Толкование Евангелия

В притчах о заблудшей овце и о потерянной драхме говорится о милосердии Божием к людям, случайно выбившимся из колеи и ставшим на скользкий путь греха. Такие люди еще не погибли, не потеряны для Царства Божия: их еще можно вернуть назад. И вот, Господь идет к ним, посылая им какое-либо испытание, которое заставляет их вовремя одуматься, раскаяться и вернуться на прямой путь, а когда они возвращаются в стадо Христово, то не наказывает их за то, что отстали от него, а с радостью принимает их. В притче же о блудном сыне говорится о милосердии Божием к грешнику, сознательно предавшемуся греховной, распутной жизни, жаждавшему насладиться этой жизнью; но когда на краю гибели этот грешник вспомнил о Боге и в раскаянии пошел к Отцу своему, то и такого блудного сына Бог с радостью принял и простил. Любовь к сыну, хотя бы и к блудному, заставляет Отца радоваться, что пропавший нашелся, что мертвый ожил, а эти два чувства — любовь и радость — не допускают даже возможности какого-либо наказания, возмездия; они ведут только к безусловному прощению, полному забвению всего прошлого...

Окончив притчу о блудном сыне, Иисус произнес притчу о неверном управителе.

Притча о неверном управителе

Один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его; и, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении в твоем, ибо ты не можешь более управлять. Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? господин мой отнимает у меня управление домом; копать не могу, просить стыжусь; знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом. И, призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему? Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят. Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят. И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде. И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители. Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше? Никакой слуга не может служить двум господам, ибо, или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть.

Не можете служить Богу и маммоне.

Притча эта считается самой трудной для толкования, настолько трудной, что некоторые толкователи совсем отказываются от объяснения ее и думают, что заключительное изречение Господа могло быть искажено переписчиками.

Не отвергая трудности толкования этой притчи, я все-таки не могу согласиться с мнением о поврежденности текста, так как это мнение ни на чем не основано. Если мы все трудности, с которыми встречаемся при чтении Евангелия, будем объяснять искажением текста при переписке, то дойдем до отрицания подлинности Евангелия, то есть верности имеющихся у нас списков с рукописями самих Евангелистов. Думаю, что если мы чего не понимаем, то должны, нисколько не стесняясь, сознаться в этом; отыскивая же причину непонимания, должны искать ее в нас же самих, а не в том предмете, который нам непонятен. Ведь все, что мы понимаем и знаем, составляет ничтожную каплю в сравнении с океаном неведомого для нас.

Поэтому, не обвиняя переписчиков в искажении Евангелия, а напротив, считая текст наших списков верным с рукописями Евангелистов, приступим, с Божию помощью, к объяснению этой наитруднейшей для толкования притчи.

Изречение Господне — и Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лк. 16, 9) — превратно толковалось многими любостяжателями еще в первые века распространения христианства. Основываясь на нем, говорили, что достаточно уделить бедным частицу из накраденного и награбленного, и эти бедные, облагодетельствованные преступником, введут, то есть умолят Господа ввести его в Царство Небесное. Толкуя в этом же смысле изречение Иисуса Христа, Юлиан Отступник издевался над всем учением Господа.

Но против такого превратного толкования всегда восставали Отцы Церкви, такие как Афанасий Александрийский, Василий Великий, Августин, Иоанн Златоуст и другие.

Вот как громил таких толкователей в своей пламенной речи Иоанн Златоуст:

«Внимайте вы (говорил он), которые убийствами думаете благотворить ближним и берете цену душ человеческих! Это милостыни иудейские или, лучше сказать, сатанинские. Есть, подлинно есть и ныне такие, которые, ограбив весьма многих, считают себя совершенно правыми, если бросят десять или сто златниц. О них-то пророк говорит: вы заставляете обливать слезами жертвенник Господа (Мал. 2, 13). Не хочет Христос питаться плодами любостяжания, не принимает Он такой пищи. Зачем ты оскорбляешь Владыку, принося Ему нечистое? Лучше ничего не давать, чем давать чужое. Скажи мне, если бы ты увидел двух человек, одного нагого, а другого в одежде, и, раздевши последнего, одел первого, то разве не неправо поступил бы ты?» (Свт. Иоанн Златоуст Беседы на Евангелие от Матфея. 85, 3).

Блаженный Феофилакт, выразитель древних святоотеческих толкований, дает следующее объяснение притчи:

«Всякая притча (говорит он) прикровенна и объясняет образно сущность какого-нибудь предмета, но она не во всем подобна тому предмету, для объяснения которого берется. Посему не следует все части притчи изъяснять до тонкости, но, воспользовавшись предметом насколько прилично, прочие части нужно опускать без внимания, как прибавленные для целости притчи, а с предметом ее не имеющие никакого соответствия. Ибо, если мы возьмемся до тонкой подробности объяснять все, кто домоправитель, кто приставил его к управлению, кто донес на него, кто должники, почему один должен маслом, а другой пшеницей, почему говорится, что они должны были по сто... и если все прочее вообще будем исследовать с излишним любопытством, то мы затемним свою речь и, вынужденные затруднениями, может быть, дойдем и до смешных объяснений. Посему настоящею притчею надо воспользоваться, насколько это возможно».

«Господь (продолжает блаженный Феофилакт) желает здесь научить нас хорошо распоряжаться вверенными нам богатством. И, во-первых, мы научаемся тому, что мы не господа имения, ибо ничего собственного не имеем, но что мы управители чужого, вверенного нам Владыкою с тем, чтобы мы управляли им так, как Он повелевает. Воля же Владыки такова, чтобы вверенное нам мы употребляли на нужды сослужителей, а не на собственные удовольствия. Неправедным называется то богатство, которое Господь вручил нам для употребления на нужды братьев и сослужителей, а мы удерживаем его для самих себя. Когда же на нас доносят и мы имеем быть отставленными от управления имением, то есть исторгнутыми из здешней жизни, когда именно мы будем давать отчет в управлении имением, то узнаем, что в этот день мы не можем ни трудиться (ибо тогда не время делать), ни милостыни просить (ибо неблагоприлично), так как девы, просившие милостыни, названы глупыми (Мф. 15, 8). Что же остается делать? Разделить с братьями это имение, дабы, когда перейдем отселе, то есть переселимся из здешней жизни, бедные приняли нас в вечные обители. Ибо нищим во Христе назначены в удел вечные обители, в которые они могут принять явивших им любовь здесь через раздачу богатства, хотя богатство, как принадлежащее Владыке, сначала нужно было раздать бедным».

«Господь учит еще о том, что верный в малом, то есть хорошо распоряжавшийся вверенным ему имением в мире сем, и во многом верен (Лк. 16, 10), то есть и в будущем веке достоин истинного богатства. Малым называет земное богатство, так как оно поистине мало, даже ничтожно, ибо скоропреходящее, а многим — богатство небесное, так как оно всегда пребывает и прибывает. Посему, кто оказался неверным в этом земном богатстве и данное на общую пользу братьев присвоил себе, тот не будет достоин и того многого, но будет отвергнут как неверный. Поясняя сказанное, прибавляет: если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? (Лк. 16, 11). Неправедным богатством назвал богатство, которое остается при нас: ибо если бы оно не было бы неправедно, оно и не было бы у нас. А теперь, поелику оно у нас, то очевидно, что неправедно, так как оно задержано нами и не роздано бедным. Итак, кто нехорошо и неверно управляет сим имением, как тому доверить истинное богатство? И нам кто даст наше, когда мы неверно распоряжаемся чужим, то есть имением? Наш удел — богатство небесное и божественное, ибо там жилище наше. Доселе Господь учил нас, как должно верно управлять богатством. А так как управление богатством по воле Божией совершается не иначе, как при твердом беспристрастии к нему, то Господь прибавил к учению Своему и сие: Не можете служить Богу и маммоне (Лк.