Страница 26 из 60
Порой они оказываются в непонятных, странных ситуациях, которые грозят их жизни; чувствуют напор страстей демонической интенсивности; нередко их преследуют богохульные мысли - как будто сам диавол шепчет им на ухо всякие непотребства, часто они испытывают какое-то патологическое стремление к грязи - физической и душевной. Все это надо вытерпеть. Единственное средство - смирять свой дух и прятаться за рясу духовного отца, образно говоря, как беспомощный кенгуренок хватается за шерсть своей матери и повисает на ней. Здесь совершенно необходимо делать противоположное тому, чему учили оккультные книги: не полагаться на свой разум и книжные знания, не подтвержденные личным опытом (подвигом), а находиться в послушании у духовного отца. Нужно помнить, что действительная мудрость основана на опыте, опыт - на подвиге самоотречения, а самоотречение - на послушании. С сатаной надо бороться не тем оружием, которое он имеет, а тем, которое потерял; а потерял он смирение, покаяние и послушание. Подвижничество, а тем более интеллектуализм без смирения как основы - это предложение сатане биться с ним оружием, которым он владеет в совершенстве, и проигрыш в таком случае неизбежен. Опять вернемся к вопросу об общественной молитве в храме. Человек, пришедший из оккультизма, часто оправдывает свою холодность к богослужению тем, что он более спокойно и сосредоточенно молится дома. Но это самообман.
На самом деле он дает высокую оценку своей индивидуальной полумолитве-полумедитации, между тем, как посещение церковных служб это проявление духовного единства с прочими членами Церкви, любви и смирения. Когда человек надеется на молитвы своих братьев по духу больше, чем на свои, тогда молитва Церкви - земной и небесной - обращается в молитву за него. Как раз этого боится и не хочет демон. Вначале демон мучает обратившегося к Церкви из оккультизма какими-то дикими страстями, в которых тот даже стыдится исповедоваться своему духовному отцу и ищет других, незнакомых священников. Затем - озлобляет против него людей. И всегда держит наготове, как полководец в засаде воинов, следующее искушение: влагает в ум человеку блестящие, остроумные мысли о религии или о философии. И тот, восхищаясь этим "фейерверком", начинает считать себя проповедником и апологетом христианства. Происходит это преимущественно, когда человек начинает заниматься внутренней молитвой, - как искушение снова перейти к привычному для него интеллектуализму, только с новым содержанием. Из-за этого мнимого "учительства" он отключается от молитвы, теряет чувство своего недостоинства, то есть покаяния. У него начинает проявляться любовь к спорам о вере.
Здесь отличительными признаками патологии служит многословие и бесконечное повторение одного и того же, словно человек боится, что его "блестящие" мысли не запечатлеются в памяти слушателей. Если с ним не соглашаются или не проявляют к его словам внимания, то он приходит в состояние раздражения и гнева, который иногда прячет в себе, но все равно смотрит на возражающих ему как на своих несправедливых обидчиков. Иногда люди, пришедшие в Церковь из оккультизма, говорят с позиции внешнего Православия как убежденные ортодоксы, но в их речи нет внутреннего Православия - любви; кажется, что для них не существует живых душ, а только правила и законы. Поэтому от их слов веет какой-то холодностью и даже жестокостью. Это не крепость стали, а несгибаемость чугуна. Если человек поддается такому искушению, он начинает чувствовать себя принадлежащим к несуществующей "элите" христианства, у него снова появляется все то же основанное на гордыне характерное для оккультизма ощущение своего избранничества. Среди искушений, встречающих таких людей на их духовном пути, надо отметить и следующее: диавол убеждает их, что в борьбе с ними он потерпел поражение и теперь не смеет уже приблизиться к ним, как демон к святому Киприану. Диавол отступает от них на время и обманывает их ложным бесстрастием.
Иногда они, будучи уверенными в своей силе, берутся отчитывать бесноватых, а диавол делает вид, что такая молитва жжет его, точно огнем, как молитва святых, и, втихомолку смеясь, кричит через уста бесноватого, что покидает свою жертву. Человек, поверив демону, приходит в состояние духовного ослепления и затем неожиданно впадает в грязную яму, которую вырыл для него враг, или же сам становится бесноватым. Есть также искушение, которому подвергаются преимущественно художественные натуры, - это ложная мистика. Человек не желает идти путем, указанным Церковью, путем, который кажется ему долгим и скучным, он хочет быстро, как на крыльях, достигнуть духовных высот. Здесь та же старая закваска оккультизма: "Я не такой, как окружающие меня люди. Что недоступно для других, то возможно для меня". Здесь демон притворяется ангелом света и дает ему необычайные душевные ощущения: вспышки безотчетной радости, ложные мистические переживания, к которым он привязывается, как к наркотикам, и не представляет себе жизнь без них. Эти состояния кажутся ему действием благодати, и если чудо Божие и молитва Церкви не спасут его, он оказывается в духовном обольщении, которое святые отцы называют прелестью. Поэтому мы горячо советуем нашим братьям, пришедшим в Церковь из оккультных кругов, прежде всего найти духовного наставника и открывать перед ним свою душу.
Это - первый акт смирения, за которое Господь Сам даст наставнику сказать нужное человеку слово. Да, возвращаясь к уже сказанному, благодать действительно может самого последнего, отчаянного грешника при его искреннем покаянии поднять, исцелить, дать ему прощение грехов. Но последствия оккультизма - этого демонического греха - все-таки остаются, как предрасположение, как наклонность к рецидивам. Поэтому таким людям необходима постоянная осторожность. И прежде всего должны они расстаться со всякими мыслями об "интеллектуальной элитарности". Платон был величайшим философом, апостол Иоанн Богослов - простым рыбаком, но "Диалоги" Платона кажутся горстью пепла перед светом и пламенем Евангелия от Иоанна. Помните, что диавола может победить не разум и не сила человека, но только лишь благодать Божия.
"Нехорошо взять хлеб у детей…"
Господь сказал слова, которые кажутся нам только суровым испытанием веры: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам (Мф. 15, 26). Хананеянка выдержала это испытание, и мольба ее была исполнена. Но не можем ли мы найти в этих словах еще другой смысл, который должна понять и принять с покорностью хананеянки наша душа? Хлеб, предназначенный для детей, - это время земной жизни. Богорожденное дитя - это дух человека, а псы - наши внешние дела, или вообще душевная жизнь, то, что обращено к земле и принадлежит ей. И мы непрестанно отнимаем хлеб у нашего ребенка - у духа, оставляя его едва не умирающим от голода, и бросаем эту пищу ненасытным псам - оземленным чувствам и страстям. Заботы и тревоги, как псы, окружают нас, то ласкаются к нам, то вонзают в нас свои клыки; мы всегда в сопровождении этой ненасытной стаи и всегда - в проигрыше, в состоянии какого-то духовного банкротства. У нас постоянно не хватает времени, а мы пытаемся усыпить свою душу словами: "Вот я только немного приведу в порядок свои дела и затем начну свою духовную жизнь". Но эти дела никогда не кончаются, а только нарастают. Одному подвижнику было видение: человек не мог поднять на плечи вязанку дров, тогда он добавлял еще дров и снова пытался поднять.
Говорят, что, если человек, сидящий на ослике, держит перед его мордой пучок травы, то ослик, чтобы схватить пищу, бежит вперед, не понимая, почему трава с такой же скоростью удаляется от него. Чаще всего бег в колесе продолжается всю жизнь, и человек только перед смертью понимает, что мир обманул его, вернее, что он сам помог обмануть и ограбить себя… Из слов Спасителя мы можем извлечь урок огромной важности. Нехорошо отдавать силы и время целиком лишь внешнему, забывая о главном, о том, что основа самой человеческой личности - его бессмертный дух. Надо чаще вспоминать эти слова: Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Что же делать нам, как выбраться из этой липкой паутины мира, в которой беспомощно бьется человек? Обычно нас учат, составляя план дня, определить, что нам надо сделать. Но мы должны научиться задавать другой вопрос: а что нам надо не сделать? Ведь б!ольшую часть нашего времени и сил поглощают второстепенные дела, без которых мы при желании вполне могли бы обойтись, к тому же одно ненужное дело влечет за собой два других, и заботы увеличиваются, как снежный ком, катящийся по склону. Поэтому тот, кто хочет начать духовную жизнь, должен твердо и беспощадно определить: без чего я могу обойтись, что мне необходимо и сколько времени я могу дать этому необходимому. Хананеянка ответила Господу, что и псы едят крохи, которые падают со стола (Мф. 15, 27).