Страница 148 из 154
Именно, этот день был опять первым из всего времени, потому что и тогда в этот день было начало воспринимаемого чувством света, и ныне — начало духовного воскресения. Соблюв все это в соответствие с обстоятельствами первого творения, и полнолуние, как мы сказали, Он удержал, — как и тогда, — после равноденствия. И тут является новое чудо, ради которого это и было устроено. Так как во время страдания Спасителя должна была быть тьма, а эллины затмение солнца объясняют прохождением между солнцем и землею луны, то, чтобы кто–либо не вздумал от благочестия прикрываться греческой наукой, взят был четырнадцатый день луны; так что, во время страдания было цельное полнолуние и луна находилась прямо против солнца, вследствие чего никакой решительно тени уже нельзя было набросить на чудо, и оно являлось исключительно прещением за тяжкий грех, неподдающимся научным объяснениям. Вот почему Христос и приноровил Свое необычное страдание к этим срокам, запечатленным древностью; потому–то и мы соблюдаем все определенные времена, чтобы показать подражание тому таинственному смыслу. Но Спаситель, совершая истинную пасху, чтобы освободить всех от неизбежного суда, как это естественно по отношению к истинной и в собственном смысле пасхе, свел к одной седмице с точностью — согласно с древностью — все раньше указанные сроки, чтобы в точности воспроизвести все обстоятельства творения.
А мы, вследствие того, что определенные времена не могут всегда с такою точностью сходиться вместе, совершая лишь подражание истинной пасхе, сводим к одному месту определенные времена только настолько, чтобы достигнуть сходства в пределах возможности, оставляя точное установление их первообразу — пасху Спасителя. Так именно, если Единородный однажды был принесен в жертву и этим было исчерпано домостроительство, то более уже никакой человек не приносится в жертву, но сам Спаситель, претерпевший страдание, для подражания собственной жертве, дает хлеб и чашу, обозначая их неизреченными названиями — одно собственным телом, другое — кровью, и повелевая совершать пасху в этих образах.
4. Согласно с этим подражанием, мы и времена соединяем подражательно, насколько можем, приурочивая и равноденствие, и четырнадцатый день луны и трехдневье к одному месту, — четырнадцатый день по необходимости, как учит древний обычай, включая в одну седмицу с теми тремя днями, а равноденствие полагая около времени пасхи, когда случится. Спаситель, совершив пасху в собственном смысле, отвратил от нас одолевавшее нас зло, демонов, идолослужение и всякую скверну, и сделал нашу природу свободной для нового восприятия блаженства. Так как в это именно время, перед самым страданием, Он заповедал, чтобы мы, в воспоминание о Нем, употребляли данные Им символы, сказав: «сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19), то, естественно, мы каждый год и совершаем пасху, вспоминая все эти события, следовавшие за равноденствием; при всеобщей радости и в подражание Спасителю, мы совершаем пасху во спасение всех нас, для отвращения належащих зол и получения небесных щедрот. По этой причине мы и устраняем от себя ошибки еретиков и иудеев, принимая всегда для празднования пасхи равноденствие, отыскивая четырнадцатый день после него и отсюда отсчитывая пятницу, субботу и день Господень, названный по имени Господа, как не раз было сказано, — точно так, как и сам Господь соблюл все эти сроки, когда хотел раскрыть загадку, какою являлся ветхозаветный агнец, закалавшийся в установленное законом время.
Смотри, брат, как необходимо было дело это для обнаружения истины. Моисей повелел в первый месяц, в четырнадцатый день луны, закалывать агнца, в котором пророки видели образ Спасителя, почему даже сравнивали его с самим Спасителем и говорили: «как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. Ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:7 и 5); и Предтеча Иоанн поэтому, увидев Его, возгласил: «вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира» (Ин. 1:29). И вот, так как было естественно, что образ потерял свою силу, когда пришла сама очевидная Истина, то Христос не другого какого–нибудь срока искал, как времени заклания агнца, чтобы показать замену его другим. Поэтому Он соединяет все времена, и четырнадцатый день совпадает с пятницей; и как закон повелевал закалывать агнца к вечеру среди сумерек, так и Спаситель наблюдает день и время заклания: день — пятницу, в которую создан был человек, а час — девятый: около самого девятого часа Он испустил дух на кресте. Начало вечера полагается обыкновенно после шести в седьмом часу; время же «среди сумерек» (середина вечера), если считать от начала седьмого часа, приходится как раз на половину девятого, когда по указаниям еврейских ученых закалывался в жертву агнец.
И вот в этот самый час заклания агнца в пятницу Спаситель, испустив дух, раскрыл смысл загадки и по соответствию времени сделал несомненным возглавление. И эта замена загадки (действительностью) была столь неизбежной, что даже ввиду близости праздника пасхи и при всем своем уважении к нему, иудеи не могли отсрочить своего преступного дела, что другие, конечно, сделали бы; но раз добровольно решившись на убийство, они добились и приговора, согласного с их желанием, даже и не подозревая, что тем яснее откроется эта замена (агнца). Открывается, далее, для тебя, и причина полнолуния во время страдания в том, что, так как солнце, во время совершения такого тяжкого греха против Спасителя, должно было померкнуть с шестого часа до девятого и поворотит назад лучи свои, как будто глаза, чтобы не видеть столь великого преступления, — то страданию и назначено было совершиться при полнолунии, чтобы затмение солнца не показалось эллинам происшедшим вследствие прохождения луны, но чтобы необходимо было признать причину его в Пострадавшем, так как сама луна разошлась с солнцем в противоположные стороны. Случилась же тьма по свидетельству евангелий с шестого часа во время страдания Спасителя. Предвидя это, Амос восклицал: «и будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня» (Амос. 8:9).
И так как день тот должен был разделиться на свет и тьму, то другой пророк, Захария, говорит: «и будет в тот день: не станет света, светила удалятся. День этот будет единственный, ведомый только Господу: ни день, ни ночь; лишь в вечернее время явится свет» (Захар. 14:6, 7). Чередованием тьмы и света (Бог) делает весь этот день двусмысленным. И как пророк восклицал, что солнце помрачится в полдень, а некоторые склонны между тем к недоверию, действительно ли это произошло ради страданий Спасителя, или же нет, — ты уже своими глазами только что созерцал великое знамение для того, чтобы, видя восстановление после знамения прежнего порядка, разрешить себе искомый вопрос. Итак, оправдались ли эти слова Господа через пророка последующими событиями? Обличающий иудеев Амос, указывая на страдание возлюбленного божественного Спасителя и противополагая ему беззаконие их, говорит: «произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня. И обращу праздники ваши в сетование и все песни ваши в плач, и возложу на все чресла вретище и плешь на всякую голову; и произведу [в] [стране] плач, как о единственном сыне, и конец ее будет — как горький день» (Амос 8:9, 10). Он указал знамение, что солнце зайдет в полдень, дела превратятся в страдание, песни в плач; и все это, сказал, Бог сделает ради Возлюбленного Своего.
Такова будет, говорит, печаль, такова необходимость наказания, какая именно потребуется соответствием с достоинством уничиженного Возлюбленного. Смотри теперь, разве не оттого, что пострадал Спаситель, преследуют из бедствия, разве не оттого праздники их превращаются в печаль, песни их в плач, солнце не заходит в полдень? Если ты признаешь великое чудо в том, что Христос был распят на кресте во время именно праздника пасхи, то вместе с тем увидишь, что по возмездию за это праздники их превратились в плач, когда напали римляне, и все иудеи сбежались в Иерусалим, как бы в какую общую для всех западню, и когда во время самых празднований, как свидетельствует история, они были истреблены огнем и мечом при беспомощных воплях, так что, когда столь великия бедствия поразили их самих, ясно последовало превращение празднований в печаль и песней в плач, столь же ясно, как ясно то, — бывшее на глазах, — что солнце зашло в полдень. Это именно показывает все сказанное. На протяжении двух лет война держала иудеев в печали и довела бедствие всей Иудеи даже до нынешнего времени. В самом деле, где храм? Где священство? Где царская власть? Где их седалище? Где город закона? Все прошло, все угасло, все уничтожено до основания: когда зашло солнце, все превратилось в печаль.