Страница 7 из 16
Святитель исходит, приемлет кадило, пред ним идет иподиакон с светильником с свечой горящей, а другой несет посох".
Крылошане и диаконы идут сзади. Святитель кадит "святую икону Господа нашего Иисуса Христа, поставлену на налои среде церкви. Затем поются непорочны: на каждой их статье каждение". Во время хвалитных стихир священники и диаконы идут в алтарь. Святитель сидит на своем месте: епископы стоят пред исходницею. Священники и диаконы творят вход великий. Диакон с Евангелием; иные с кадильницей. Священники - каждый со свечой. Святитель сходит с всходницы.
Епископы идут и становятся поряду налево святителя. "И поют славословие велико. На конец же славословия поднимают плащеницу над святителем и держащим плащеницу и около стоящим, позаду святителя и свеща имуще, и дьяконы такожде. Архидьякон же на преде святителя с Евангелием. Святитель же сам держит Евангелие пред собою малое, и начинает пети сам: Святый Боже, трижды".
Потом поют священники "Святый Боже" трижды. Святитель немного выступает на середину храма, епископы и священники с ним, держа над святителем плащаницу. Остановившись, святитель начинает петь и поет трижды "Святый Боже". Священники также поют "Святый Боже" трижды. Святитель подходит близко к царским дверям; опять поет "Святый Боже" трижды, также и священники.
Затем святитель, епископы, священники и диаконы входят в алтарь, полагают Святое Евангелие на трапезе и покрывают плащаницею. И поют тропарь: "Благообразный Иосиф" [133]. Здесь мы видим уже довольно развитый обряд, в котором занимает видное место плащаница. К сожалению, рукопись не позволяет сказать, откуда взялась среди храма плащаница и Евангелие в руках святителя, была ли плащаница среди храма раньше или она вынесена из алтаря уже во время входа.
Но, думается, едва ли она была среди храма раньше. В рукописи говорится, что среди храма находилась икона и кадили икону; о плащанице же ни малейшего упоминания, что совершенно непонятно, если бы она была около иконы [134]. Но ясно одно, что в Софии Константинопольской в начале XVI века уже был установлен чин "надгробного пения" и выноса после великого славословия вместе с Евангелием плащаницы.
Само собою понятно, что при том громадном влиянии, которое имела София Константинопольская на богослужение Русской Церкви, обряды с плащаницей скоро появились и у нас на Руси. Действительно, славянские богослужебные книги дают нам возможность проследить - по крайней мере, отчасти - как развивался обряд Великой Субботы начиная с XVI века. Развитие его в разных местах было различно как по времени, так и по подробностям.
Отсюда можно видеть, что определенного и общеобязательного устава не было. Русская церковная практика заимствовала из Константинополя лишь только мысль о совершении обряда, по внешней же форме обряд этот на Руси развивался более или менее самостоятельно.
Обряд Великой Субботы развивался в соборах и монастырях [135]. Тот же Требник начала XVI века (ркп. Синод. б-ки №377-380) говорит нам и о том, что было в то время на Руси. "По обычаю монастырскому сице поются непорочни, в нихже тропари надгробному пению. Поставлене бывши иконе на налои сред церкви, снятие с Креста Господня телесе, и положение в гробе.
Илико же суть священников, вси в священническия облекутся одежда и всем свеща даются, такожде и братиям всем. И кадит икону игумен или первосвященник" [136]. Когда же поются тропари "Благословен еси, Господи", "идут братия, по два по два, и поклоняются святей иконе, целуют ю" [137]. Таким образом, в начале XVI века в русских монастырях совершалось среди храма пред иконой "надгробное пение".
Но наш Требник ничего не говорит ни о каких особых обрядах, которыми сопровождался бы вход с Евангелием во время великого славословия. Наоборот, изложенный чин заканчивается таким замечанием: "Заутреня вся якоже достоит". Нужно также заметить, что непосредственно за этим в рукописи следует изложенный выше цареградский "надгробный чин", который как бы противополагается ("Потребно есть ведати...") русской монастырской практике.
Но уже из многих рукописей того же XVI века мы узнаем о том, что вместе с Евангелием во время утреннего входа носили один или несколько воздухов. В рукописи Волоколамской библиотеки (ныне в Московской духовной академии) за №338 вход описан так: "А на выход собором наперед идут два пономаря со двема подсвешникома, а по них диякон большой с кадилом, потом игумен с Евангелием, над ним несут воздух священницы и прочие священницы со инеми воздухи, а диякон обращаяся кадит игумена и несут Евангелие положат на престоле" [138].
"А на прилуке как воздух понесут, пономари свещи несут пред воздухом, дияконы два большие кадят беспрестани окрест воздуха, а идут с воздухом и с Евангелием около леваго столпа, и полагают воздух на престоле в олтаре и на всей Святой Недели тем воздухом покрывают престол и Евангелие и снимают в субботу на Святой Недели после обедни" [139]. Более подробное описание входа видим в [древнем] уставе (ркп. Синодальной б-ки №391(335), л.207)
: "Игумен и священницы поидут во олтарь и облачаются во вся священническая одежды в постныя. И емлют воздух и как пропоют конец славословье и преж два пономаря поидут на выход из олтаря со двемя священники, таже диякон с кадилом и прочии же диякони идут со свещами и большей диякон обращаяся трижды и покадит воздух, а крылошане идут на пред пономаре и поют надгробное Трисвятое, и потом идет игумен под воздухом со Евангелием и вси священницы идут, а воздух несут на главах и как пропоет последнее Трисвятое и поидут игумен с собором и с воздухом во олтарь положат" [140].
По Обиходнику Иосифова монастыря, "священницы все идут под воздухом" [141], но по уставу того же монастыря 1553 года они "исходят со Евангелием и со воздухы на главах своих носят" [142]. По уставу Сийского монастыря за воздухом игумен и священники ходили "в большую церковь" [143]. Но о церквах, имеющих одного священника и диакона, вот что читаем в сводном уставе Троицкого Сергеева и Кириллова Белозерского монастырей начала XVII века: "Бывает выход сице, после славословия и по Трисвятом, священник и диакон облачатся в ризы белыя обычныя, и бывает выход с Евангелием в трапезу, священник несет Евангелие, диакон пред ним с кадилом, пономарь со свещею, и пришед положит Евангелие на налои в трапезе, диякон покадит Евангелие, крестообразно глаголет премудрость" [144]. Здесь нет упоминания о воздухе.
Но что представляли из себя те воздухи, которые, как видно из приведенных выше описаний входа, носились над головой игумена, а иногда и над головой каждого участвовавшего в шествии священника? Нужно думать, что это были те же самые воздухи, которые употреблялись обычно за литургией, которыми покрывались Святые Дары и которые носили во время "великого переносу".
Носить воздухи в Великую Субботу могли уже потому, что на них обычно, как мы видели, в то время и даже раньше и независимо от службы в Великую Субботу, изображалось положение тела Господня во гроб или снятие его с Креста. Но в то же время, можно полагать, обычаем носить воздухи воспользовались вообще для придания входу в Великую Субботу большей торжественности.
Дальнейшей ступенью в развитии обряда следует признать возникновение обычая целовать воздух. Прежде ставился для целования только образ, икона с изображением снятия с Креста Господня телесе и положения во гроб, как мы видели в Требнике начала XVI века [145] (ркп. Синод. б-ки №377(310)). Но теперь в обычай стало входить, чтобы священнослужители целовали воздух, только что положенный на престоле. Братия же целовала по-прежнему икону.
В Кирилловском уставе читаем: "Игумен чтет Евангелие, а диакони держат, занеже воздух на престоле, по Евангелии ектения, и прочее и отпуст, игумен с священники и с дияконы целуют воздух на престоле, а братия целуют праздник на налои, а на целовании поют стих: "Приидите, ублажим"". Но это была особенность богослужения именно Кириллова монастыря: "Кроме же Кириллова монастыря в прочих монастырех игумен с священницы на целование праздника изо олтаря выходят в ризах" [146].
В Троицком уставе о целовании воздуха на престоле не говорится, а сказано вообще: "На первом часу, праздник ставят на целование, и поют стих "Приидите, ублажим", или "Тебе, Одеющагося"" [147]. На полях рукописи Волоколамской библиотеки (№338. Л.248 об.) есть приписка, по которой целовать "плащеницу" в алтаре предоставляется только "архиморету", братии же "образ ставят на целование на первом чесу".
Вместе с тем сам вход обставлялся все более и более торжественно, особенно в Троицком монастыре, где в выходе участвовали в начале XVII века два пономаря с подсвечниками, да два диякона со свещами, да два диякона с репиды, да диакон с шапкою, два диякона с кадилы [148].