Тайна беззакония

Таким образом, в отношении времени Христос есть истинный Бог истории. Он есть «Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний» (Откр., 22, 13). Никакой период истории не проходит мимо Него, ни один — вне зависимости от Него. История как религиозный процесс личностно осуществляется во Христе. Рожденный от женщины, будучи сыном человеческим в глубочайшем смысле этого слова, Он направляет человеческую природу в истинное отношение с Богом и, таким образом, создает истинную религию. Христианство только потому истинно и вечно, что гипостатический союз человека с Богом во Христе истинен и вечен. И этим религиозный элемент истории настолько укреплен, что она уже не может стать вторым преступлением — отпадом от Бога. Христос сделал невозможным второе отпадение рода человеческого от Бога. Даже если бы все человеческие личности отступились бы от Творца, природа человеческая как таковая навечно осталась бы с Богом, ибо ее поддерживает, как составную часть своей богочеловеческой полноты, Логос. Своей крестной жертвой Христос спас историю от этой ужасной возможности (отпадения от Бога — Т. М.), предоставив своему божественному Отцу осуществленные и в существе своем Им освящаемые времена. Жертва на Голгофе была величайшей исторической жертвой: это было спасение истории от ее движения в небытие.

Божий Агнец, который был убит и который живет «во веки веков» (Откр., 10, 6), повернул ход истории назад, повернул его к Богу и, таким образом, стал Господом и руководителем времен.

Следовательно, история в своей сущности христоцентрическая. Возвращаясь к высказываниям Боссюэ и Дамбраускаса-Якштаса, которые были упомянуты в начале раздела, мы могли бы сказать: история есть gesta Christi рег homines (Деяния Христа через людей). Христос призывает человечество в Царство Божие, и в своем историческом развитии оно должно дать ответ на этот призыв. Оно должно окончательно решить, останется ли оно на пути древнего Адама и продолжит его существование или же оно добровольно вступит на путь нового Адама и тем самым примет участие в начатом Христом новом созидании. Следовательно, в своих конкретных проявлениях история есть свободный ответ человечества на искупительный подвиг Христа.

Христос есть центр истории, но не в смысле механизма, вокруг которого спокойно вращаются века, но в смысле поддерживающей силы, которая направляет и побуждает. Свою роль в историческом существовании человека Христос определяет следующим образом: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Матф., 10, 34). «Ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться: трое против двух, и двое против трех; Отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери»(Лука, 12, 52—53). Это пророчество Христа осуществится не в последнюю эпоху исторической экзистенции человечества. Оно осуществляется всегда и везде, где только встает вопрос выбора за или против Бога и Сына Человеческого. Где только произносится имя Иисуса Христа, оно всегда падает, как меч и разделяет семьи, племена, народы, и, наконец, все человечество. Христос — величайший знак разделения исторических сил и форм.

Известно, что выбор Христа или отказ от Него прежде всего происходит в сердце человека. Но этот выбор никогда не остается скрытым в душе: он объективируется. Установка по отношению к Христу есть зримый знак человеческой экзистенции. Этот знак ложится печатью на все существование — и историческое, и личное. Если человек делает выбор в пользу Христа, он запечатлевается знаком Божиим на челе (Откр., 7, 3; 9, 4); если же он определяется против Христа, ему дается имя зверя или число имени его также на челе или на правой руке (Откр., 13, 16). Число и рука здесь символы, которыми Откровение выражает зримость решения человека. Разрушая границы внутреннего мира, выбор сплачивает тех людей, которые отмечены одними и теми же знаками, и объединяет их в закрытое общество. Установка по отношению к Христу влияет и на общественное существование. Откровение рассказывает нам о двенадцати тысячах от каждого «колена», имеющих печать Бога живого; о великом множестве людей, «которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков» (Откр., 7, 9); о воинствах небесных, которые за Словом Божиим следуют «на конях белых, облаченные в виссон белый и чистый» (0ткр.,19, 14) Все эти образы выражают одно: выбор Христа — это фактор, созидающий общество, и тем самым — историческая сила.

Никакое различие между расами, народами, языками, призваниями, семьями здесь не имеет ни малейшего значения; остается только один единственный знак — верность Христу; знак, который превращает эти достаточно пестрые толпы в общество единого сердца и единого духа.

Но обществу Агнца в мировом процессе противостоит общество Зверя. Зверь, как символ противника Христа, тоже обладает властью «над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклоняются ему все живущие на земле» (Откр., 13, 7—8). Он собирает воинства и царей земных, чтобы сражаться против «Сидящего на коне» и Имя Которого — Слово Божие (Откр., 19, 13. 19). Он обольщает народы, «находящиеся на четырех углах земли», собирает их в могучую армию, число которой «как песок морской» и окружает «стан святых» (0ткр., 20, 7—8). Общество Зверя также сплачивается только под одним единственным знаком — отпадения от Христа. Кто знака этого не имеет, тот не может ни покупать, ни продавать (Откр., 13, 17), то есть тот выброшен из общества, бесправен, поруган и преследуем. Иначе говоря, отпадение от Христа также является фактором, созидающим общество, и этот фактор тоже становится исторической силой. Общество Зверя такое же всеобщее, как и общество Агнца. И оно действует от имени всего человечества и прославляет и поклоняется «образу зверя» (Откр., 13, 14). Оно преобразовывается, как мы увидим позже, в «церковь», оно возводит свои храмы, создает свой культ и даже избирает пророка зверя своим «папой».

Таким образом, история является временем разделения, в котором выявляется окончательный ответ человечества на спасительный подвиг Христа. Разделение происходит не мирным путем развития, но в упорной борьбе. Откровение разворачивает перед нами целый ряд картин борьбы, которая ведется между Христом и Его противником, между драконом и Агнцем. Рядом с изображением жатвы часто встречается изображение борьбы. Зверю, вышедшему из моря, даны были не только «уста, говорящие гордо и богохульно», но «и дано было ему вести войну со святыми и победить их» (0ткр., 13, 5, 7). Но поскольку дракон не смог поймать жену, убежавшую от него в пустыню (символ Церкви), он рассвирепел «на жену и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Откр., 12, 17). «Зверь, выходящий из бездны» также борется с двумя свидетелями Божиими и побеждает, и убивает их ((Откр., 2, 7). Но с другой стороны, Откровение рисует нам образ Христа — борца, который сидит на белом коне, облеченный «в одежду, обагренную кровью» (Откр., 19, 13). «Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы» (19, 15). «И схвачен был зверь и с ним лжепророк», «а прочие убиты мечом Сидящего на коне» (19, 20, 21).

Нет необходимости эти символические образы и высказывания объяснять физической борьбой, но они означают борьбу. История развивается не так, как развивается организм или ядро клетки по внутренним законам природы. История — это пространство борьбы трансцендентных сил через людей. Она по существу не что иное, как продолжение той антихристовой борьбы, которую рисует нам Откровение: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаной, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (0ткр.,12, 7—9). Таким образом, земное существование превратилось в арену дальнейших нападений сатаны, который продолжает свой первый бунт против Всевышнего и сам стремится стать творцом. В ходе истории эта борьба усиливается и наращивается, ибо возрастает число сторонников зверя и их общественная идея распространяется и укрепляется. Ограниченность времени истории, это — «не много времени» в Откровении превращает всю историческую экзистенцию человечества в существование бодрствования и «трезвления» (I Петра, 5, 8).