Страница 78 из 89
Такое понимание епитрахили содержится в той редакции толкований храма, которую Н. Красносельцев называет «ветхозаветной». Она составлена «применительно к понятию о ветхозаветном храме и культе как прообразу храма и культа новозаветного, христианского»[623]. Именно это «ветхозаветное» восприятие символики епитрахили в наших авторитетных литургических комментариях является практически единственным и как бы изначально данным[624]. Но это не так. В византийских литургических комментариях мы находим еще по крайней мере два толкования символики епитрахили. Одно из них генетически соотносится с рассмотренным нами общепринятым.
(б) Епитрахиль — символ «сугубых» прав и обязанностей священника
Изъясняя смысл молитв и ритуалов при хиротонии во пресвитера, блж. Симеон Солунский пишет: «Рукополагаемый, приклонив оба колена в знак покорности и преданности, посвящается на высшую степень: ибо, получив прежде благодать диаконства и быв служителем, теперь он поставляется во священника и совершителя священнодействий <...>. Иерарх же, возложив руку, <...> призывает божественную благодать и из диакона производит поставляемого во пресвитера. <...> Потом архиерей переносит орарь с левого плеча священника на правое, заднюю часть передвигая наперед и таким образом поставляя рукополагаемого как бы под ярмо. Ибо и из этого символа он должен разуметь, какую получил благодать, то есть, что прежде на нем лежала обязанность совершать одно только дело — служения при таинствах, теперь же он призывается к совершению таинств и ко священству во всей полноте его. Таким образом возлагается на него большее иго, и он обязывается служить и пещись о всем деле священства» [625] . Здесь епитрахиль символизирует «сугубые» права и обязанности священника по сравнению с дьяконом, зримое подтверждение чему — сам ее вид (двойной орарь), и возлагаемую на него «сугубую» ответственность — «благое иго священства Христова»[626].
Резюмирует все эти взаимозависимые по смыслу толкования епитрахили другой авторитетный византийский богослов и литургист св. Николай Кавасила († ок. 1398): «Епитрахиль символизирует изливающуюся благодать священства, которая почивает на шее принявшего ярмо Христово; [епитрахиль] спускается по груди до ног, умягчая сердце и освящая все тело» .
(в) Епитрахиль — «узы игемона»
Теперь — самое интересное и для многих, вероятно, неожиданное. Оказывается, одновременно на греческом Востоке существовало и совершенно иное понимание епитрахили. Его классическая формулировка читается в трактате, надписанном именем святого патриарха Германа Константинопольского († ок. 733): «Перитрахиль (то же, что епитрахиль) знаменует вервие, которым Христос был связан от архиерея и влеком за выю, когда шел на Свои страдания. Правая половина епитрахили знаменует трость, которую издевавшиеся над Христом дали Ему в правую руку, а левою стороною ее означается ношение креста на раменах Его»[627].
Сокращенные варианты такого же истолкования символики епитрахили содержатся у Константинопольского патриарха Иоанна Постника († 595) [628], в компилятивном литургическом комментарии с именем Кирилла Иерусалимского[629], а также в довольно распространенной статье под заглавием «Святаго Василия толк священническаго чина», которая читается в целом ряде русских литургических кодексов. Возможно, именно она оказала решающее влияние на формирование рассматриваемой здесь «русской» молитвы епитрахили[630]. Так, в одном из рукописных Служебников Соловецкого собрания кон. XV — нач. XVI в. читаем: «Патрахиль есть им же веден бысть ко распятию; поверст за выю и влекийся на муку свою грядый. Не уже бо но плат возложиша на выю Его, совокупиша оба конца, тако и ведоша» (РНБ. Сол. 1026/1135. Л. 231 )[631].
Но такое понимание епитрахили (символа скорбных уз) оказалось на периферии византийского и южнославянского литургического богословия. Здесь решительно доминировало первое толкование — как символа благодати. Это подтверждается чтением соответствующей молитвы епитрахили («Благословен Бог, изливаяй благодать Свою...»), появившейся в «Уставе божественной Литургии» (Διάταξις της θείας λειτουργίας) Константинопольского Патриарха св. Филофея Коккина († 1379 г.), впервые объединившего в логически связный чин молитвы проскомидии и разрозненные уставные ремарки до начала Литургии Оглашенных. Патриарх Евфимий Тырновский (1360-1393 гг.) переводит «Устав» на славянский язык и тем впервые и навсегда вводит данную молитву в славянскую литургическую традицию .
Можно было ожидать, что глава Русской Церкви митрополит Киприан (1376-1406 гг.), бывший келейник и ставленник патриарха Филофея, вводя в древнерусский литургический обиход «Устав» своего Патриарха, сделает то же, что и его болгарский собрат (с которым он был в давних дружеских, а, возможно, и родственных отношениях). Перевод Киприана следует греческому оригиналу, но мы напрасно станем искать в нем привычную молитву епитрахили «Благословен Бог...». Вместо этого читаем: «Священик... петрахиль же взлагая глаголеть: Емше Иисуса и связавше и предаша И (Его) Понтийскому Пилату и игемонву» («Схватив Иисуса и связав, предали Его правителю Понтию Пилату»)[632].
Сознательно «исказив» оригинал Устава, в основных чертах завершившего собой историю развития православной Литургии, митрополит Киприан имел для этого предельно веские основания. Действительно, источники свидетельствуют, что русское литургическое богословие решительно предпочитало видеть в епитрахили не умащенную миром «браду Аароню», но скорбные Христовы узы. И это предпочтение носило не частный, но «соборный» (в прямом смысле слова!) характер.
Так, в послании русского духовенства Углицкому князю Димитрию Юрьевичу от 29 декабря 1447 года читаем: «А святые петрахили наши сквернишь неподобными своими богомерзькими речами; а надеемся, что и сам знаешь, что суть те святии петрахили воображение есть муки Господа нашего Иисуса Христа, еже при спасенем Его Распятьи»[633]. Именно этот смысл епитрахили, о котором даже не упоминают почти все авторы вышеупомянутых литургических руководств[634], доминировал на Руси и определял соответствующую литургическую практику до сравнительно недавнего времени, — до середины XVII столетия.
Молитва епитрахили в русских рукописных Служебниках XV — XVII вв.
Теперь нам важно выяснить, во-первых, какое конкретное место занимали в древнерусском богослужебном обиходе две известные нам молитвы епитрахили (частотность употребления той и другой); во-вторых, показать их между собой взаимоотношение и борьбу (в случае появления в книге сразу двух молитв), а, в-третьих, установить, когда и почему молитва «Емше Иисуса» исчезла из нашего литургического обихода. Для этого обратимся к свидетельству непосредственных источников — самих Служебников — и просмотрим сначала рукописные кодексы, содержащие молитвы облачения священника перед Литургией. Обозначив молитвы по их первым словам («Емше Иисуса» и «Благословен Бог», будем отмечать знаком плюс (+) наличие в тексте той или другой со ссылками на листы кодекса, или же, в особой графе «Обе молитвы», — одновременное присутствие их обеих, далее поясняя их реальное взаимосоотношение.
Таблица 1.Софийская библиотека (РНБ, ф. 728)
шифр и дата
«Емше Иисуса.»
«Благословен Бог ...»
Обе молитвы
1.
1537, 1 четв. XV в.
+ (л. 6)
2.
531, 1 пол. XV в.
+ (л. 3 об.)
3.
975, 1 треть XV в.
+ (л. 2)
4.
536, 1 пол. XV в.
+ (л. 2 об.)
5.
538, 1 пол. XV в.
+ (л. 4)
6.
540, 1 пол. XV в.
+ (л. 7)
7.
970, сер. XV в.
+ (л. 3 об.)
8.
527, 2 пол. XV в.
+ (л. 3)
9.
542, ок. 1475 г.
+ (л. 3)
10.
528, 1493 г.(?)
+ (л. 84)
11.
535, 1495 г.
+ (л. 4)
12.
529, кон. XV в.
+ (л. 35 об.)
13.
539, 1519 г.(?)
+ (л. 9 об.)
14.
532, нач. XVI в.
+ (л. 3 об.)[635]
15.
531, 1 пол. XVI в.
+ (л. 3 об.)
16.
530, 2 пол. XVI в.
+ (л. 23)
17.
533, 2 пол. XVI в.
+ (л. 4)
18.
858, 1 пол. XVII в.
+ (л. 29)
Таблица 2. Соловецкое собрание (РНБ, ф. 717)
шифр и дата
«Емше Иисуса.»
«Благословен Бог .»
Обе молитвы
1.
1024/1133, XV в.
+ (л. 53)
2.
1022/1131, к. XV в.
+ (л. 31
об.)
3.
1026/1135, к. XV - н. XVI в.
+ (л. 72
об.)
4.
1020/1129, н. XVI в.
+ (л. 45)
5.
1021/1130, 2 пол. XVI в.
+ (л. 116)
6.
1101/1210, 2 пол. XVI в.
+ (л. 166 об.)
7.
1023/1132, XVI в.
+ (л. 70)
8.
1029/1138, XVI в.
+ (л. 83)
9.
1025/1134, 1584-1598 г.
+ (л. 69)
10.
1032/1141, 1 пол. XVII в.
+ (л. 39 об.)
11.
1031/1140, 1613-1626 г.