Страница 9 из 20
Такую ли чистую и святую молитву, казалось бы, не услышать вскоре и не удовлетворить тотчас? Но Она нескоро, весьма нескоро, была услышана и удовлетворена, - да научимся примером Матери Божией не изнемогать в наших молениях, не почитать знаком невнимания свыше, если происходит с нами что-либо, противное нашим мольбам и желаниям. Для Самой Приснодевы, конечно, лучше было прейти скорее к Сыну на небо, и, вместо уз плоти, начать наслаждаться пренебесным величием; но для утешения апостолов Христовых, для того, чтобы они, лишившись видимого присутствия своего Учителя и Господа, могли находить для себя общее прибежище у Его святейшей Матери по плоти, Преблагословенная Дева должна была оставаться на земле, и оставалась немалое время - более двух десятилетий.
Но, наконец, приспел давно вожделенный час исхода. За четыредесять дней до кончины, во время пламенных молитв к Сыну о ее ускорении, Богоматерь узрела пред собою Архангела, того самого, который благовествовал Ей некогда радость неискусомужнаго зачатия. Предвозвестив время отшествия, небесный вестник вручил Ей от лица Сына и Бога ветвь райскую,- да станет она у гроба Ее знамением победы над смертью.
Для Той, Которая давно жила духом и сердцем у Сына на небеси, не оставалось никаких желаний на земле, кроме единого - еще раз до кончины увидеть у одра Своего апостолов, утешиться их верою и любовью, изречь им последнее благословение Богоматернее, ободрить и воодушевить надеждою Своего заступления у престола Сына. Но обыкновенным образом достигнуть сего было совершенно невозможно, ибо апостолы уже давно рассеялись для проповеди по лицу всей земли. Сделать сие непосредственно могла единая сила Божия, и она не замедлила оказать свое действие. Носимые, как говорит предание, на об-лацех, апостолы все, исключая Фому, стеклись в Гефсиманию ко дню Успения Приснодевы. Окруженная сим святым ликом, утешенная их любовью, среди Своей и их молитвы, Богоматерь с миром предала дух Свой в руце Сына Своего и Бога.
Когда Пречистое тело было предано земле и сокрыто в вертепе Гефсиманском, на третий день предстал и святой Фома; Бог так устроил, -да тот же апостол, который неверием воскресению Сына послужил к изъявлению Божества Его, будет орудием и к откровению славы Матери Его. Лишенный утешения узреть Богоматерь еще живую, святой Фома молил соапостолов, да удостоят его милости узреть хотя мертвое тело Ее, освятиться лобзанием его и поклонением ему, яко кивоту святыни и месту селения славы Господней. Но когда, желая удовлетворить сему чистому желанию, апостолы открыли гроб в вертепе, то он оказался совершенно празден. Святое тело преставлено было туда, где находилась прославленная душа, да, подобно Сыну, и Матерь не узрит в Своем телеси нетления. Тогда все уразумели, что самое замедление Фомы было действием не случая, а Промысла Божия, дабы через то открылось всему миру преставление Богоматери вместе с телом на небо.
Се, святая повесть о Успении Матери Божией, как она передана нам древними богоносными отцами! Дивен был вход Ее в мир сей; дивен и исход из мира! Та, Которая во чреве и на руках Своих носила Носящаго вся, не могла, подобно обыкновенным дщерям человеческим, соделаться снедью могилы. Дань естеству уплачена; яко земнородная, Она скончалась плотью; но и благодать явила себя во всей силе: яко Матерь Живота, Она видимо, путем гроба, взошла к животу и славе.
Возблагоговеем пред сими тайнами и чудесами! Ублажим и прославим Ту, Которая для того и взошла на небо с плотью, - да будет в покров и заступление всему миру. Но вместе с сим не отыдем от гроба Ее тщи (без пользы) - без назидания духовного. Спаситель не напрасно сказал, что те, кои верно исполняют волю Отца Его, суть яко Матерь и братия Его. Значит, если мы будем, подобно Матери Божией, ходить в законе Господнем непорочно, то, подобно Ей, соделаемся и причастниками благодати Господней независтно (щедро). Благодать сия, питая, подкрепляя, озаряя и освящая нас в продолжение нашей жизни, не может не отразиться и в час нашей кончины. Чем? Не преставлением, конечно, бренной плоти нашей на небо (к чему она там, с ее нечистотою?), а соделыванием кончины нашей такою, какой в молитвах своих желает всем нам Церковь, то есть, непостыдною, мирною и безболезненною. Довольно с нас, малосовершенных, и сего дара, только бы благоволил Господь улучить его каждому из нас! Аминь.
Слово в день Успения Пресвятой Богородицы
Казалось бы, что если кому можно и прилично было не умирать, подобно Еноху и Илии, то Матери Сына Божия. И, однако же, Она почила сном смертным! Значит, смерть - неизбежна! С другой стороны, когда бы в смерти было для человека зло существенное, то если кто, то Матерь Сына Божия не была бы подвергнута сему злу; и, однако же, Она подверглась смерти. Значит - смерть не есть зло и вред для человека!
Смерть неизбежна, смерть безвредна; вот две истины, кои сами собою приходят на мысль в день Успения Матери Божией.
Нужно ли человеку помнить их? Крайне нужно. Ибо если смерть неизбежна, то всякому должно заблаговременно приготовляться к ней. Если смерть сама по себе безвредна, то нет причины страшиться ее и трепетать.
Помним ли мы, однако же, сии истины? Напротив, кажется, - ничто так не забывается, как они. Мы живем так, как бы нам никогда не умирать, ибо нисколько не готовимся к смерти; а умираем так, как бы нам никогда не воскресать, ибо через меру страшимся смерти.
Мало мы думаем о нашей смерти, ибо покажите мне человека, который бы посвящал на это хотя бы по несколько минут каждый день; между тем, смерть может прийти к нам не только каждый день, но и каждую минуту. Еще менее мы готовимся к смерти, ибо укажите, где и в чем это приготовление? Это ли приготовление к смерти, когда мы алчем награды за наградою, строим здания за зданиями, переходим от удовольствий и забав к новым удовольствиям и забавам? Ты прожил, например, уже более полувека, сам чувствуешь, что давно за полдень, недалек вечер, в виду ночь: скажи же мне, что приготовил ты для подземного ночлега? И такое невнимание к смерти у самых престарелых. Что же сказать о людях в мужеском возрасте? Что сказать о юношах? Вы произвели бы на их устах улыбку, напомнив о необходимости приготовляться к смерти, между тем, сколько юношей нисходит каждый год в могилу!
После сего можно бы подумать, что мы почитаем вовсе ненужным никакого приготовления к смерти. Но как почитать это ненужным? Отправляясь и в недальний путь, мы же заботимся, что взять с собою, где пристать, чем заняться; а вступая во врата вечности, мы воображаем, что все равно, как ни вступи в них, что ни возьми с собою, как ни расположи себя! Может ли быть большее невнимание к себе и вечной судьбе своей?
Или мы не любим себя и потому решаемся на все, что бы с нами ни случилось по смерти? Но такой ненависти к себе в нас нет; мы так и живем, чтобы угождать себе; малейшую скорбь души стараемся удалить, и малейшую язву тела исцелить.
Скорбь и болезнь заботят нас, а смерть - нет, а вечность - нет! Ослепление непостижимое! Безжалостность к себе крайняя!
Одно бы можно было предположить в изъяснение, что мы почитаем смерть концом всего; тогда не к чему готовиться, не о чем заботиться в будущем. Но до сей глубины нечестия мы не дошли: чаем жизни вечные, веруем в воскресение мертвых. Чаем, - и не готовимся к сей жизни; веруем, - и не стараемся улучить воскресения в живот. Чаем и веруем, а живем яко овцы заколения! Можно ли поступать пагубнее и безрассуднее?
Нетрудно, впрочем, отгадать, что приводит у нас смерть в забвение, и не позволяет нам приготовляться к ней. Мы слишком преданы плотской жизни и суетам ее; а свойство житейских сует таково, что они, как прах на пути, ослепляют очи и не дают видеть, что впереди. Находясь среди сего облака, а иногда и вихря пыли, мы не в состоянии простирать взора в будущее; смотрим только вокруг себя и водимся настоящим. Когда, например, думать о смерти честолюбцу, если тщеславие ослепило его до того, что все мысли и душа его устремлены к известной награде и отличию? Довольно думать и передумывать, как бы кто не перегнал его на пути, как бы унизить соперника, сравняться с высшими, выказать свое достоинство, сокрыть свои недостатки, ульстить мощного начальника. Когда думать о смерти богачу, или начинающему богатеть? У него и без того весь ум занят счетами и расчетами; туда отпущен, а оттуда ожидается товар; там неисправен приказчик, здесь худо идут самые дела; как бы поддержать или поправить кредит, нет ли случая пустить или взять в рост деньги; передумать о всем этом не хватит не только дней, но и самых ночей. Когда думать о смерти ученому? Он еще не все узнал, не во всем усомнился; можно сделать такое и такое открытие, навести на то и другое подозрение, превзойти предшественников, обратить на себя внимание современников, прослыть светилом века, обессмертить свое имя.