследствии о подобных жертвах апостолом: «невозможно бо», то есть, «крови юнчей и козлей отпущати грехи» (Евр. 10: 4). И как, скажи, можно было осмелиться принести в жертву Богу жизнь существа, Им созданного? Сделав это самовольно, скорее можно было опасаться за это гнева Божия, нежели благоволения.
Поелику же сыны Адама приносят уже в жертву животных и делают это, как должно думать, потому, что сам Адам делал то же, сам же он не мог начать делать сего от себя и произвольно, то остается положить, что принесение в жертву животных внушено прародителям нашим Самим Богом. Для чего внушено? Господь Сам не мог иметь в этом никакой нужды; значит, это нужно было для Адама. Для чего? Для того же, конечно, для чего введены впоследствии жертвы в целом народе Израильском, дабы, то есть, - как разъяснил нам это апостол Павел в Послании к Евреям, - они служили преобразованием той великой Жертвы крестной, Коею имел быть на Голгофе искуплен весь мир и заглаждены все грехи.