Страница 113 из 154
А вот, братья, чтобы вы не возводили напраслины на истину, но руководясь последовательностью понимали действительное значение того, что говорит божественное Писание, — смотрите, как изначальное бессмертие человека подтверждается последующими событиями. Если создание было смертным по природе, если не по причине греха оно подверглось смерти, а по самой своей природе, то как Илия и Енох победили природу? Как Илия вознесся, не вкусив смерти? Как Енох взят на небо, не испытав смерти? Вот залог изначального творения. Значит, мог бы человек жить постоянно, если бы пребывал в божественном законе. Взяв начатки нашего рода, Бог преложил их в бессмертие. И заметь, как мудро это устроено: между преложением Еноха и взятием на небо Илии прошел большой промежуток времени и много поколений сменилось, — и это не без пользы. Так как два народа должны были явиться представителями благочестия — народ необрезанных и народ обрезания, то Бог и берет не одного только Илию, чтобы иудей не стал хвалиться, приписывая все себе, но задолго раньше берет Еноха, не знавшего закона, но соблюдшего церковное благолепие. Ведь все, что до закона, было образом Церкви. Спроси праведных до Авраама и закона, кто они были? Тремя названиями все исчерпывается: язычеством, которое характеризуется неверием, иудейством с его подзаконным строем жизни, и христианством, с его евангельской благодатью.
Пусть же теперь спросят противники об Адаме, Авеле, Енохе, Сифе, Ное и тех, которые после него до Авраама украшались благочестием, — кто они были? Язычники? Но этого признать не допускает их вера: они не были язычниками. Ведь они не водились неверием, не служили демонам, не кланялись истуканам, противились бесовскому заблуждению: нельзя, значит, назвать их язычниками. Кто же они? Иудеи? Но они не знали закона, не соблюдали суббот, не держались разборчивости по отношению к пище, не имели обрезания. Итак, если древние не были ни иудеями, ни язычниками, то куда же еще остается их причислить? Если они, жившие до закона, не могут быть названы ни иудеями, ни язычниками, то какое же дать им название? Что остается? Очевидно, их нужно причислить к христианам, — не по имени, но по существу дела. Все они просияли как образцы Церкви. Не обрезан Енох, не имеет обрезания и Церковь; не рабствует закону, не рабствует ему и народ Христов; не знает запрещенной пищи, не знает этого и Церковь, жительствующая по слову Божию. Древнейшей является Церковь, поскольку она предваряется благочестием праотцев. Самая вера Авраама была образом Церкви, а не иудеев. Поэтому апостол, исследуя вопрос о вере и желая показать, что Авраам — образ Церкви, а не иудеев, говорит: «что говорит Писание? Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность. Когда вменилась? по обрезании или до обрезания» (Рим. 4:3, 10)?
Это говорит Павел, иудей по происхождению, знавший закон и искусный во всем, что касается закона. «Не по обрезании, а до обрезания. И знак обрезания он получил, [как] печать праведности через веру, которую [имел] в необрезании» (ст. 10, 11). Замечаешь ли, каков здесь строй мыслей? Как апостол отдаляет от Авраама Израиля, как не имеющего с ним сродства по вере, и сближает с праотцем язычников, как унаследовавших его благочестие? «И знак обрезания он получил, [как] печать праведности через веру, которую [имел] в необрезании, так что он стал отцом всех верующих в необрезании» (ст. 11). Видишь, как образ Церкви был начертан в Аврааме? И Спаситель, желая показать, что евангельской проповедью восстановляются черты первобытного состояния людей, в ответ на слова иудеев, что Моисей написал: если кто хочет отпустить жену свою, пусть даст ей разводное письмо (Мф. 19:7), сказал: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (ст. 8). Значит, Он не переменяет содержащееся в законе, не разрушает его, но предпочтение отдает истинному учению. Вот как Он возводит нас к древности.
3. Повторю сказанное. Но прошу вас оказать мне поддержку своим молчанием, чтобы возникший шум не нарушил течения моих мыслей. Спаситель наш, желая показать, что евангельское учение возводит нас в древнее, первобытное состояние, когда ученики, — а лучше сказать фарисеи, — стали говорить: «как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею» (Мф. 19:7; 5:31; Втор. 24:1)? — не только не обвиняет закон, но вступается за него: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (смотри, как восстановляет нас в древнем состоянии), — но — «Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:4, 6). И во многих других случаях можно видеть, что Спаситель возводил жизнь Церкви к древнему доброму порядку. Итак, образ Церкви осуществлялся до обрезания. И заметь: так как от начала существовал образ Церкви, а впоследствии выступает сама Церковь, середину же занимает закон, то апостол, желая показать последовательное на пространстве веков существование церковных установлений, говорит о законе, что он привходит: «закон же пришел позже» (Рим. 5:20). Не сказал: закон вошел, — но: привзошел [10]. Совершенно различный получается смысл: одно — вошел закон, другое — привзошел.
Изначала вошел закон евангельский, не наблюдающий дней, не принимающий обрезания, не устанавливающий запрета на пищу. Этот закон изначала существовал у праотцев и восстановлен затем у отдаленных потомков. В середине же вошел, а лучше сказать – привзошел закон, что и высказал с совершенною ясностью апостол в приведенных уже словах: «закон же пришел позже». Ты хочешь объяснения, как именно привзошел закон? Вспомни историю: как Иаков работал на Лавана ради Рахили, но не получил ее в жены, и как для патриарха предметом его желаний была Рахиль, а тесть обманом заменил ее другою дочерью, его женою стала та, которой он не хотел, — так и в намерениях Божиих всегда было — создать Церковь, но на время Он допустил синагогу, не по действию насилия или обмана с чьей–либо стороны, конечно, но тем не менее в соответствии с указанной древней историей. И далее: как Иаков, получив Лию, продолжал стремиться к Рахили, но делал уступку силе обмана, — так и Бог за время существования синагоги ненавидел ее и любил другую. Чем подтвердить такое сопоставление? Кто поручится, что таков смысл истории? Сам Бог, сожительствуя с ветхозаветной подзаконной синагогой, нередко говорил в таком именно роде: «новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя» (Ис. 1:14). И как Иаков любил лицо Рахили, а от лица страдавшей глазами Лии отвращался (потому что Лия, говорится, была слаба глазами (Быт.
29:17)), так и Бог питал отвращение к синагоге, пораженной не болезнью тела, но ослеплением души. Об этом так говорил пророк: «Кто так слеп, как раб Мой, и глух, как вестник Мой, Мною посланный. Ты видел многое, но не замечал» (Ис. 42:19, 20). И как там из–за слабости глаз, так здесь по причине душевного ослепления отвергается синагога. Намекая на это их ослепление, Спаситель и говорил: «оставьте их: они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15:14). А что во все время существования подзаконной синагоги Бог постоянно хотел отвергнуть тот неблагодарный народ, об этом свидетельствует пророк: от дня, в который Я вывел отцов ваших из земли египетской, и доныне было пред очами моими — истребить город сей. И что, с другой стороны, и в то время, когда синагога хранила закон, Бог обращал взоры к Церкви, это ясно из Его слов Моисею: «оставь Меня, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя» (Исх. 32:10), и гораздо больший. Но если ты согласишься, что в применении к Церкви повторилась та древняя история, то как же все–таки привзошел закон? Так же, как Лия заняла место Рахили.
И что, братья, это не умозрение и не искусственная аллегория, но что действительно эта история заключала в себе таинственный смысл, а сам Иаков был прообразом Бога, Который некогда имел синагогу, ныне же имеет Церковь, об этом сам Бог взывает через пророка: «Я умножал видения, и чрез пророков употреблял притчи. И служил Израиль за жену, и за жену стерег» (Ос. 12:10, 12). Почему стерег (сохранил)? И как сохранил? Если ты, брат, обратишь внимание еще на другую сторону в той же истории Иакова, ты заметишь, что сам брак Иакова заключен совершенно иначе, чем брак его отца, Исаака. Исаак не сам приходил за женою в Месопотамию, чтобы взять ее оттуда, но послал раба своего и через него заключил брачный договор; Иаков же заключает брак сам, а не при посредстве раба. Это опять таки имело значение прообраза по отношению к ветхому и новому завету. Ветхозаветную синагогу Бог уневещивает себе через раба Своего Моисея, как и Исаак через раба устраивает свое обручение и затем, обручившись, при посредстве раба же приводит к себе свою жену. Между тем Иаков не посылает раба — хотя рабы у него и были, — но сам идет в Месопотамию. Сам один пришел он, имевший многих рабов, один пришел, имевший стада вьючного скота. А Бог благословил дом Авраама и скотом, и серебром, и золотом, и рыбами, и лошадьми, и всем прочим.