Страница 22 из 27
Когда произошло это Божественное научение Адама жертвоприношениям? Не погрешим, кажется, если скажем, что теперь же, по окончании суда над ним, ибо после не видно уже, чтобы Господь являлся ему когда-либо. В смерти приносимого в жертву животного прародители наши тот же час могли видеть и свою будущую смерть и свое будущее искупление страданиями и смертью за всех нас Искупителя мира. И вот вещество для соделания риз Адаму и жене его: кожи, то есть, жертвенных животных! Посему-то, может быть, и после, когда дан Израильтянам закон о жертвоприношениях, кожа от закланного животного не сожигалась вместе с жертвой, а была предоставлена законом жрецу. Если Моисей не говорит теперь обо всем этом, то, конечно, потому, что вообще о происшедшем в Едеме говорится у него весьма мало, одно необходимое; а еще более потому, что, начав речь о первом жертвоприношении в Едеме и его таинственном значении, надлежало уже вместе с тем коснуться и многих других истин и тайн Божиих; а это значило бы приподнять завесу, сокрывавшую до времени Святое святых, за которую входил один первосвященник, то есть только немногие избранные.
Но возвратимся к нашей бедной и вместе богатой и драгоценной одежде: бедной, - ибо она заменила собой благодать Божию и невинность, нас облекавшие; богатой, - ибо она вышла из рук Самого Творца и Господа нашего; бедной, ибо она составлена из смерти существ живых; богатой, - ибо она выражала собой будущие заслуги для нас нашего Искупителя. Приметьте, братие, силу и нежность самого выражения: «сотвори... Адаму и жене его ризы кожаны». Можно бы сделать ризу одному Адаму и сказать: вот так сделай и жене! Но Господь творит одеяние для обоих. Далее сказано: «и облече их», то есть не только Сам сделал одежду, но и Сам возложил на них, подобно тому как мать, сделав платье своему дитяти, сама надевает на него, показывая, как ходить в нем и как носить его.
Не будем же забывать сего, возлюбленные! Перестанем смотреть легкомысленно на одежду нашу: она есть сугубый памятник и нашего греха пред Богом и милосердия Божия к нам, грешникам. Как знамение нашего падшего состояния, одежду, из чего бы ни состояла она и как бы ни была богата, всегда должно носить со смирением, а не превозноситься ею, как это делают безрассудно некоторые. А как дар любви Божией, одежда должна располагать нас к благодарности Богу. И чем же, спросишь, могу я возблагодарить Бога за нее? Тем, возлюбленный, если ты, в благодарность, сам не откажешься сделать одежду для Бога. Как это? А вот как: если оденешь бедного и нагого собрата твоего. Ибо слышишь ли, что говорит Сам Господь в Евангелии? «Понеже сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе» (Мф. 25; 40). Видишь, на Кого переходит одежда, сделанная нищему?
Вспомним и подумаем при сем случае и еще об одном одеянии. Прародители наши, получив ризы из рук Божиих, без сомнения, не столько носили их потом, сколько берегли, как драгоценность и святыню. И у нас есть одежда, полученная из рук Божиих: это оное драгоценное одеяние, в которое облекла нас при Крещении Святая Церковь. Для составления сего одеяния также необходима была смерть - не животного какого-либо бессловесного, а смерть Сына Божия, Спасителя нашего. Ибо мы облечены в Крещении заслугами Его, облечены, можно сказать, в самую крестную смерть Его, за нас претерпенную. Ибо, «елицы... во Христа крестистеся», - говорит апостол и поет Святая Церковь, - «во Христа облекостеся» (Гал.3; 27). И в другом месте говорится: «елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся; спогребохомся убо Ему крещением в смерть, да якоже воста Христос от мертвых... тако и мы во обновлении жизни ходити начнем» (Рим. 6; 3-4). Вот наша одежда! Видите, как она чиста и свята! Как великолепна и божественна! Как вожделенна и вместе страшна! Ибо малая ли вещь облечься в смерть Сына Божия?..
Будем же, братие мои, памятовать все это и вести себя, как прилично людям, облеченным во Христа. Оставим суетное попечение об украшении нашей внешности, которое у многих из нас выходит из всяких пределов и поглощает собой все время. Ах, не до нарядов и украшений, не до изящных, так называемых вкусов и последних мод тем, кои лишены образа Божия, изгнаны из рая сладости, поселены на земле проклятия, осуждены на то, чтобы возвратиться в землю, от неяже взяты, и на краткое время токмо остаются между жизнью и смертью, небом и адом. Благодарение любви вечной, что по падении нашем могли мы удержаться - до времени - хотя на сей зыбкой и опасной середине! Доколе мы не восхищены еще от среды живых, дотоле все может быть исправлено: можем, если захотим, возвратить рай потерянный, и получить еще большее, то есть Царствие Небесное и сожитие со Христом и Ангелами. Но долго ли продлится для нас сия драгоценная возможность? Завтра, послезавтра явится смерть, и позовет нас, подобно прародителям нашим, пред Страшный Суд Божий. Что речем на Суде сем, если явимся без той одежды невинности, в которую Господь Сам облек нас при Крещении? Не будем же тратить драгоценного времени напрасно; употребим все, даже претерпим все, только бы изыти путем веры и покаяния из той бездны, в которую низринул нас грех, прежде нежели она заключится над нами навеки. Аминь.
Беседа в пяток 6-й недели Великого поста. На слова из Бытия 3,22-24
«И рече Бог: се, Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое: и ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни... и жив будет во веки. Иизгна его Господь Бог из рая сладости делати землю, от нею же взят бысть. И изрину Адама, и всели его прямо рая сладости» (Быт. 3; 22-24).
После Божественного приговора над прародителями нашими, подлежало еще решению - где жить им? Оставаться ли по-прежнему в Едеме, или быть переселенными в другое место? Премудрость Божия предсудила (предпочла) последнее. В самом деле, человеку, по падении его, уже не в пользу было бессмертие, а надлежало возвратиться в землю, «от неяже взят бысть»; это, как мы видели, составляло и наказание за грех, и вместе врачевство от ожесточения во грехе, такое врачевство, которого не могло заменить для нас ничто. Но в Едеме, и по падении человека, оставалось древо жизни: вкушение от плодов его могло и грешника предохранить от смерти телесной. Между тем, кто самовольно дерзнул на вкушение от плодов древа запрещенного, от того трудно было ожидать, чтобы он не покусился на вкушение от плодов древа животного. После сего оставалось одно из двух: или уничтожить древо жизни, или переселить человека из рая. Последнее было естественнее уже потому, что Едем весь был приспособлен к обитанию в нем человека невинного и, следовательно, сделался неспособен для жительства в нем человека-грешника, который отселе должен был жить не плодами с древ райских, а доставать себе пропитание в поте лица, из земли, трудами рук своих, и по тому самому обитать уже вне рая.
Все сии мысли находятся, братие мои, в словах Моисея, вами слышанных; только они изображены у него не просто, а в виде некоего чрезвычайного совета, который держит Творец с Самим Собою. «И рече Бог: се, Адам быстъ, яко един от Нас!.». Дважды токмо встречается такое самособеседование Божие в повествовании о прародителях наших: в первый раз перед их произведением на свет, где Господь говорит: «сотворим человека по образу Нашему» (Быт. 1; 26); в другой раз здесь, перед изгнанием их из рая. Так занимались не только судьбой, самим местопребыванием нашим, дабы мы знали, что если с нами сделано что-либо, то сделано не по мщению какому-либо и в гневе, а, так сказать, с полным рассуждением, и не по другой какой причине, а для нашего же блага.
«И рече Бог: се, Адам быстъ, яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое». Явно, что речь Божия обращена здесь к какому-то лицу, или точнее, лицам. Каким?.. Не к Ангелам ли?.. Но Господь говорит: «яко един от Нас», что несказанно выше всякого Ангела. Притом слова сии из уст Божиих имеют видимое отношение к тому обещанию, коим искуситель обольстил праматерь нашу, говоря: «будете яко Бози» (Быт. 3; 5). Простирая руку к плоду запрещенному, Ева думала сделаться через то подобной не Ангелам, а Самому Богу. После сего не остается уже никакого сомнения, что вышесказанные слова обращены не к Ангелам, а к Лицам Божественным и единосущным; то есть Бог Отец говорит сие к Богу Сыну и Богу Духу Святому. Что же говорится о нас в сем великом совете?.. Говорится нечто, как бы в укоризну нам; но поелику эта укоризна исходит из уст любви Божией, то и составляет не столько явную укоризну, сколько тайное сожаление о нас. «Се, Адам быстъ, яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое». Адам, как бы так говорил Господь, сделал, со своей стороны, все для достижения того, что присоветовал змий; он знает теперь доброе и лукавое, уподобился Богу! То есть, другими словами, Адам так уклонился теперь от своего предназначения, так расстроился во всем существе своем, сделался так несчастен, что о нем надобно подумать снова столько же, сколько думано прежде, когда он получал бытие из рук Наших.